Ворон ворону глаз не выклюет

      Ищейка с таким пылом уверял, что Левиафаны — не саранча… ну да, ну да. Ожидаемо набрехал, падла.              Ахерон пал — не в бою, а в огне и человеческой жестокости. Обуглились мусорки, деревья, дома и прилавки, всю праздничную мишуру сорвали и растоптали, на дорогах валялись забитые насмерть люди. Чем больше последствий их марша Хейд встречал, тем сильнее хотелось ещё разок послать Ищейку в задницу.              Основная волна беспорядков уже схлынула, как отлив после шторма. Кто успел спастись — сбежал и затаился, а те, кого не насытила резня — ушли вглубь острова искать новых жертв. Несмотря на безлюдность, улицы не стали безопаснее. Артур сторонился любого подозрительного шороха, а если вдалеке виднелся силуэт, то обходил его десятой дорогой, не проверяя, кто перед ним: выживший или очередной безумец.              Башня радиостанции маячила совсем близко — мрачная, с острым шпилем, словно чёрный шип, торчащий из плоти города. Её силуэт манил, подталкивал ускорить шаг, но Артур остался непоколебим. Группа пробиралась по узким улочкам невыносимо медленно, зато их осторожность окупилась: за весь путь они ни разу не нарвались на Левиафанов. Поэтому никто не роптал, даже клерк, которому вечно что-то не нравилось.              Артур выглянул из-за угла бакалейной и тут же вскинул руку, приказывая остановиться. В нескольких шагах впереди стояла женщина — её серо-розовое, выцветшее платье свисало с худых плеч, а волосы так спутались, что закрыли лицо. Босыми ногами она ступала по осколкам витрины детского магазина. Медленно нагибалась к земле, чтобы выудить из-под стеклянной крошки цветные камушки — подбирала их бережно, как драгоценности. С пальцев капала кровь, от раненых стоп оставались багровые следы. После каждого наклона женщина машинально поправляла спадающую с плеча пелерину из облезлого меха.              Странная дамочка. Судя по прищуру, Артуру она тоже не понравилась. Пока гвардеец раздумывал, из-за его спины раздался сдавленный вздох — одна из прачек, та, что носила на голове клетчатый платок, ахнула:              — Маменька… кто ж тебя на улицу выпустил!              Она рванула было вперёд, но Артур перехватил её за предплечье и рявкнул:              — А ну, стоять!              Прачка дёрнула руку, но тщетно.              — Моя мать больна и не всегда понимает, что творит. Наверное, соседка убежала на праздник и забыла закрыть дверь. Оставлять её здесь — бесчеловечно. Мать даже не вспомнит, как вернуться домой! Она тихая и послушная, никому не помешает. Я за неё в ответе.              — Вы или с ней, или с нами, мисс, — отрезал Артур. — По вашим глазам вижу ответ. Тогда прошу об одном: уведите её с моего пути. Для её же блага.              Едва он отпустил изуродованную кипятком и щёлочью руку, прачка сорвалась с места. Босая чудачка обернулась на шум. Её морщинистое лицо озарила улыбка.              — Радуга. Красивая сегодня радуга, — сказала она с нежностью и протянула ладонь с разноцветными стеклянными камушками. — Вот, принесла кусочек радуги. Очень красивая радуга. Возьми меня за руку, Полиночка, я тебе её покажу.              — Маменька, перестань! — прачка выбила стекляшки из ладони чудачки и схватила её за запястье, где не было порезов. — Нам пора домой!              Женщина сделала пару послушных шагов, но её взгляд не мог оторваться от скачущих по мостовой осколков радуги. Она подняла голову и уставилась на дочь, как на что-то чужеродное. Окровавленные пальцы сжали запястье прачки, дёрнули на себя — и та упала в объятья матери.              К крикам города прибавился ещё один.              Артур метнул в безумную нож, но было поздно: прачка рухнула на россыпь стекла, а из её живота торчали ножницы. Рядом упала замертво и её мать; в широко раскрытых глазах застыло серо-чёрное небо, а на лице — странное смирение. Повар подхватил девушку на руки. Клетчатый платок соскользнул с её кудрявых волос и упал на осколки.              — Сюда! — клерк махнул в сторону ателье ниже по улице. Там могли найтись и ткани на перевязку, и нити. Охранники вдвоём вышибли дверь, а мисс Денмарк начала раздавать указания, что необходимо собрать для первой помощи.              Шаг назад. Пока работники тюрьмы в суете пытались спасти девушку, Хейд отступал от них всё дальше. Шаг, ещё шаг — и он скрылся за углом. Прислушался: заметил ли кто? Тихо. Ателье осталось позади, уже не получится отговориться, будто стало дурно, и он замешкался. Свобода манила, соблазняла, и Хейд торопился ей навстречу.              Что-то пронеслось над головой, а спустя миг раздался выстрел.              — Стой, сукин ты сын!              Почти получилось, почти… Артур дышал громко, тяжело, как разъярённый бык. Всё бросил и рванул в погоню, едва недосчитался в группе одного звена.              — Я должен уйти, — сказал Хейд так просто, словно уходил с очередных посиделок в пабе. — Левиафаны сожрут всё, что ты видишь, Артур. Этот город. Твою семью. Меня. Тебя. Армия не поможет. Левиафаны — порождение ведовства, и только ведовство их остановит. Я не хочу до конца жизни шарахаться от собственной тени, выискивая врага в каждом встречном. Ты ведь понимаешь меня, правда?              — И что? Опять заведёшь пластинку про своего таинственного ведуна-спасителя? — прорычал Артур, едва сдерживая палец на курке.              — Этот ведун — мой брат. Ты всё про меня раскопал, хвалю, — Хейд изобразил намёк на поклон, — но не везде пришёл к верным выводам. Да, София Тарнетт погибла от моей руки. Но её смерть была ошибкой, а не злым умыслом. Мне… жаль.              Артур молчал, и от его молчания стало страшнее, чем от угроз. Но пока в него не стреляли, Хейд позволял секретам литься с языка:              — В день прощания с императором я пролез в Губернаторский дворец. Счастливчик подговорил — он хотел наживы, а я… хотел разгадать смерть Соловья. Не был он Левиафаном, чего бы ты там себе ни вообразил. Во дворце я наткнулся на убийцу с шипами и спугнул его. Императрице я перевязал шею бинтами, пожалел её. Кто ж знал, что после этого она прольёт куда больше крови.              Стоило упомянуть императрицу, как Артур вздрогнул и бегло оглянулся по сторонам, проверяя, не слышит ли кто лишнего.              — Ты узнал обо мне ещё тогда?              — Нет. Случайно попал на зачистку кондитерской фабрики. Видел мало, убрался сразу за твоим отрядом, когда Дарнелл тряхнуло. Ты прав, Левиафаны и я постоянно трёмся рядом, но лишь потому, что они гонятся за мной. Через меня они хотят найти брата. — Хейд глянул на небо: дымные линии вплетались в свинцовые облака. Ни одной птицы. Ни единой. — У меня скопилось полно интересных историй, но времени нет. Умолять не стану. Или отпусти, или стреляй — и я отдохну наконец от этой сраной жизни.              Артур нажал на курок. Сердце Хейда сбилось с ритма. Он зажмурился, ожидая глухой удар, как тогда, в крепости. Ветер взъерошил волосы — или то была пуля? Хейд приоткрыл глаз. Дуло револьвера смотрело чуть в сторону.              «Мне поверили? Или в меня?» — ответ Хейд уже никогда не услышит.              Вот она — свобода. Что теперь? Бежать к Айре? Наверняка тот весь обмазался алой улыбкой и радовался, что ему никто не читает нотации. Ох, и тяжёлый их ждёт разговор.              Названия улиц на столбах подсказывали, что Хейд застрял на юге Ахерона. До Горбов топать и топать; лишь бы микстура Паферума не выветрилась, пока ноги держат. Стоило выклянчить у мисс Денмарк ещё глоточек напоследок… Глаза, объятые щупальцами, следили со стен за каждым шагом беглеца. Много их было, не пересчитать. Когда начало мерещиться, что нарисованные зрачки двигаются вслед за ним, Хейд зарёкся смотреть на стены и на всякий случай поднял с земли железный прут. С наручниками на запястьях много он не навоюет, но стало чуточку спокойнее.              Хейд не любил Дарнелл, и всё же никогда не желал ему подобной судьбы. После землетрясения город с трудом, но встал на ноги, отряхнулся — чтобы получить лопатой по хребту. Левиафаны, как нарочно, били о пол тарелки и ломали мебель, желая привлечь больше внимания. Что эти придурки собираются делать с оставленным после себя пепелищем? Может, они и правда бездумный рой, которым Молчащий больше не в силах управлять.              От невесёлых мыслей отвлёк женский крик — резкий и отчаянный, он раздался совсем рядом, за забором. В щели между гнилыми досками Хейд разглядел, как молодой щуплый энлод теснил глубже в переулок побитую айрхе. Трагичное зрелище, но сейчас из Хейда никудышный помощник. Развернуться бы, уйти, пока самого не зашибли, но тут взгляд зацепился за топор в руках парня.              «Чёрт. Чёрт! Вот на кой хрен оно мне надо?!» — Хейд обхватил ладонями доски забора, удерживая себя на месте. Но если бы он прошёл мимо плача в заснеженном лесу, бросил в доках раненую чудачку на произвол судьбы — не было бы в его жизни ни Айлин, ни Клары. Да и Нессы тоже… В детстве Хейд так с ней и познакомился: помог сёстрам, тогда ещё не Мугнус, отбиться от энлодских отморозков.              Айрхе намертво вцепилась в топорище. Каблук сапога снова и снова врезался в голень противника, но тот словно не чувствовал боли. Силы оказались неравны: одним рывком энлод впечатал айрхе в стену и, навалившись, вдавил топорище в горло. Колени женщины подогнулись. Едва парень издал ликующее: «Ха!» — как он взвыл, резко выгнув спину. Хейд треснул его прутом, вложив в удар всю силу. Этого хватило, чтобы топор остался в руках женщины. Та не растерялась: быстрый размах — и лезвие с влажным стуком вошло обидчику в шею. Энлод покачнулся и рухнул на спину, едва не придавив Хейда. Изо рта хлынула густая, почти чёрная кровь, смешиваясь с лужами и грязью.              Хейда передёрнуло. Он хотел отшатнуться, но боль в рёбрах скрутила так, что пришлось опереться на прут. Запоздало его догнала мысль: а вдруг это парня стоило спасать? Хейд резко поднял взгляд на женщину перед собой. И улыбнулся — криво, но от всего сердца.              — Ты в порядке?              Несса прижала топор к груди, что вздымалась в такт сбивчивому дыханию, и широко раскрытыми глазами уставилась на мёртвое тело у своих ног. Едва Хейд шагнул ближе, как его остановил острый, полубезумный взгляд.              — Нет, Морт, я не в порядке! — крикнула она с надрывом, на грани истерики.              Зажмурившись, Несса шумно втянула воздух сквозь зубы. В круглых стёклах очков плясали отблески пламени, а размазанная по губам помада была того же густого, винно-кровавого оттенка, что и брызги на щеке. Хотелось стереть грязь с её лица, но за такое Хейду отрубят руки.              — Айлин. Надо найти её, — прохрипела Несса уже спокойнее. — Я сказала ей бежать и пыталась задержать этого урода. Она не могла убежать далеко.              Хейд кивнул. Опустив взгляд, он собрался обойти мёртвое тело, но… застыл. Бледное худое лицо с крупным носом и волевым подбородком показалось ему до боли знакомым. Артемий Эсвайр. Точно он. Хейд помнил этот шрам, косой линией рассекающий правый глаз: такой же был у его отца, только старший Эсвайр получил свой в бою, а Артемий — свалившись с яблони. Мальчишка вытянулся, окреп… и успел вляпаться в такое дерьмо.              «Надо было трясти Артура, чтобы он лучше следил за своим отпрыском», — Хейда придавило грузом вины. Если бы только Артур знал, как ему аукнется это «помилование»…              — Хватит стоять столбом, Морт!              Крик Нессы выдернул Хейда из оцепенения. Отвести взгляд от застывшего лица Артемия получилось с трудом. Ковылять за Нессой — тоже. Та сама шла неровно, прихрамывая — расплата за слишком уж рьяные пинки. Топор она прижимала к себе, готовая огреть им любого, кто рискнёт встать между ней и дочерью. Редчайший день, когда ярость Матушки-Гусыни была направлена не на Хейда.              — На кой чёрт ты вытащила Айлин из башни?              — Гляньте, как заговорил, — Несса мгновенно перешла на противно-сюсюкающий тон, будто передразнивала капризного мальчишку. — А кто мне истерику закатил, что я дочь в клетке держу и не приучаю к самостоятельной жизни? Вот, любуйся! — Она резко всплеснула руками, чуть не задев Хейда обухом топора. — Последовала твоим мудрым наставлениям. А потом Дарнелл по щелчку пальцев сошёл с ума, и народ вместо гуляний занялся взаимным истреблением.              Она шумно выдохнула, стряхнув с себя и раздражение, и страх. Теперь её голос звучал куда спокойнее:              — А ты почему щеголяешь в тюремном тряпье, да ещё и в наручниках? Всё-таки повязали?              — Долгая история, — пробормотал Хейд. — Я Сорок не выдал. Но знай: Счастливчик уже давно сдал нас всех Чёрной гвардии.              — Этот клоун?.. — начало было Несса, но вдруг осеклась. Она вытянула руку и указала пальцем куда-то над крышами. — Ты видел?! Голубое пламя, вон там, у водонапорной башни! До самого неба дотянулось!              Хейд разглядел одни кривые трубы. «Голубое пламя» не предвещало ничего хорошего, зато стало ясно, где искать Айлин.              — Скорее, сними с меня наручники! Мы должны… — Хейд не успел договорить.              Земля дрогнула — не просто толчком, а глубинной волной, будто сам город подхватили за края и встряхнули, как покрывало, пытаясь сбросить с него жалких людишек. Камни мостовой глухо заскрежетали, полопались стёкла в окнах, с крыш посыпалась черепица. Кое-как, но Хейд устоял на ногах. Нессе повезло меньше: вскрикнув тонко, словно птица, она рухнула на колени. Топор выскользнул из её ослабших пальцев и с глухим стуком упал рядом.              Ну конечно, как мог Предвестник пропустить всеобщее веселье.              — Опять… этот… вой!.. — Несса прижала ладони к вискам, её лицо перекосилось от боли.              — Тише, тише. Скоро пройдёт, — бормотал Хейд, а сам шарил взглядом по двору. Он заметил маленький домик, сколоченный из разноцветных деревяшек — самое то для детских игр. В нём можно скрыться от недобрых взглядов.              Наручники мешались. Хейду сам вынул из пучка Нессы заколку и освободил себя — теперь он смог обхватить женщину за пояс и помочь подняться. Нессу качало, как тростинку на ветру, очки съехали набок, но даже в таком состоянии она продолжала спорить:              — Думаешь… я буду отсиживаться… пока моя дочь… в беде?              — Я приведу её к тебе. Верь мне.              — Поверить?.. Тебе? — из Нессы вырвался истеричный смешок, и она до боли сжала плечо Хейда. — Как тогда, когда ты клялся… что не знаешь, почему Соловей повесился? Или когда спихнул на меня Айлин… и обещал помочь её растить… а сам поджал хвост? Или когда...              — Несса, не начинай! Я не всегда был прав. Дай мне хоть сейчас помочь тебе!              Увы, но Несса его уже не слышала. Как бы ни цеплялась за остатки сознания, голос Предвестника всё же сломил её. Держалась она долго — без ошейника сам Хейд отрубился бы мгновенно. Он бережно усадил обмякшую Нессу внутрь домика и воровато погладил её по щеке, чего не мог себе позволить уже пару десятков лет.              «Неужели она правда ко мне прислушалась?.. Ну почему из всех моих слов именно к этим!..» — Хейд пожалел, что тогда, в астральной башне, вообще рот открыл.              Теперь осталось найти Айлин. Интересно, Левиафаны могли слышать Предвестника? Хотелось верить, что голос древней твари сокрушил их с тысячекратной силой — за всех скопом, и сейчас ублюдкам было не до вспышки пламени.              Долго гадать, куда идти, не пришлось: Хейда вёл удушливый запах палёных перьев. Сильнее всего воняло от старого развесистого дуба. Трава вокруг него выгорела, оставив след, как от взмаха гигантских крыльев. У корней лежали люди... Или, скорее, то, что когда-то было ими. Тела сморщились, превратились в подобия мумий, а вместо глаз чернели пустые дыры, источавшие едкий смрад.              «Жуть какая, что за чудовище способно на такое? Неужели та пернатая баба?» — Хейда замутило, и он отвернулся, пока не вывернуло наизнанку.              Невысоко, на одной из ветвей, сидела Айлин. Маленькие руки обхватили ствол, щекой она прижалась к коре, будто искала у дерева защиты. Она не плакала. Не звала на помощь. Но спрятаться всё равно не вышло: кремовое платье ярко выделялось на фоне закопчённой, потемневшей коры. Её белые, как пух, волосы скрывала ажурная сеточка и капюшон пелерины — Несса старательно прятала от чужих глаз происхождение девочки. Жаль только, что против ведунов подобные хитрости не помогут.              — Старик? Ты вновь пришёл меня спасти?              Как всегда узнала по шагам.              — Есть у меня такая дурная привычка, птенчик.              — Сначала помоги Нессе! Она в беде!              — Несса в безопасности, но плохо себя чувствует. Спустишься — и мы сразу пойдём к ней.              Хейд обхватил руками дуб и подтянулся, но резкая боль в рёбрах тут же сбросила его на землю. Пришлось ему с тревогой наблюдать за каждым движением Айлин, подсказывая, за какую ветку ухватиться, куда лучше перенести ногу. Хотя, по правде, его помощь была лишней: девочка лазала уверенно и ловко, не хуже самого Хейда до знакомства с пулей.              — А ты, оказывается, шустрее белки. Где научилась так скакать?              — С отцом мы часто лазали по деревьям и скалам, чтобы доставать птичьи гнёзда. Потом я иногда карабкалась по библиотечным шкафам… даже когда ослепла. — Айлин ойкнула и торопливо добавила: — Только Нессе не говори, ладно?              Вместо ответа Хейд придержал её за пояс и помог спуститься на землю. Обнял так крепко, насколько позволяли раны. Айлин подалась навстречу и ткнулась было носом ему в плечо, но тут же отстранилась.              — Почему ты хрипишь? Ещё от тебя странно пахнет мазями, чем-то горелым, потом, и… гм...              — Я в порядке. Только прогулялся по не самым чистым местам.              — Врёшь?              — Как я смею?              — Порой я понимаю, почему Несса тебя на дух не переносит.              — Не она одна.              Дрожь земли утихла, но надолго ли? Нужно искать убежище. То и дело Хейд оглядывался по сторонам, молясь, чтобы они успели добраться до Нессы раньше, чем к дубу подтянется всякий сброд.              — Что ты сделала с теми уродами, которые хотели тебя поймать?              Айлин крепче стиснула руку Хейда, но промолчала.              — Ты обещала не врать и не умалчивать.              — Спугнула... Они схватили меня, когда я полезла на дерево. Я очень-очень захотела, чтобы эти жуткие люди просто исчезли. Так и случилось! Я почувствовала, как через моё тело прошла сила, и больше никто не дёргал меня за ногу, — Айлин с трудом сдерживала рвущийся из неё восторг. Но тут она вновь сжала руку Хейда и спросила тихо: — Я нарушила Непреложные законы, да? Прямо как мои предки? Грачик… ну, твой брат… он много об этом рассказывал.              Под кружевным воротничком блеснул амулет, подаренный Айрой: там, где должны были висеть три лазурных пера, теперь осталось два.              ««Просто присмотреть», да? Вот же вечно недоговаривающий засранец!»              — Потом разберёмся, что это было, — Хейд торопливо сунул амулет обратно под воротник. — А до тех пор ни слова Нессe о том, что здесь случилось.              — Думаешь, она меня возненавидит?..              — Раз она всё ещё любит тебя после того, как ты изрисовала коллекционный сборник «Великой истории Скорпиона и Змея», её чувства уже ничто не пошатнёт, — Хейд широко улыбнулся. Рядом с Айлин не надо думать, что его уродливые оскалы отпугнут собеседника. — Давай придержим силу твоих предков до лучших времён. Мы все крупно встрянем, если о ней узнают квадрианцы. Понимаешь?              Айлин кивнула, а сама нахмурилась, губы поджала. Конечно, сложно отказаться от могущества, едва получив его в руки. Многих беззаконников это и сгубило.              — Помнишь, — Хейд смягчил голос, — я когда-то рассказывал тебе сказку про леди Рузетту?              — Это про ту аристократку, что не вынесла утраты родителей и вместо погребального костра спрятала их тела в склеп? Кажется, из-за этого её мать с отцом обернулись двуглавым чудовищем. Они никого не подпускали к особняку, и леди Рузетта жила там одна-одинёшенька, пока приближённый Квадранты не спас её.              — Верно. Представь, что сейчас ты — леди Рузетта, а я и Несса — то самое чудовище, что не подпустит никого к тебе. Тогда и Законы не придётся нарушать.              — Нет уж! — Айлин вцепилась в локоть Хейда и заставила остановиться. — Ты еле ходишь, едва дышишь — думал, я ничего не замечу? У меня есть силы защитить и тебя, и Нессу. Ты можешь изгонять духов и людей одним желанием? А я могу! Я ведь дейхе. Белая ворона, повелевающая душами мёртвых и разумом живых!              — Не всех можно изгнать силой мысли! — Хейд невольно повысил голос, и рану тут же дали о себе знать. Грёбаный Айра, какой ещё чушью он забил девочке голову? — Ты хоть понимаешь, что сейчас творится в Дарнелле? Древняя тварь свела людей с ума. Им нужна кровь, и твоя в том числе. Ну, хватит у тебя силёнок, чтобы наслать мор на целый город? А на всю империю?              Глаза Айлин распахнулись. Она сбивчиво пробормотала себе под нос:              — Воющая Ветошь и сюда за мной пришла? Я так и подумала, когда вдруг все закричали. Но Ветошь должна была остаться на севере, как она могла... — Айлин запнулась и растерянно потёрла лоб. — В моём племени говорили: кто услышит её плач — тот сойдёт с ума и умрёт. Думала, это страшилка, чтобы дети не убегали далеко от дома. А потом… Ветошь сама нас нашла.              Хейд чувствовал, как дрожит ладонь Айлин в его руке. Хотелось её утешить, но он сдержался: девочка должна крепко-накрепко уяснить — нет у неё никакого всемогущества, и не будет никогда. Ради её же блага.              Когда они добрались до домика, Несса уже ждала их. Без сил опершись плечом о покатую крышу, она жадно втягивала воздух ртом. Рукав скользнул по лицу, пытаясь стереть кровь, но лишь размазал её по коже, оставляя тёмные полосы. Услышав шаги Хейда с Айлин, Несса мигом взяла себя в руки и постаралась дышать ровнее.              Айлин бросилась в объятия матери и только тогда дала волю слезам.              — Тише, милая, умница моя, — шептала Несса, прижавшись щекой к макушке в вязаной шапочке. — Прости, что вытащила тебя из дома в этот дурной день. Сейчас мы пойдём гостить к дяде Майру, давно вы с ним не виделись. Там нас точно никто не тронет.              — От тебя кровью пахнет, — Айлин осторожно водила ладонями по спине Нессы. — Ты ранена?              — Порезалась, но я в порядке. Главное, что с тобой всё хорошо, моя храбрая пташка.              Хейд устало привалился к домику. Дело осталось за малым — пересечь половину острова, чтобы добраться до цирка. Пешком они далеко не уйдут. Достать бы лодку, улицы сейчас слишком опасны. В голове роились десятки вариантов, как им действовать дальше…              Всё зря. Саранча уже слетелась к детской площадке.