Ворон ворону глаз не выклюет

      Туманная пелена объяла русло реки и поглотила крепость, чьи стены стояли на поросших лишайником скалах. Остроносые бастионы пронзали мрак лучами прожекторов, но даже они едва могли пробиться через волокнистую мглу. Грохотали потоки воды, ниспадающие с плотины, служившей мостом между крепостными стенами и гидроэлектростанцией. Боевая слава крепости Багортт осталась в прошлых веках, поэтому станцию защищала стена попроще, высотой десять футов. Стоило видеть вытянувшееся лицо Хейда, когда Виктор с помощью самозванки с лёгкостью забрался на самый верх. Он проворчал: «Клятые ведуны», но послушно схватился за брошенный конец верёвки.              К мосту вело несколько путей, но только один не включал в себя патрули — водовод, стальной пуповиной соединявший электростанцию и плотину. Поверх самой плотины шла сложная конструкция из паровых труб, колёс и тросов затворных механизмов, скрытая от глаз деревянным настилом. На чертежах эта многоножка выглядела удобным обходным путём, но в реальности тросы, тронутые ржавчиной, надсадно скрипели, а трубы казались слишком хлипкими, чтобы выдержать вес Виктора. Хейд первым полез проверить эту «груду металлолома» на прочность.              Хранители так и не убрали насыпь, которая связывала плотину с пристанью — Виктор припоминал, как по ней затаскивали стройматериалы для станции. Это был единственный способ добраться до пристани незамеченным: на лодке к ней не подплыть, а вокруг возвышались неприступные отвесные скалы. Без тумана, впрочем, и этот путь мог оказаться самоубийственным: он всегда находился под бдительным взором прожекторов и охраны. Удивительно, насколько точно Карамия предсказала лучший день для вылазки. Неплохую Гаруспик готовил себе замену. Погоду, по крайней мере, та в кишках видеть научилась.              Хранители заблокировали многие лазейки, когда решили помешать молодняку сбегать по ночам, но не все. Под лестницей, которая вела из пристани в крепость, притаилась неприметная дверь — на планах её обзывали входом в техническое помещение, и лишь немногим была доверена тайна, что она скрывает путь прямиком в цитадель. Катерина, к счастью, смогла разузнать этот секрет.              Виктор почти спрыгнул с трубы на насыпь, как вдруг его схватили за рукав.              — Без лишней крови, помнишь? — прошептал Хейд.              «Он собрался до конца жизни припоминать мне тех уродов из особняка?» — Виктор с трудом подавил всплеск раздражения. Уж не вору-мародёру ему мораль читать! Он же ни разу не трогал гражданских, а чем меньше Левиафанов — тем лучше, верно?              Но Виктор понимал, той своей разумной частью, которая изо всех сил сопротивлялась крылатой заразе: дело не в убийствах, а в том, что он вновь чуть не сорвался. Голод медленно подтачивал его самоконтроль, и даже нетрезвый Хейд это заметил. Стоило к нему прислушаться. Никакой крови, кроме Берислава и Адды.              Держась в тени скал, они пробрались к нужной двери. Пока Хейд возился с отмычками, Виктор следил за «светлячками» — пятнами света от фонарей Хранителей. Слышались их голоса: далеко не юношеские, хотя обычно именно молодняк отправляли в патрули, Виктор намотал в них не одну сотню часов. Ближайший «светлячок» что-то заподозрил: прибавил шаг и поспешил вернуться к лестнице, так и не дойдя до края пристани. Хейд едва успел вскрыть замок и закрыть его обратно, прежде чем пятно света добралось до них. Патрульный подёргал дверь, потоптался рядом, но так и не нашёл ничего подозрительного.              Вот и настало время натянуть на себя личину «Хранителя Раймонда». Не зря Хейд нахваливал свою швею, её стараниями мундир выглядел как новый. Привычными движениями Виктор застегнул все пуговицы, даже ту, которую некогда отрезала миссис Иде; затянул на поясе ножны с дешёвеньким палашом, купленным Хейдом. Вблизи Хранители обязательно заметят другой эфес, но лучше так, чем идти совсем без оружия.              Хейд нацепил на себя серый сюртук. Он дёргал то воротник с вышитыми ромбами, то рукава с ними же; форма квадрианской прислуги смотрелась на нём нелепо, и он сам это понимал.              — Выгляжу, как ряженый идиот.              Виктор не удержался и хмыкнул:              — Не хуже, чем когда ты обвешался украшениями, как аристократка на своём первом званом вечере, — за что получил испепеляющий взгляд. Не одному же вору припоминать их визит в особняк.              — Не забыл мои инструкции? — Хейд протянул маленькое устройство, собранное из деревянных дощечек, микросхем, рычажков и торчащей антенны. Выглядело уродливо, но, как ни странно, эта «рация» работала. Вместо крови в жилах Хейда тёк крепчайший кофе, иначе было неясно, как он умудряется выполнять столько дел за кратчайший срок.              — Переключить рычаг, прежде чем говорить, и не дышать на неё лишний раз, чтобы не развалилась, — заученно повторил Виктор и убрал устройство в карман. Хейд вдруг протянул идол, обвязанный сразу двумя ветловыми прутиками. — Ты уверен?              — Нет, — Хейд вздохнул и погладил резьбу на крыльях фигурки. — Оставим это на случай, если дело пойдёт по худшему из сценариев. Своим «дымным» видом ты даже Хранителей напугаешь до мокрых штанов.              — Постараюсь выглядеть как можно страшнее, — Виктор запрятал идол поглубже в карман. Чёрт утробно зарычал, совсем не радуясь их встрече, и это было взаимно.              Сборы не заняли много времени. Прихватив с собой лампу, они двинулись по выбитому в толще скалы туннелю. Позабытый всеми путь провёл их под крепостными стенами, казармами и дорогами, и вскоре грубо отёсанный камень сменился кирпичной кладкой. Если верить картам, они сейчас находились за стенами цитадели, около конюшен. Пока Хейд возился с замком очередной двери, он бросил взгляд на нетерпеливо мечущегося Виктора.              — Эй, сделай лицо попроще, — он не то улыбнулся, не то оскалился. До сих пор с трудом получалось угадать, что скрывается за шрамами. — На нём так и написано: «Я сюда явился с тёмными помыслами». Сейчас ты свой среди своих, держи это в уме.              В его словах звучало нечто похожее на поддержку. Скорее всего, показалось.              Туннель привёл в генераторную, заставленную мудрёными механизмами. Хейд погладил бок шумного ведра с проводами, сказал с придыханием: «Твой мастер знает толк в хорошей технике». Виктора больше заботило происходящее за решётчатым окном. Туман стелился у самой земли полупрозрачной дымкой, массивная башня донжона возвышалась в центре цитадели, окружённая пристройками. На остром шпиле реяло знамя Хранителей — чёрный шипастый серп на синем фоне. Виктор усмехнулся. Теперь этот знак больше напоминал ему скрюченную гусеницу, готовую окуклиться. Интересно, хотел ли Тарнетт посмеяться над Двуглавым, когда выбрал такой странный символ?              Пришло время воспользоваться подарком Лафайетта — Курьер услужливо оставил его в доме призрения, раз Виктор не желал возвращаться в убежище. Им оказался перевязанный кожаным шнуром череп какого-то животного, который сжимал в пасти русую прядь Адды Гирд. И без поясняющей записки Виктор помнил, в чём его предназначение — указать путь до жертвы. Он царапнул палец о палаш и мазнул кровью между пустых глазниц.              — Всё это время ты таскал в кармане такую дрянь? — Хейд поморщился. Можно подумать, Виктор сам был в восторге. Главное, что череп работал: кровавый след обратился в бражника, чешуйчатые глаза на его крыльях дёргано зашевелились, словно осматриваясь. Их взгляд остановился на донжоне, самом защищённом месте в крепости.              Виктор первым покинул генераторную. Напомнив себе голосом Хейда: «Ты свой среди своих», он сделал лицо попроще и вышел навстречу осенней прохладе. Чеканный шаг, прямая спина, рука на эфесе палаша, готовая в любой момент пустить его в ход. Слишком долго Виктора дрессировали, чтобы всё забылось за несколько месяцев. Играть роль Хранителя легко — тяжело чувствовать себя самозванцем.              Алый бражник маячил перед носом, указывая путь. Он вёл мимо плаца, и даже спустя годы Виктор не мог смотреть в его сторону без содрогания. Из конюшен слышалось ржание: крепость стояла достаточно далеко от Дарнелла, чтобы странное проклятье не коснулось местных животных. В юности любимым наказанием Виктора была чистка денников: ковыряние в навозе — дело малоприятное, зато он мог украдкой повозиться с лошадьми.              — Кто, откуда, почему не на посту? — послышался сверху басовитый голос. Из окна пристройки на Виктора уставился седой мужчина. С такого расстояния нашивки на его плечах было не рассмотреть, но судя по тону, это кто-то из «верхов».              — Джон Доу, патруль седьмой зоны, — отрапортовал Виктор. Он чувствовал, как чужой взгляд придирчиво ощупывает его лицо и одежду. — Кончилось топливо для лампы.              — Неужели в седьмой зоне у всех случился дефицит керосина, раз никто не поделился?              — Из-за тумана нулевая видимость, сэр, прожектора не помогают. Если со мной поделятся, то ещё до рассвета мы оба окажемся слепы. Двадцать минут, и я вернусь на пост, — Виктор старался говорить коротко и ясно. Тарнетт не любил пустословие, и своих подчинённых приучал к тому же.              Судя по прищуру и нахмуренным бровям Хранителя, слова Виктора его не сильно убедили: «Ровно через двадцать минут я проверю, всем ли хватает топлива. Лучше вам действительно оказаться на своём посту… мистер Доу». Виктор кивнул и уверенным шагом продолжил путь. Эта встреча может всё погубить. Времени мало. Добравшись до водохранилища, он бережно вытащил из кармана аппарат Хейда, вытянул антенну и переключил рычажок, как его учили. Пришлось держаться поближе к окну, чтобы ловился сигнал.              — Ты меня слышишь?              Некоторое время из динамика раздавались хрипы помех.              — Слышу, — наконец прозвучал искажённый голос.              — Путь относительно чист, но будь осторожен с окнами пристроек. Жду тебя в водохранилище.              — Скоро буду, — и сигнал оборвался. Виктор щёлкнул рычажком и аккуратно сложил антенну, боясь случайно что-нибудь отломать — иначе его живьём сожрут.              Система и дальше работала без сбоя: Виктор проверял путь до нового укрытия и по рации давал отмашку Хейду следовать за ним. На лестнице между техническими этажами донжона он столкнулся с проблемой, которую никак не получалось обойти: двое Хранителей стояли у открытого окна, урвав для передышки свободную минуту. Один из них, со шрамом на переносице, кончиком ножа вычищал грязь под ногтями. Его собрат облокотился о подоконник, неспешно раскуривая папиросу.              — А вдруг и правда пошлют, — Хранитель выдохнул струйку дыма. — Нас же кинут на передовую, а это мясорубка, настоящая мясорубка, в которой всё зависит не от умений, а удачи! Хуже смерть только от руки мастера.              — Скорее нас приберегут для диверсий, если вообще отправят воевать против Вердестта.              — Почему не отправят? Мастер выполнит любое желание императрицы, а ей понадобятся наши силы, если начнётся война.              — Внутри империи проблем тоже хватает, — Хранитель со шрамом склонил голову набок, оценивая чистоту ногтей.              — Будь моя воля, я бы из крепости никуда не выходил, — сказал Хранитель у окна. Затянувшись в последний раз, он передал папиросу другу. — Я хочу защищать людей, а не выполнять указы бабы, которая подозревает в сговоре собственную тень. Слышал ведь, какие слухи об императрице ходят?              — Если бы тебя услышал мастер…              — Потому и говорю это только тебе.              Едва Хранитель договорил, как крепость сотряс взрыв. Окна мелко дрогнули от раскатистого гула. Разом погасли прожекторы, вслед за ними потухли огни в сторожевых башнях, словно кто-то задул свечи. Последним во тьму погрузился сам донжон.              — Это явно не авария! — Хранитель по пояс высунулся из окна, всматриваясь куда-то вдаль. — Надо защитить приближённых!              — Жаль, ты не знаешь, о чём скорбит Молчащий, — вздохнул Хранитель со шрамом. Схватив друга за плечо, он ножом перерезал ему горло и вытолкнул из окна. Дотлевший окурок полетел вслед за телом. Щёлкнул барабан револьвера, прежде чем предатель поднялся по лестнице.              Гаруспик так яро заливал в уши о «поводках» Тарнетта, да и сам Виктор с неимоверным трудом поднял руку на бывшего собрата. Как тогда объяснить то, что сейчас произошло? И много ли в крепости таких «Хранителей»? Хейд откликнулся сразу же, стоило переключить рацию на приём сигнала:              — Раймонд, что там происходит?!              — Со стороны плотины что-то взорвалось, — Виктор выглянул в окно: вдалеке, за стенами цитадели, алело зарево пожара. То тут, то там слышалось эхо выстрелов. — Похоже, среди Хранителей завелись предатели. Лучше нам убраться отсюда поскорее.              — Что?! Нет! Я не могу уйти без Дара!              — Послушай, никакой заказ того не…              — Тащи ко мне свою задницу, Раймонд!              — Да прокляни тебя Кэйшес, Морт! — но Виктора уже не слышали. Он едва не раздавил затихшую рацию в щепки.              Большую часть пути пришлось красться в темноте, чтобы не привлечь лишнего внимания: теперь-то всем стало плевать на маскировку. Хоть проблемы Тарнетта и бывших собратьев не должны волновать Виктора, на сердце всё равно копилась горечь, когда ему на пути попадались мертвецы. Удостоверившись, что рядом никого нет, Виктор нырнул в дверь хранилища и запер щеколду. Послышался щелчок, вспыхнул желтоватый свет — Хейд сидел на бочке, держа перед собой зажигалку.              — Что ты говорил о предателях? — тут же спросил он.              — При мне один Хранитель убил другого. Кажется, он говорил что-то о Молчащем.              — Плохо. Плохо! Грёбаные Левиафаны, и на дне морском от них не скрыться.              — Почему ты уверен, что это именно они? — Виктор пытался вспомнить, видел ли на плече человека со шрамом чёрного бражника.              — Я не знаю других уродов, которые поклоняются Молчащему, — Хейд спрыгнул с бочки и поправил сбившийся воротник. — Я должен закончить то зачем сюда пришёл. Ты со мной или нет?              — Я ведь никак не смогу тебя отговорить, верно?              Хейд красноречиво выгнул бровь: «А ты как думаешь?» — явно недооценивая хаос, охвативший крепость. Он не видел лежащие в коридорах трупы, да и выстрелы здесь были едва слышны. Вздохнув, Виктор выпрямил спину и надавил на Хейда взглядом:              — Жди здесь. Мне будет проще добраться до Берислава, если не придётся думать о твоей безопасности.              — Ты серьёзно, Раймонд? Может, ещё на замок меня запрёшь?              — А толку, всё равно взломаешь.              Хейд уставился исподлобья, в мыслях явно костеря Виктора последними словами.              «Неужели он не верит, что я отдам ему Дар?» — догадался Виктор. Но он не имел права обижаться. Просьба-требование Катерины висела над ним ножом гильотины.              Пришлось воспользоваться запасным планом. Если верить чертежам, из хранилища вёл тайный путь на самый верх донжона. Благодаря своей чуйке Хейд отыскал скрытый в одной из ниш переключатель; камень зашуршал о камень, когда часть стены отъехала в сторону. Убрав ящики с прохода, Виктор подсветил лампой винтовую лестницу. Много пыли, паутины и крысиного дерьма, зато ступени неплохо сохранились для своих лет.              — Если беспорядки охватят весь донжон, то беги и постарайся добраться до лодки, — Виктор отдал Хейду свою лампу, в которой ещё осталось немного топлива. — Жди до рассвета. Если я к тому времени не вернусь, то бросай меня и возвращайся в город. Хорошо?              Хейд нервно потёр шрамы, но больше не спорил — в кои-то веки.              Лестница вела Виктора всё выше и выше, пока не уткнулась в глухую стену. Хорошая новость: проход не заложили кирпичом. Плохая новость: рычаг треснул у основания и остался в руке Виктора, стоило за него потянуть. Опершись предплечьем и ладонью, он надавил на преграду со всей силы, но открывающий механизм так и не поддался. Самозванка раздавила в кулаке горсть мотыльков, оставшихся от духа-сома, приняв их в жертву. Под кожей забегали колючие лапки, но вместо боли они несли жар, а жар — силу, столь могучую, что проржавевшие шестерни сдались без боя. Чертежи не обманули, Виктор оказался на жилом этаже, в закоулке под лестницей. Значит, дальше по коридору должен находиться главный зал — именно туда вёл алый бражник.              Виктор прижался к стене и выглянул из-за угла, разведывая обстановку. В центре зала лежал тот самый предатель со шрамом, на его груди расплылось кровавое пятно от выстрела в сердце. Десяток Хранителей с лампами в руках столпились вокруг тела, в том числе и Адда Гирд. Её угловатая фигура, словно вырезанная из камня, всегда выделялась на фоне остальных.              — Мы ещё можем организовать оборону. Нас хватит, чтобы отбиться! — в запале воскликнул один из Хранителей, зажимая рану на боку.              — Я только что застрелила одного из наших, если ты не заметил. Возможно, наши и устроили погром, — Адда убрала за ухо русую прядь, которая выбилась из короткого хвоста. — Мы не можем сидеть здесь и гадать, кто за нас, а кто против. Я считаю, что требуется немедленная эвакуация всех хранимых. Возражения? — Никто не стал с ней спорить. — Я соберу приближённых, а вы защищайте вход. Вместе мы пробьёмся!              Виктор спрятался в свой закуток под лестницей и дождался, пока грузные шаги Адды не стихнут этажом выше. Пришло время. Он обнажил меч и тенью последовал за бражником. С каждым шагом в груди рос колючий комок.              «Я должен отомстить за Софию».              Вдалеке слышался голос Адды. Остались позади очерченные светом силуэты дверей, за которыми шумели люди.              «Я должен убить Берислава».              Призрачный бражник странно запетлял. Можно было разогнать мрак зажигалкой и осмотреться, но Виктор боялся выдать себя.              «Я должен убить Адду».              — Стой, где стоишь, — внезапно пригрозила тьма. На пол скользнула плотная тряпка, в свете лампы появилась Адда и направленный на Виктора револьвер. Разглядев лицо преследователя, она впервые в жизни осеклась и, кажется, испугалась: — Раймонд? Как?!              Блеснула сталь. Остриё палаша едва не вспороло Адде живот — та успела уклониться. В ней тоже были крохи силы Двуглавого, пусть она о них и не подозревала.              — Предатель, — бросила Адда, и это прозвучало как приговор.              Виктор не оставлял соперницу в покое, вынуждая постоянно двигаться, уворачиваться, отступать — но не стрелять. Лампа сковывала Адду, и она швырнула помеху в Виктора. Корпус звякнул о клинок. Жидкий огонь вырвался из стеклянной клетки и поглотил коврик под ногами. Выстрел эхом отразился от стен, осыпалась на пол выбитая пулей кирпичная крошка. На предплечье Виктора остался кровавый росчерк. Он, не раздумывая, перепрыгнул пламя, пока Адда не успела вновь нажать на курок. «Тревога! Здесь враг!» — прокричала она и обнажила палаш.              Вот теперь начался серьёзный бой.              Тени Хранителя и Курьера танцевали на стенах, звенела сталь и шипели бражники. Каждый удар клинком о клинок пробуждал голод. Адда билась с таким пылом, словно в неё вселился чёрт, но в Викторе сидела тварь пострашнее. Жалящим выпадом он оставил на руке Адды порез, не позволив ей вскинуть револьвер для выстрела. Кровь пролилась, и Виктор оскалился.              Адда едва сдерживала напор Виктора: тот атаковал хаотично, яростно, рискованно. Но где риск — там и ошибки, а ошибок Адда не прощала. Она выжидала с терпением охотника, пока Виктор терял над собой контроль и превращался в зверя. Блок. Блок. Удар — молниеносный, убийственный, но Виктор отбился от него. Скрестились мечи. Дешёвый палаш заскрипел, его лезвие сгибалось под более крепкой сталью, грозя вот-вот треснуть.              Внезапно Адда вскрикнула, отшатнулась: ей в голову прилетела лампа. Острый край оставил над бровью глубокую рану.              Мгновение — и палаш проткнул её грудь.              Выбив из ослабшей руки меч, Виктор навалился на Адду и припечатал её к стене. Медленно прокрутил клинок, наслаждаясь чавканьем разрываемой плоти. Аромат крови перебил собой дымную вонь. Глаза Адды были так близки, но вместо страха в них читалось презрение. Дуло револьвера ткнулось Виктору в бок. Прогрохотал выстрел. Виктор отшатнулся и ладонью зажал рану чуть выше тазовой кости. Бражники осыпались прахом, вспыхнув, как в пламени свечи, и затихло сводящее с ума шипение.              Адда медленно осела на пол. Закашлявшись, она сплюнула тёмный сгусток.              — Сделай... одолжение и сдохни... второй раз, — просипела она, схватившись за торчащий в груди палаш. На секунду Виктор поверил, что сейчас она вытащит клинок и вновь кинется в бой. Алый бражник сел на щёку Адды, изуродованную шрамом. Сложив крылья, он растаял с последним её вздохом.              — Мне жаль, — сказал Виктор, зная, что никто ему не поверит. Тарнетт рассчитывал явно не на это, когда принял злополучное решение о помиловании.              Теперь самый интересный вопрос — кто ему помог? Ответ нашёлся тут же, в виде оцепеневшего вора. Хейд вновь боялся, и вновь у него были на то причины.              — Я же сказал тебе ждать! — Виктор сорвался на крик. — Почему ты вечно меня не слушаешь?!              — Ты сюда ради дуэли шёл? Радуйся, что время сэкономил! — Хейд сразу вышел из ступора. — Заканчивай уже своё дерьмовое дело, и валим отсюда. Хранители внизу с кем-то бьются, но это ненадолго.              Гаруспик говорил, что в бою с Хранителями стоит быть подлым, но Адда этого не заслужила. Шумно вздохнув, Виктор прижал ладонь к простреленному боку. Ни боли, ни крови. Самозванка сожрала всех бражников, но, зная её расценки, даже такой жертвы надолго не хватит. И впрямь стоило поторопиться.              Купленный Хейдом меч сослужил хорошую службу, но ещё одной битвы не выдержит. Бросив на Адду виноватый взгляд, Виктор вырвал из её руки револьвер, забрал патронташ и клинок. Странное дело, но из её ран никто так и не вылетел. В голове раздался шёпот: «Тарнетт давно завещал ваши души мне. Не заглядывайся на то, что тебе не принадлежит». Виктор мысленно хмыкнул: «Видимо, Скорбящего палача об этом ты предупредить забыла» и толкнул ладонью дверь, которую Адда охраняла ценой своей жизни.              Донжон по удобствам был далёк от квадрианской резиденции: гостям приходилось тесниться в скудно обставленных комнатах с узкими окнами. И не догадаешься, что здесь жил, пусть и недолго, сам лидер приближённых. Берислав сидел напротив окна, устроившись на стуле с высокой спинкой. Его расплывчатый силуэт отражался в стекле, как и огоньки канделябра, стоящего на подоконнике.              — Значит, моя бедная Адда не справилась, — с горечью проговорил Берислав. У его ног валялся опустевший кувшин с откинутой крышкой, в котором обычно хранилось топливо для ламп. От керосиновой вони стало трудно дышать.              — Простите, — само вырвалось у Виктора.              Берислав обернулся и окинул своего палача внимательным взглядом. Минувшие месяцы выжали его без остатка: в бороде не осталось русых волосков, под глазами залегли тени и новые морщины. Прямо сейчас можно подойти и перерезать ему горло. Или пустить пулю между глаз, подарив быструю смерть. Виктор должен был сделать хоть что-то, а не стоять на пороге, как гвоздями прибитый.              — Ох. Даже так. Мёртвые восстанут и придут за живыми… — Берислав отвернулся к окну. — Однако я не могу позволить использовать мою душу для нарушения Непреложных законов.              Он столкнул на пол канделябр и выстрелом снёс себе голову. Кровь брызнула на окно, на оставленную у кровати книгу, на стоящий у стула чемодан. Пламя расползлось по керосиновым разводам, пожирая судейское одеяние. Где-то там, далеко позади, шипела самозванка: «Упустил такую жертву!» Ещё дальше звучал крик Хейда: «Проклятье, Раймонд, Дар!» Гораздо лучше он слышал крики других людей: «Спасать уже нечего! Они всё сожгли, даже особняк!» — «Но как же мальчик? Нам приказали!..» — «С ума сошла?! Кто приказал — тех уже расстреляли! Тоже хочешь перед гвардейцами к стенке встать? Мальчишка — обуза. Бросай его, и бежим в лес!»              — Раймонд, не время ностальгировать! — Хейд тряс Виктора за локоть. — Я не могу добраться до Дара!              От едкой гари кружилась голова, и не только от неё. Берислав пылал погребальным костром. Схватившись за спинку стула, Виктор повалил его на пол вместе с телом. Остриём меча он с лёгкостью перерезал кожаный шнурок и отбросил боло в сторону. Золотые крылья почернели, но камень сиял так ярко, словно впитал в себя жизнь бывшего хозяина и жар пламени. Шипя от боли, Хейд подхватил Дар и бросил его в стальную коробочку.              Виктор думал, что начнёт ненавидеть себя, когда выполнит указ Гаруспика, но нет. Ему жаль этих людей, но он сделал то, что должен был. Больше внутренних переживаний его беспокоил вопрос, как им с Хейдом выбраться из крепости. Не успели они добраться до лестницы, как им навстречу выскочил некто с фонарём в руках. По ушам резанул крик:              — Прошу вас, не убивайте! — женщина в сером судейском одеянии прикрылась лампой. Виктор помнил её: леди Каридд, приближённая Пепельной судии. Дар на её шее призывно блестел, он мог бы пригодиться, чтобы договориться с Хейдом...              — Я не причиню вам вреда, леди Каридд, — Виктор опустил револьвер. «Никакой лишней крови». — Где ваш Хранитель?              — Остался внизу, — приближённая утёрла выступившие слёзы. — Враги лезут сюда, как голодные звери. Пожалуйста, помогите, их слишком много!              Где остальные приближённые, леди Каридд не знала, она потеряла их, когда спасалась от резни в главном зале. Пришлось её вместе с Хейдом оставить в одной из комнат. Она с недоверием отнеслась к айрхе, пусть и в форме прислуги, но деваться ей было некуда.              Вместе с припасами в патронташе Виктор насчитал всего тринадцать патронов. Слишком мало, чтобы хватило на всех, кто встанет на его пути. Со стороны лестницы послышались торопливые шаги — это поднялся один из Хранителей, юнец с перепуганным взглядом и светлым пушком над губой. Увидев, что он под прицелом, Хранитель тут же замер, не рискуя поднимать руку с револьвером. Был ли он среди тех, кто отбивался, или среди тех, кто нападал?              — Г-где мисс Гирд?!              — Почему я должен рассказывать? — спокойно отозвался Виктор, держа палец на курке.              — Кэйшес тебя прокляни, если ты предатель — то стреляй уже! — сорвался Хранитель, его трясло от напряжения. — Если нет — то надо спасти приближённых, сейчас же!              За спиной парня по ступеням поднялся другой Хранитель — и вскинул оружие уже без раздумий. Виктор успел первым нажать на курок, чужак скатился по лестнице с простреленной головой. По крайней мере, насчёт друг друга Виктор с мальчишкой определились. Вместе они отбивались от всех, кто пытался подняться на этаж. К счастью, врагов было не так много — большинство полегло ещё внизу.              — Спасибо за помощь, — юный Хранитель вытер кровь с потного лба. Чуть раньше он представился как Альфред. — Безумие какое-то: несколько часов назад это были мои друзья и наставники, а теперь… Не понимаю, куда пропала мисс Гирд?              — Она мертва, — тихо сказал Виктор. — Как и её хранимый. Мне жаль.              Альфред неверяще уставился на него. Он всё понял? В барабане револьвера осталась пара патронов, Виктор стиснул рукоять, готовый пустить их в ход.              — И мистер Барвас со своим хранимым пропал… — Альфред потёр лицо, стараясь не терять решительный настрой. — Надеюсь, им повезло больше. А что с леди Каридд? Мы обязаны спасти хотя бы её!              «Обязаны». Собачья преданность и готовность сложить голову ради чужой жизни. Смотреть на своё отражение было… отрезвляюще.              Леди Каридд благополучно дождалась в комнате. Она крепко сжимала ладонями Дар Квадранты, ища в нём защиту не только от ведовства, но и от предателей. Когда её вели мимо трупов на лестнице, она вглядывалась в застывшие лица и вдруг упала на колени перед одним из Хранителей: «Ох, Генри, как же так, как же так...» Альфред бормотал что-то успокаивающее и держал горюющую женщину за руку, пока та спускалась по ступенькам тайного хода.              — Ты что, останешься здесь? — Альфред глянул на Виктора со смесью страха и мольбы, когда тот отказался сопровождать леди Каридд и дальше. — Надо держаться вместе! Я не прошёл финальное испытание, куда мне приближённую хранить?              — Считай, что ты проходишь испытание прямо сейчас, — Виктор похлопал Альфреда по плечу.              Хотелось помочь им выбраться хотя бы за пределы крепости, но рана в боку начала болезненно зудеть. В любой момент Хранитель или приближённая заметят отверстие от пули на мундире, и уж леди Каридд точно быстро догадается, что их спаситель подозрительно живучий. Лучше не рисковать и постараться сбежать вместе с Хейдом. Как-никак, Виктор — убийца, а не защитник. Альфред не стал скрывать, что расстроился от его выбора, но не посмел настаивать.              Чем ниже этаж, тем больше встречалось мёртвых тел. Шаги Хейда становились всё медленнее, он зажмуривался, когда перешагивал через трупы и хлюпал сапогами в лужах крови. Руки Виктора занимало оружие, пришлось ему подталкивать напарника локтем, чтобы тот не впал в ступор. Промедление равнялось самоубийству — враг мог поджидать их за любым углом.              Внутренний двор почти не пострадал. Основные бои, судя по звукам, шли в донжоне и около казарм за стенами цитадели. До генераторной они решили добраться через конюшни, так было безопаснее, чем оставаться на улице у всех на виду. Пока Хейд взламывал замок на створчатых дверях, Виктор следил за ситуацией вокруг, готовый убить любого, кто высунется.              Вышколенные кони жевали сено в своих денниках, звуки боя не поколебали их спокойствия. Как давно Виктор не садился в седло! А вот Хейд косился на скакунов неприязненно: ему, похоже, не нравилось всё живое, что было выше его на голову. Они едва пересекли половину конюшни, как о крышу что-то подозрительно застучало. Виктор вскинул голову, и в то же мгновение, как его огорошила догадка, черепицу проломил взрыв. Деревянные стропила протяжно заскрипели, прежде чем с грохотом обвалиться, погребая под собой животных. Из пролома капала горючая смесь. Перед глазами Виктора всё поплыло, исказилось в путаные образы. Нет, нет, только не сейчас!              «Соберись, твою мать, соберись!» — он ударил себя по лицу. Нельзя позволить прошлому вновь затянуть его.              Одна из лошадей вырвалась из денника и едва не втоптала Виктора в пол. Ржание обезумевших от страха животных слилось в пробирающую до дрожи какофонию, сквозь которую пробился крик Хейда: «Я застрял!» Его зажало меж двух огней: с одной стороны — горящие обломки, с другой — два сцепившихся поводьями коня, чьи шкуры и гривы пожирало пламя. Животные вставали на дыбы, толкали и кусали друг друга, норовя зашибить маленького человека рядом с собой.              В глазах двоилось. Для Виктора это были не кони, а многоногое и многоголовое огненное чудовище. Сощурившись, он несколько раз нажал на курок; пуля вгрызлась под череп одному из коней — чудо, что попал. Пронзительно заржав, чудовище завалилось набок. Хейд тут же рванул из ловушки, подхватил Виктора за пояс и позволил ему опереться на своё плечо. Они едва успели выбежать на улицу до того, как конюшня обрушилась и погребла под собой всех, кто не смог выбраться.              Слышались новые взрывы, загорались и другие пристройки. Поджигатели бросали снаряды из окон донжона; пристрелить бы их, но Виктор с трудом видел, куда ступать, что уж говорить о мелких целях. Ветер задувал гарь в побитые окна генераторной, все механизмы смолкли, как и расхваленное Хейдом ведро с проводами. Привалившись плечом к стене, Виктор пощупал ткань вокруг раны — пальцы окрасились кровью. Вот бы добыть хоть парочку бражников… Самозванка мгновенно оживилась: «Как удобно, что рядом с тобой есть не связанный с Хранителями человек, не так ли?» Послать бы её подальше, да сил нет.              Хейд пытался отдышаться — так показалось на первый взгляд. Его колотило, пальцы вцепились в предплечья. Дыхание неровное, прерывистое. Неужели опять приступ? Выглядел он странно, отрешённо, словно Хейд вновь оказался посреди мертвецов и луж крови. Всё-таки сломался. Хоть он и вор, а всё равно гражданский, и к таким зрелищам не привык.              — Хейд, ну же, соберись. Осталось совсем немного. Как доберёмся до Дарнелла, я сразу поведу тебя в паб. Обещаю, самое страшное, что с тобой случится — это пресная закуска.              Помимо гари ветер задувал в окна серые хлопья, они медленно падали на подставленную Хейдом ладонь. Послышался смешок:              — Вспомнилось… забавное. Однажды ко мне привязалась гадалка. Знаешь, что она сказала? — губы скривились в уродливом оскале. — Судьба мне помереть в день первого снега. Но ведь предсказания все такие… иносказательные. Как думаешь, пепел сойдёт за снег?              — Глупости, — рявкнул Виктор. — Сомневаюсь, что гадалка выпотрошила при тебе пару баранов, чтобы послушать духов. Ты правда повёлся на слова шарлатанки?              Бесполезно. Хейд застрял в своих бредовых мыслях, как те лошади в горящих денниках. Вдруг он уставился на Виктора в упор: в чернильных глазах таилось нечто совсем нездоровое. Он протянул коробочку с боло Берислава.              — Ты чего удумал?              — Давай взглянем правде в глаза: у тебя больше шансов выжить, чем у меня. На самом деле я не из-за мести в это дерьмо ввязался. Я здесь ради брата. — Виктор подумал сначала, что ослышался, но Хейд продолжал: — Этот Дар важен для него. А мне важен брат. Даже если я здесь сдохну, он должен получить эту чёртову штуку, — смуглые ладони сжали руку Виктора, не позволяя выпустить коробочку. — Он живёт в Горбах, в руинах на центральном холме. Во что бы то ни стало брат должен получить это боло. Могу я тебе довериться?              — Ты знаешь мои расценки... — Виктор попытался отшутиться.              — «Пожалуйста, Виктор, помоги мне», — послушно сказал Хейд. Его взгляд — упрямый, выжидающий, надеющийся, — прожигал насквозь.              Язык зудел от невысказанных вопросов: откуда этот брат взялся, зачем ему Дары, неужели он правда живёт в проклятых руинах — но Виктор знал, что ответов не услышит. Хейд так бы и отмалчивался о своих истинных мотивах, не окажись он загнанным в угол. И что делать? Откажет — и Хейд никогда больше не доверится. Согласится — и как будто позволит ему здесь помереть.              — Это не значит, что ты должен расслабляться, — Виктор убрал коробочку во внутренний карман. — Мы пришли сюда вдвоём, вдвоём и выберемся. Понял?              Хейд кивнул, но всё равно лучше за ним приглядывать. Пришло время чёрта. Глазницы идола вспыхнули алым, отзываясь на прикосновение, когда Виктор провёл по черепу окровавленными пальцами.              — Пошёл на хрен, — проскрипел чёрт, и камень в глазницах потух.              — Не думай, что своими выходками разведёшь меня на щедрую жертву.              Идол остался безмолвным. Вот только обиженных духов сейчас не хватало. Никакие угрозы на него не подействовали, а бросить фигурку в огонь не позволил Хейд. Пришлось разбираться по старинке. Ещё бы понять, чего Левиафаны хотели добиться, устроив бойню: раз среди Хранителей оказалось столько червивых, то они могли без лишнего шума захватить жилые этажи и убить приближённых.              «Они решили одним укусом сожрать двух овец? — размышлял Виктор, пока заряжал барабан револьвера. — Если у Тарнетта и останутся верные люди, от такого удара Хранители оправятся нескоро, если вовсе смогут это сделать. Жаль. На стороне императрицы остаётся всё меньше защитников».              Передышка пошла Виктору на пользу, дальше он смог идти без поддержки Хейда. Каким путём они пробрались в крепость, тем и вышли — благо пристань не пострадала от взрывов. В тумане вместо электростанции виднелся столп пламенного света, уходящего ввысь. Виктор держал револьвер наготове, но им на пути никто не попался.              — Ну что, давай по-старому? — Хейд кивнул в сторону высоченного забора, последней преграды, которая отделяла их от свободы.              Пришлось сознаться, что у Виктора не осталось сил попирать Непреложные законы, и в чём была причина. Хейд подсветил зажигалкой и рассмотрел пятно на мундире, чуть выше пояса.              — Значит, соловьём поёшь, что вытащишь нас отсюда, а сам ходишь с дыркой в животе, — ругался Хейд, пока бегло заматывал Виктора бинтами. — Подожди здесь, а я разведаю путь до ворот. Надеюсь, живых тут не осталось.              Разделяться сейчас — большой риск, но Хейд не собирался слушать, а у Виктора не хватало сил спорить. Настала его очередь сидеть в неведении и ждать сигнал по рации. С каждой секундой тишины крепла уверенность, что напарник угодил в беду. Терпение почти лопнуло, когда из динамиков прозвучал голос: «Я забрался на сторожевую вышку. Никого не вижу, но в этом треклятом тумане и армию не разглядишь. Будь осторожен. Встретимся у ворот».              Найти бы ещё эти ворота. В мглистой пелене ориентироваться было сложно, и Виктор держался забора, чтобы понимать, где находится. Вскоре он уткнулся в отвесный обрыв, по его краю шёл ступенчатый спуск. Наконец-то! Обрыв огородили протянутым между кольями канатом, Виктор держался за него, боясь упасть. Слабость всё сильнее отравляла его.              Сверху раздался надрывный крик:              — О чём скорбит Молчащий?!              Виктор замер. Оглянулся. Выше по лестнице стоял очередной предатель в синем мундире и целился в него из револьвера. Деваться было некуда: с одной стороны скала, с другой — река. Он должен сопротивляться. Он ещё столько всего должен… Выстрел так и не раздался: Хейд хищной тенью налетел на Левиафана со спины, обвил его руками и ногами. Вот он, шанс! Виктор рванулся им навстречу, но ноги, эти слабые ноги, едва его слушались. Стрелять он побоялся — мог задеть обоих. Хейд прекрасно справился сам: он чем-то брызнул из баллончика в лицо Левиафана, отчего тот быстро перестал сопротивляться и грохнулся на ступени.              — Чтоб тебя, Виктор, я же предупреждал!..              Хлопок — и голос Хейда оборвался. Он завалился на ограждение.              Виктор обернулся в сторону выстрела и выпустил весь барабан в темнеющую на фоне пожара фигуру. Надо срочно утащить Хейда прочь, пока не подтянулись другие уроды, но тот пропал. Вот был только что — и нет его. Не мог же он упасть в реку? Виктор выглянул за край обрыва. Внизу он видел лишь туман, туман, всюду этот проклятый туман.              В висках бешено стучало. Не может того быть. Они же почти выбрались! Искать. Надо искать. Виктор тряс чёрта, обещал сжечь его дотла, обещал искупать в чане с кровью, но упрямая сволочь не повелась.              — Вернись ко мне, Виктор, — шептала самозванка, ступая по его следам. — Маленького человека ты уже не найдёшь.              Кровь пропитала бинты. Виктор бродил по берегу, и не окажись река такой широкой — перебрался бы на другую сторону и продолжил искать там. Может, Хейда не сильно задело. Может, он смог выплыть. Виктор оттащит его к лодке, довезёт до города, заставит Курьеров сделать что-нибудь ведовское, что поставит их обоих на ноги. Главное — найти Хейда. Но тот не находился.              — Вернись ко мне, Виктор, — самозванка держала его за локоть, не то поддерживая, не то заставляя остановиться. — Ты уже сделал то, что должен был.              Лодка ждала на своём месте, скрытая в зарослях. Рядом с ней никого не нашлось. Надо вернуться, Виктор ушёл слишком далеко от крепости, вдруг Хейд остался где-то позади. А если его унесло дальше по руслу? Сейчас никак нельзя останавливаться, но — время кончилось.              — Вернись ко мне, Виктор, — самозванка склонилась над рухнувшим на землю Виктором, обхватила ладонями его пылающее горячечным жаром лицо. — Ты разорван на части, но я соберу тебя вновь.              Виктор вновь не сохранил чужую жизнь.              Виктор вновь опоздал.              Виктор — бесполезен.