Ворон ворону глаз не выклюет

      — Готово. С вас десять шиллетов, — цирюльник бросил на колени Виктора полотенце и принялся складывать инструменты в тазик с мыльной водой.              Виктор вгляделся в своё отражение. Лицо чистое, гладкое, светлые пряди подстрижены и аккуратно уложены. Казалось, вот-вот за плечом появится тень Софии, которая окинет его оценивающим взглядом и улыбнётся: «Рада снова застать вас в подобающем облике, Раймонд». Виктор остервенело вытерся полотенцем, пытаясь заодно стереть из памяти старые образы. С цирюльником он расплатился шиллетами, полученными от Хейда как часть своей доли. Монеты жгли карман, стоило вспомнить, каким именно трудом они заработаны, и Виктор щедро тратился при любом случае.              В остальном, как ни странно, всё было замечательно: в награду за достойную жертву самозванка вытянула из лёгких иглы, оставшиеся после отравы Веселины. В одном она не могла помочь: накормить. Наоборот, питание — то, что крылатая зараза всегда требовала от самого Виктора. Несмотря на исчезнувших с улиц торговцев и закрытые бакалейные, возвращаться в курьерское убежище он не собирался. Путём расспросов Виктор нашёл дорогу к рынку: одно из мест, куда стекались все оставшиеся торгаши.              Забавно, что как только Виктор смирился со своим положением, самозванка стала реже мозолить глаза. Прямо сейчас она доставала других Курьеров? Слышал ли её голос Гаруспик? А Тарнетт? Как она вела себя с ними? В каком облике являлась? Неспроста же, наверно, этого духа звали «Двуглавым».              — Будь у меня сердце, оно бы таяло от радости, что ты думаешь обо мне больше, чем о своей девчонке, — раздался над ухом томный шёпот.              — Сложно не думать о назойливой мухе, то и дело жужжащей перед носом.              Самозванка рассмеялась точь-в-точь как София: заливисто и коротко, внезапно умолкнув — словно вспомнила, что перед людьми должна держать лицо. Ей никогда не надоест выворачивать Виктора наизнанку.              — Мой друг, если тебе так одиноко, что ты начал говорить сам с собой, то я готов составить компанию!              Весёлый возглас прозвучал слишком громко в сравнении с шёпотом крылатой дряни. Виктор схватился за пояс, где обычно висели ножны, но рука застыла на полпути — вспомнил, что ножа-то больше нет. Он узнал Даниила, но предосторожность никогда не помешает: всё-таки ведуны умели говорить чужими голосами.              Из тьмы переулка и правда вышел Даниил. Ни один беззаконник не смог бы повторить его озорную мальчишескую улыбку. Русые волосы растрепались, будто он только что мчался на всех парах, то ли убегая, то ли преследуя кого-то. Вместо полицейской шинели, придающей его образу официальности и строгости, он облачился в знакомый серый сюртук, украшенный замысловатой вышивкой.              — Что ты забыл в этом закоулке? — Виктор заставил себя расслабиться. За спиной друга он с трудом разглядел очертания мусорного контейнера.              — Вынюхиваю и выслеживаю, всё как обычно, — со смешком ответил Даниил и раскрыл руки для объятий. Разом исчезла вся тревога, что горьким послевкусием осталась после их встречи у кондитерской фабрики. — К сожалению, сегодня моя работа оказалась удивительно прыткой и ускакала прочь.              На его шее покачивалось знакомое боло — бледная копия Даров Квадранты. Прозрачный камень, испещрённый жилками, искрился в солнечных лучах. Виктор невольно задержал взгляд на украшении, и в памяти тут же всплыл образ женщины, от которой осталась лужа вонючей жижи.              — Разве этот ошейник не для Левиафанов?              — О, — Даниил прикрыл ладонью крепёж боло. — Не бери в голову. Проверяю одну теорию… чтобы работа от меня больше не убегала. Да и мне идёт, разве нет?              — Тебе бы к местным Сорокам податься. Такой же падкий на всё красивое и блестящее.              Узнав, что у Виктора не запланировано никаких срочных дел, Даниил решительно взял его за локоть и заявил, что хочет познакомиться с городом: «Как гость, а не как служебная ищейка», ещё и подмигнул лукаво. Умел он заражать своим энтузиазмом, хотя Виктор и не думал сопротивляться. Через пару-тройку дней его, возможно, застрелит Адда Гирд, или он не справится с курьерским Разделением, или попадёт в ловушку Левиафанов — на руках не хватит пальцев, чтобы пересчитать все варианты как можно сдохнуть до конца недели. Разве он не заслужил хоть немного веселья напоследок?              Незатейливую прогулку Даниил умудрился превратить в авантюру, обозвав её «Великим Походом за Вином». Виктор едва поспевал за его стремительным шагом: любопытство тянуло друга то к незнакомому памятнику, то к старинному мосту или необычной вывеске. Они петляли по улицам и закоулкам, будто намеренно запутывали следы и сбивали с толку гипотетических преследователей. Приметив двух хорошеньких дам в элегантных платьях, Даниил попытался соблазнить их составить компанию в столь нелёгком походе.              — Как знать, — говорил он, прикладывая руку к груди с театральной серьёзностью, — вдруг я отыщу для вас клад с редкими винами, о которых не слышали и в столице?              Дамы похихикали, поулыбались, но вежливо отказались. Виктор заметил их нервные переглядывания. Даже обаяние Даниила не смогло пробиться через тревожную настороженность, нависшую над городом. В такие времена люди старались избегать внимания незнакомцев. Виктора это не беспокоило: он просто наслаждался дорогой и разговором со старым другом. За несколько лет разлуки у обоих накопилось множество вестей, которые не укладывались в сухие строки писем.              Даниил, как обычно, болтал без умолку. В красках описал свои похождения по столичным пабам, мимолётные романы, и как однажды, выиграв в подпольных кулачных боях, он оказался на оргии в литературном салоне — и всё это за один день. Его суетливый, взбалмошный нрав мало изменился с юных лет, не закостенел под грузом хранительских правил. Однако про службу он помалкивал, а Виктор понятливо не спрашивал подробности.              Рассказ самого Виктора звучал куда скучнее. Ему довелось многое повидать и пережить в далёких уголках империи, куда его с Софией заводили поиски опасных беззаконников. За каждым казнённым ведуном тянулась длинная дорожка из жертв и сломанных судеб. А иногда — очень редко, но всё же — и сами беззаконники вызывали у Виктора сочувствие, но приговор Софии не оставлял ему выбора. Не те это истории, которыми хотелось делиться на расслабленной прогулке по городу.              Когда Дарнелл начал погружаться в багровые оттенки заката, а ветер стал холоднее и злее, Даниил запоздало вспомнил, что их поход всё же был за вином, а не за достопримечательностями и байками о прошлом. Виктор предложил заглянуть в «Последний полёт аиста»: маячная башня как раз выглядывала из-за крыш, да и место вроде приличное.              — А я-то думал, что за чудачество: маяк посреди города, — Даниил задрал голову, пытаясь разглядеть стеклянную верхушку башни. — Надеюсь, там не только аисты летают, но и вино льётся рекой. Или хотя бы пиво. Я не притязательный.              Он толкнул дубовую дверь и первым нырнул в душный, гудящий от голосов зал. Виктор шагнул следом, осторожно пригибаясь, чтобы не удариться головой о косяк. Его взгляд тут же начал шарить по помещению, выискивая людей с чёрными бражниками. Ни одного. Не самый надёжный ориентир, но всё же стало чуть спокойнее.              Пока Виктор искал Левиафанов, внимание Даниила уже захватило нечто в центре набитого народом зала. Проследив его взгляд, Виктор узнал в одном из посетителей старшего инспектора Эсвайра, который хрипло смеялся и что-то рассказывал соседу, скрытому от глаз чужой спиной.              — Вот и работа прискакала, — пробормотал Даниил, а затем повернулся к Виктору с немного виноватой улыбкой. — Как насчёт расширить нашу компанию? Не девицами, конечно, но скучать не придётся.              Виктору больше хотелось провести вечер с другом, а не с подозревающим всех и вся инспектором. Но знал, что спорить бесполезно, и молча пожал плечами.              Смех Эсвайра резко оборвался, стоило ему заметить неожиданных гостей. Пока Даниил нагло набивался к чужому столику, Виктор встретился взглядами с Хейдом. Что вор забыл в компании инспектора полиции? Тот смотрел с настолько красноречивым выражением: «Я тебя не знаю, ты меня не знаешь», что приветствие так и застряло в глотке Виктора.              — Чем именно вы занимаетесь, мистер Мур? — Хейд водил пальцем по ободу кружки. Вкрадчивый тон, нарочито дружелюбная улыбка — Виктор успел пресытиться этим представлением ещё в начале их знакомства.              — Со всем усердием борюсь за чистоту Дарнелла, — с готовностью ответил Даниил. — Хочу задать вам тот же вопрос. Мне трудно представить, что мистер Эсвайр способен общаться с кем-то помимо работы.              — Что вы, он отличный друг и собеседник. — Палец надавил на край полупустой кружки, заставив её опасно накрениться. Сам Хейд исподлобья глянул на Даниила. — Если у него соберётся достойная того компания.              — Эй, я, вообще-то, перед вами сижу, — проворчал Эсвайр, но остался неуслышанным.              — Теперь я особенно заинтригован, что же в вас такого примечательного, — если Даниил и заметил шпильку в свой адрес, то решил её проигнорировать.              — Всего лишь скромный рабочий бюро услуг. — Хейд то и дело косился на боло Даниила, слегка мерцающее в приглушённом свете. — У вас приметный наряд, мистер Мур. Особенно вышивка на воротнике. Серебряная нить?              — Приятно, что вы это заметили.              — Я давно общаюсь с Артуром и знаю, что далеко не каждый в полиции может позволить себе такие столичные изыски, — Хейд отпил из кружки и улыбнулся. — Видимо, вы прекрасный работник.              — Никто не жаловался. Не считая, конечно, мистера Эсвайра, но ему трудно угодить.              Виктор беспокойно переводил взгляд с одного воплощения любезности на другого. Они так увлеклись беседой, что за столом больше никому не находилось места.              — У меня начинается мигрень, — процедил инспектор сквозь зубы. Ножки стула скрипнули по полу, когда он неловко попытался встать, с трудом опираясь на больную ногу. — Покурю.              — Пока мистер Эсвайр проветривает голову, можно заказать выпивку, — с этими словами Даниил повернулся к Виктору. — Друг мой, я могу на тебя положиться?              Виктор мрачно посмотрел в ответ. Хотелось верить, что потом у Даниила хватит совести объяснить, к чему он развёл весь этот спектакль. Так и быть, он готов подыграть другу, но едва встал со стула, как Хейд подорвался следом.              — Я помогу.              — Что вы, что вы, мистер Харисонн. Джон вполне справится сам. Или вас смущает моя компания?              Ещё чуть-чуть, и Хейд процарапает ногтями стол. Он бросил на Виктора умоляющий взгляд: «Ну, чего молчишь, позови меня с собой!» — но раз они не знакомы, значит, не знакомы.              — Скоро буду, — буркнул Виктор и ушёл один.              У барной стойки хватало посетителей, и Виктор облокотился локтями о тёмную, исцарапанную столешницу, дожидаясь своей очереди. За спиной бармена на полках выстроились ряды бутылок: янтарные оттенки виски, насыщенная зелень абсента, чёрные силуэты ромовых бутылей — было из чего выбирать.              «Может, плюнуть на всё и напиться? Как в юности, чтобы алкоголь выбил из головы все сторонние мысли», — но едва Виктор зажёгся идеей, как он вспомнил, что в его карманах не так много денег, чтобы бездумно тратить их на дорогой алкоголь. Хейд, конечно, мог бы решить эту проблему… Но лучше обойтись пинтой обычного пива.              Когда надоело читать этикетки, Виктор присмотрелся к бармену. В первый свой визит он не особенно им заинтересовался, но теперь каждый встречный шин вызывал внутри нервное напряжение. Первым делом проверил руки. Широкие ладони покрывали шрамы, но мелкие, как от обычных порезов. Меток Изгоев на его коже не было.              «Всего лишь перебежчик», — Виктор слегка расслабился, насколько мог рядом с шином.              Взгляд поднялся выше. Густая кучерявая борода аж блестела на свету, бармен с явным усердием ухаживал за единственными волосами на голове. Идеально гладкую лысину покрывали синие линии татуировок: тонкие, спиральные, похожие на изящный узор. Такие знаки носили Ловцы — гончие псы на службе Певчих. Единственные, кому сам Вечный Хор даровал право покинуть земли Шинстари ради исполнения их воли. По сути, лазутчики. Ублюдки похуже Изгоев.              В груди Виктора тут же всколыхнулась глубокая, почти животная ярость. Пальцы вцепились в край столешницы. Захотелось перемахнуть через стойку, сжать горло шинстарийца и медленно сдавливать его трахею до тех пор, пока тот перестанет дёргаться. Одна смерть спасёт десятки, сотни невинных жизней. Даже не придётся заключать никаких сделок с совестью.              Бармен и не подозревал, что прямо сейчас его жизнь висела на волоске. Он подставил кружку под кран, но струя пива иссякла почти сразу.              — Да чтоб тебя, уже? — ругнулся бармен себе в бороду. Оставив за стойкой одну из помощниц, он отлучился за новым бочонком — явно не в первый раз за сегодняшний вечер.              Когда широкоплечая фигура скрылась в проёме, Виктор смог вернуть контроль над эмоциями. Сам же недавно заявил Гаруспику: он не дикая шавка, которая слепо кусает всех, кто попадётся. Если устроить кровавые разборки в пабе, то инспектор Эсвайр сразу же потащит дебошира за решётку. К тому же Виктор мог ошибиться. Татуировки у шинов — особый язык, легко запутаться в нюансах. Вряд ли агент Певчих стал бы работать в пабе, зная, сколько внимания к себе привлечёт. Прежде чем отрывать бармену голову, лучше разведать подробности, как он оказался в «Аисте».              Пальцы Виктора разжались и больше не пытались выломать из столешницы кусок. Глубокий вдох, затем медленный выдох, и напряжение покинуло тело. Разумные доводы помогли сдержать голод самозванки. Отличный результат. Так и надо продолжать.              Стоило вспомнить об Эсвайре, как тот опёрся рядом о стойку. От его пальто несло терпким табаком, а взгляд, направленный на ряды бутылок, был таким же уставшим, как и он сам. Вечер у инспектора тоже не задался.              — Как ваши успехи в театре? — спросил Виктор, лишь бы не терпеть давящее молчание.              — Простите? — Эсвайр вынырнул из своих мыслей и посмотрел с лёгким удивлением, словно Виктор вдруг появился из воздуха.              — Мистер Мур не передавал вам моё сообщение? В тот день, когда мы познакомились.              — Он вечно говорит больше, чем следовало бы. Скоро его голос станет для меня белым шумом.              В этот момент бармен под ликующие возгласы публики выкатил новый бочонок. Оставив плату за двоих, Эсвайр вдобавок к заказу Виктора попросил шина «повторить». Тот кивнул и отправил помощницу на кухню, чтобы та подогрела пиво. Пока было время, Виктор тихо продолжил:              — В нескольких кварталах от кондитерской Ламарка стоит сгоревший театр. Я видел там странных людей. Левиафанов, если точнее. Я рассказал об этом мистеру Муру, неужели он не поделился с вами? Вы же вместе работаете против Левиафанов, разве нет?              Эсвайр уставился на него остекленевшим взглядом. Чем дольше он осмысливал услышанное, тем сильнее ожесточалось его небритое лицо.              — О, — наконец произнёс он. — Как интересно.              Инспектор развернулся на месте, как солдат на плацу, и поспешил обратно к столику. Он решил, что Даниил скрывает от него информацию? Точнее, так оно и было, но бражники не парили над Даниилом, к тому же он знал, что Левиафаны из себя представляют и как им противостоять. Но тут Виктор вспомнил о боло на шее друга — и у самого горло будто стянуло шнурком.              — Эй, — окликнул его бармен, щёлкнув пальцами перед лицом. — Забирайте заказ и не мешайте другим, уважаемый.              Тяжесть подноса с напитками совсем не ощущалась. В голове крутились все услышанные от Даниила слова, его жесты и взгляды. Неужели?.. Но когда?.. Вдруг это очередное недопонимание. Скорее всего, у Даниила были причины не доверять инспектору.              — Долго ты, — улыбнулся Даниил. — Я начал переживать, не скормил ли тебя тот шин какому-нибудь божку.              У Виктора нервно дёрнулся угол рта, и он поставил поднос на стол.              — Что? Опять эта дрянь? — воскликнул Хейд, когда глянул в свою кружку.              — Пей-пей, тебе полезно, — Эсвайр похлопал его по плечу. Пока Хейд с недовольной гримасой потягивал своё пойло, инспектор переключился на Даниила: — Ну как, мистер Мур, налаживаете новые связи?              — О да! Беседовать с вашим другом — одно удовольствие.              — Не замечал за тобой интерес к айрхе, — сказал на это Виктор.              — Что ты, мой друг, дело не в отсутствии интереса, просто дороги раньше не сходились. Вы, кстати, не успели ответить, мистер Харисонн. Давно ли живёте в Дарнелле?              — У меня есть все документы и лицензия на работу в бюро, если вы об этом, мистер представитель полиции, — шутливо отозвался Хейд.              — Нет-нет, мой вопрос вполне невинен. Я совсем недавно в Дарнелле, даже с картой не всегда могу разобраться в путанице улиц и речных каналов. Ох, знали бы вы, как долго мы искали хоть один работающий паб! — Даниил легонько ткнул Виктора локтем. — Если не против, вы как-нибудь…              — Если нужна компания для познавательной прогулки, я могу вам помочь, мистер Мур, — влез в разговор Эсвайр. — Поверьте, в благостном расположении духа из меня выйдет собеседник не хуже, чем из Фелиса.              — Вот так предложение. Разве не вы жаловались на моё назойливое присутствие?              С каждым глотком пива Виктор становился всё ближе к тому, чтобы сгрести Даниила за его вычурный воротник, вытащить на улицу и с пристрастием допросить. Или хотя бы содрать с него боло и посмотреть, что произойдёт.              — Мне, кстати, интересно, — Виктор оборвал очередной круг вежливых подколок, — как у вас с мистером Эсвайром складываются дела с Левиафанами. Уверен, мистеру Харисонну тоже будет интересно послушать. Как-никак это общая для всех беда.              — Ну и запросы у тебя, — Даниил потёр большой и указательный палец, прежде чем обхватил свою кружку ладонями. Обычно это неприметное движение выдавало его беспокойство. — Но подходит ли такая тема для наших уютных посиделок? Уверен, и мистер Эсвайр…              — Очень даже не прочь поговорить о работе, — вновь перебил его инспектор. — Поделитесь своими успехами, мистер Мур. В последнюю неделю мы работали порознь. Помнится, ещё позавчера вы должны были предоставить мне отчёт, но что-то я не заметил его на своём столе. Не беда. Я готов принять его устно.              Хейд переводил взгляд то на Эсвайра, то на Даниила, уловив перемены в атмосфере, витающей за столом. В итоге он уставился на Виктора с немым вопросом: «Что происходит?» — но тот всё внимание уделял пиву.              — А я уже начал думать, что в вас есть хоть толика человечности, мистер Эсвайр, — в голосе Даниила начали проскальзывать нервные нотки.              — Такова наша работа, мистер Мур: в любое время дня и ночи быть готовым служить во благо империи.              Даниил внимательно посмотрел на инспектора, будто надеялся разглядеть на его лбу большую надпись «Это шутка». Когда Эсвайр залпом допил пиво, он с глухим стуком опустил кружку, ставя жирную точку в споре.              — Скорее, мистер Мур. Вы же так отчаянно пытались завладеть моим вниманием. Ликуйте — на сегодня я весь ваш, — Эсвайр поднялся и прихватил свою трость.              — Знал бы, что путь к вашему сердцу лежит через пинту тёмного, давно сводил вас в паб.              Виктор с такой силой стиснул бока кружки, что та едва не треснула. Стоило ли оставлять их наедине? А вдруг всё дело и впрямь в инспекторе, а не в Данииле? Друг словно почувствовал его тревогу: обернулся и тепло улыбнулся как ни в чём не бывало. В зелёных глазах — ни затаённой злобы, ни мрачных теней, ни хоть чего-нибудь неестественного, что могло подать сигнал. Даниил был Даниилом. Тем самым, которого Виктор так долго знал.              После ночи на вершине Синего Хребта София тоже ничем не отличалась от себя обычной.              — Я очень перед тобой виноват, — Даниил сжал плечо Виктора. Холод его руки чувствовался через плотную ткань пальто. — Но клянусь, что наверстаю сторицей. Наш Великий Поход ещё не окончен, — и подмигнул.              Виктор проводил друга тяжёлым взглядом до того самого момента, как за ним закрылась дверь паба.              — Ох, твою ж мать, это закончилось, — к Хейду мигом вернулось раздражённо-мрачное расположение духа. — Не ожидал, что у тебя в друзьях водятся такие болтуны.              — Ты же водишься, — сказал Виктор не подумав.              — А мы и не друзья.              — «Только подельники». Я помню.              Стало тошно и от пойла, и от паба, и от пытливой рожи Морта. Пора уже допить пиво и свалить отсюда.              Монотонный гул разговоров вдруг заглушила лёгкая мелодия. Седой айрхе с морщинистым лицом уселся у барной стойки и лихо заиграл на шанзе, ловко скользя пальцами по струнам. Задорные аккорды так захватили слушателей, что всё больше людей начали постукивать в такт каблуком или чуть раскачиваться на стуле. Бармен сдвинул в сторону шапку для пожертвований, чтобы не мешала передавать заказы, но совсем убирать не стал.              Виктор уже собирался прощаться с Хейдом, как вдруг на свободный стул плюхнулась женщина. Судя по откровенному платью с оголёнными плечами и спиной, она работала местной «дамой для веселья». Пышные кудряшки, очаровательный румянец на бледной коже и милая улыбка делали её образ столь притягательным, что она с лёгкостью могла очаровать любого посетителя.              — Фелис, Фелис, ты пришёл! Клара так по тебе скучала. Где ты пропадал, Фелис? — красавица с таким наивным счастьем уставилась на Хейда, что Виктор разом ощутил себя лишним. Впрочем, он им и был.              — Закрутился, — медленно проговорил Хейд. Теперь, когда не было нужды притворяться, на нём всё сильнее сказывалась каждая выпитая пинта.              — Осунулся весь, бедненький, — женщина погладила его по предплечью, заставив поёжиться. — Хочешь, Клара тебя обнимет — сразу станет лучше.              Хейд что-то пробурчал, но внимание красавицы уже переключилось на Виктора. Она окинула его фигуру пытливым взглядом, и улыбка разом стала сладкой-сладкой.              — Как тебя зовут, котик?              Виктор опешил от такого обращения.              — Кхм… Джон. А как я могу звать вас, милая леди?              — О, Фелис, ты слышал, что он сказал? «Милая леди»! — женщина захихикала и прикрыла ладонями алеющий румянец. — Клара. Клара Беннет. Но ты можешь звать так, как захочешь.              — У вас красивое имя, — улыбнулся Виктор, невольно поддавшись её чарам.              Он знал ещё одну женщину с именем «Клара Беннет». Благородная дама с сединой в волосах и стальным взглядом, которым она с лёгкостью давила любую дерзость беззаконников. Её репутация карающей длани Пламенного судии внушала страх не только врагам, но и другим квадрианцам. Увы, леди Беннет убили много лет назад: она стала первой жертвой охотников за Дарами Квадранты. После её гибели роль лидера приближённых досталась Бериславу, но ему не хватало той железной воли, что помогала леди Беннет держать всех в узде.              — Котик, почему ты такой опечаленный? — Виктор вздрогнул, когда Беннет завалилась ему на колени. Она смотрела так обворожительно, что просьба пересесть обратно на стул застряла в глотке. — Клара тебя расстроила?              — Нет, милая леди. Рядом с вами грустить невозможно.              Беннет окончательно растаяла. В юности деревенские девушки часто так смотрели на Виктора: призывно, жарко, но он сомневался, что хочет принимать кроющееся в этом взгляде предложение. Беннет явно что-то связывало с Хейдом, и становиться между ними не хотелось.              — Ах, Клара за что-то зацепилась! — Беннет схватилась за волосы. Она склонила голову к плечу, оголив тем самым шею. — Котик, милый, поможешь?              От неё приятно пахло, чем-то цветочным и ненавязчивым. На белоснежной коже виднелись следы страсти, оставленные другими «котиками». Виктор помог даме в беде и освободил локон, зацепившийся за пуговицу его пальто. Взгляд скользнул по открытой спине, оголённым лопаткам, изящному изгибу шеи… И тут чары красавицы развеялись.              Беннет захихикала, когда Виктор отвёл в сторону её волосы, но лишь для того, чтобы лучше разглядеть многочисленные шрамы на шее. Старые и новые отметины от ногтей, покрытые корочками, складывались в одну жуткую рану. Несмотря на все старания, Беннет не смогла скрыть другие следы — аккуратные линии, вдавленные в кожу как оттиск. Память Виктора легко достроила рисунок: глаз в окружении щупалец. Пару лет назад он с трудом отбился от бандитов, напавших на поселение горцев, где работала София. На шее их главаря Виктор увидел такую же метку. Тогда он не знал, что это были Левиафаны.              В благодарность Беннет погладила своего спасителя по щеке. Если она и заметила внимание к шрамам, то не придала этому значения.              — Котик, а, котик, ты бывал в заморских странах?              — Нет.              — Какая жалость! Клара давно мечтает уплыть куда-нибудь далеко-далеко. Если всё-таки сядешь на корабль — позови Клару с собой. С Кларой тебе не будет скучно, обещаю.              — Простите, мисс, но я не моряк.              В улыбке красавицы тенью мелькнула горечь.              — Не беда. — Её рука обвила Виктора за шею, голос понизился до шёпота: — Такой красивый, высокий, мужественный. Клара приласкает тебя в любое время, когда захочешь.              — Обязательно учту на будущее, — сухо отчеканил Виктор.              Старый айрхе принялся наигрывать на шанзе что-то лиричное. Беннет прислушалась, и вдруг всю томность с неё как волной смыло. Спрыгнув с колен Виктора, она мигом забыла о нём и потянула Хейда за руку.              — Фелис, Фелис, какая чудесная песня! — её глаза сияли, как у ребёнка, впервые увидевшего снег. — Ноги так и несутся в пляс. Ну же, составь Кларе компанию, Фелис.              Хейд лениво перевёл взгляд на руки, обхватившие его запястье, на сияющую от предвкушения Беннет, и вяло попытался отказаться. Не помогло — его стащили со стула и повели на свободное от столов место у барной стойки. Народ откровенно посмеивался над парочкой. Кто-то за соседним столом заметил: «Хорошо этот коротышка между её ног пристроился». Интересно, часто ли Хейд сталкивался с таким отношением к себе? Глупый вопрос. Видел ли он в Викторе отражение других энлодов, оттого и становился настолько вредным? Вот тут было над чем подумать.              Беннет расцвела, когда Хейд смирился с её затеей и поудобнее обхватил за талию. Их фигуры кружились, кружились, и мир вокруг начал смазываться. Вместо шумного паба Виктор оказался в зале, освещённом золотыми огнями. В руке он сжимал бокал с вином, а не пивную кружку. Взгляд скользнул поверх стекла на пару в центре зала: его дочь кружилась в объятиях темноволосого юноши с голубыми глазами. Откуда этот проходимец взялся? Из какой он семьи? Почему дочь уделяет ему столько внимания, напрочь игнорируя своего жениха? Стоило вмешаться, пока детские игры не кончились бедой. Корсет неприятно стянул грудь, когда Виктор попытался встать с кресла, опираясь на трость.              Дочь замерла на месте, испуганно уставившись на него.              Хейд тоже замер: его от таких танцев начало укачивать.              В висках болезненно стучало. Виктор не заметил, как поднялся из-за стола. Зал паба внезапно стал тесным, душным, от смеси запахов алкоголя и табака его чуть не вывернуло наизнанку. Он почти бегом выбрался наружу. Прохладный, влажный после дождя воздух резко ударил в лицо, помогая унять жар в голове. Виктор опёрся спиной о стену маяка. Перед глазами всё ещё танцевала фигурка златовласой девушки в пышном небесном платье. Она уже появлялась в другом странном видении, не связанным с украденным детством. Чьё это воспоминание? Двуглавого?              — Эй, ты что-нибудь об этом знаешь? — бросил Виктор в пустоту, особо не надеясь на ответ.              — Ты о чём бурчишь? — вместо самозванки отозвался Хейд, вышедший на улицу вслед за ним. Он старательно выговаривал каждый слог, чтобы не сбиться. Виктор слышал расхожую шутку: «Капля коньяка сносит айрхе голову», и всё же не ожидал, что Хейда так быстро развезёт. Без поддержки Беннет его слегка покачивало, потому он последовал примеру Виктора и тоже облокотился о стену.              — Надеюсь, ты не в обиде на меня. Я старался не трогать твою даму больше положенного.              — Что? Обида? Ты перепил, Раймонд? Клара — всего лишь старая знакомая.              — Давно ты её знаешь? — осторожно уточнил Виктор. — И как хорошо?              Хейд запрокинул голову, чтобы одарить его полным раздражения взглядом.              — Если она тебе при… приглянулась, так подойди и спроси сам. Клара будет рада поболтать с тобой. Да и не только поболтать.              Этой ночью и правда не хотелось оставаться в одиночестве, но компания женщины с меткой Левиафанов на шее выглядела сомнительной.              Виктор поднёс к глазам правую руку, смутно ожидая увидеть на ней перстень. Что же всё-таки случилось там, в пабе? Если это были воспоминания Двуглавого, то он явно принадлежал к благородному роду. У него даже была дочь…              — Эй, — Хейд так и стоял с запрокинутой головой, наблюдая за переменами в лице Виктора. — Ты это... в порядке вообще? Какой-то ты сегодня странный.              — Не переживай, Сорока. Моё состояние не повлияет на работу.              Хейд нахмурился и потёр шрамы. Похлопав себя по карманам, он неловко вытянул кошель и пихнул его Виктору в руки.              — Я покупаю твои услуги на эту ночь.              — Лучше бы с такими предложениями ты шёл к своей знакомой.              — К сожалению, она не здоровенный убийца-ведун. Мы ведь до… — Хейд напрягся и следующее слово выговорил ещё медленнее, чтобы не сбиться, — договаривались: я тебе деньги — ты прикрываешь мою спину от всяких уродов.              Виктор озадаченно разглядывал кошель. Нелишняя, конечно, сумма, можно заплатить за комнату в доме призрения на неделю вперёд, но он прекрасно помнил, как были заработаны эти деньги.              — Я знаю кое-что равноценное этому, — Виктор подбросил кошель в руке. — Всего несколько слов: «Пожалуйста, Виктор, помоги мне», и я в твоём распоряжении до рассвета.              — Остановимся на моём предложении, Раймонд, — и, оттолкнувшись от стены, Хейд шаткой, но целеустремлённой походкой вышел навстречу засыпающему городу.              «Старый ворчливый упрямец», — Виктор убрал деньги в карман и последовал за своим «хранимым». Чёрт с ним. Лучше так, чем остаться одному. Это помогало отвлечься от Даниила, шрамов мисс Беннет и девушки в голубом платье. К тому же Хейда лучше не оставлять без надзора, учитывая длину списка его неприятелей: в таком состоянии он не сможет себя защитить.              Кстати, о неприятелях.              — Раз уж ты официально меня нанял, может, расскажешь о существе, которое чуть не убило тебя позапрошлой ночью?              Хейд вжал голову в плечи и споткнулся, не заметив выпирающий камень. Пришлось схватить его за капюшон пелерины, помогая восстановить равновесие. Только Виктор смирился, что это будет очередной вопрос без ответа, как услышал приглушённый голос:              — Однажды я поступил, как полный идиот. Да, идиот. Привлёк внимание чудовища с… рогами, — Хейд показал на себе эти самые рога. — Вроде того, что ты убил в озере.              — Давай убью и этого?              — Ха! — неожиданно Хейд захохотал. — Держи карман шире, курьерская ты рожа. До моего чудовища добраться непросто. Зато ему очень легко рвать меня на части, когда я уязвим. Например, когда сплю. И… и я не знаю, что будет сегодня.              — Сколько это продолжается?              — Долго. Так долго, что я, боюсь, скоро не выдержу. — от обречённости в его голосе Виктору стало не по себе.              — Если честно, я сам в похожей ситуации. Во время вербовки Курьеры связали меня с древним духом. Он всегда в моей голове. Играет со мной. Издевается.              — Возможно, мы говорим об одном и том же существе?              — Если твоё рогатое чудовище уговаривает проливать для него реки крови и кормить его душами — может, и об одном.              Хейд задумался.              — Не-ет, вряд ли. Единственное, о чём просит моё чудовище — освободить его. Реки крови оно и само пролить может. — Вдруг он глянул на Виктора с живым интересом: — И как, хорошо удаётся кон… контролировать голос в голове? А если он попросит убить… ну... меня?              — Пусть просит. За меня можешь быть спокоен.              Как ни странно, Хейд кивнул и действительно успокоился. Если бы самозванка преследовала Виктора в обличье сохатого духа, сотканного из огонь-травы, он тоже стал бы пугливым и нервным, так что вор ещё неплохо держался.              — Ты пытался разорвать эту связь?              — Пытался, — признался Хейд и опустил плечи. — Помогло, но ненадолго.              Все его страхи лежали перед Виктором открытой книгой, ведь он сам проходил через то же самое. Он понимал, как перед лицом чего-то могущественного и необъяснимого хочется найти опору — но слова никогда не были его сильной стороной. Зато он умел решать проблемы делом.              — Я не приближённый и даже не адепт. Да и беззаконник из меня такой себе, — с каждым словом Виктор всё сильнее сомневался в своей затее. — Однако я знаю, что делать с блудными духами. Давай попробуем изгнать из тебя рогатого гада.              — Изгнать? — Хейд приподнял бровь. — Я что, одержимый?              — Хотя бы сделаем так, чтобы тебя не беспокоили по ночам. Хуже точно не станет. Доверься мне, как своему Хранителю.              Хейд молчал. Долго молчал, словно подбирал выражения повежливее, чтобы послать Виктора подальше с такими глупыми затеями. Они успели пройти с одного конца улицы до другого, прежде чем он пожал плечами:              — Ну, а почему бы и нет. Удиви меня, Раймонд.              И Виктор хмыкнул, принимая вызов.