Ворон ворону глаз не выклюет

      Волны с рокотом омывают тушу морского тирана, пенные шапки розовеют от стёртой с его белых боков крови — он повержен, измучен, но всё ещё опасен. Пеньковые верёвки туго сжимают плавники, стискивают пасть, усеянную рядами зубов. Глазами чудовища смотрит тьма морской бездны. Чешуя как бритва, проведёшь ладонью — и раздерёшь кожу до крови. Не рыба, а машина для убийств, у которой мясо — и то ядовитое.              В Ашвайлии знают, как заманить акулу в ловушку. Куда и чем бить, чтобы не позволить ей ударить первой. Как быстро вырвать все несколько сотен клыков, чтобы пустить их на гарпуны и стрелы. Как аккуратно снять шкуру и сшить из неё одежду. В каких растворах вымачивать мясо, чтобы убрать вонь, как приготовить, чтобы оно стало нежным и сытным.              Прошли десятки лет, а он всё ещё помнит вкус убийцы своей матери. Наваристый бульон с имбирём и луком, из мяса — только акульи плавники. «С этого дня ты глава рода, юный Морт», — говорили ему, протягивая миску. «Твоя мать была слаба: выносила всего двух детей, а теперь позволила Морскому хану утянуть себя на дно», — перед такой мелочью, как он, никто не подбирал учтивые слова. «Ешь, да побольше, юный Морт. Забери силу воина Морского хана из его плоти. Она тебе понадобится, когда придёт время доказать, что род Мортов ещё хоть на что-нибудь годится», — и глаза у всех хищные, безжалостные. Сухопутные акулы почуяли кровь.              В тот день он вылакал свою порцию до дна. Жевал медленно, тщательно — боялся, что между зубов застрянет бусина из жемчужного браслета матери. Айра тоже был на том пиру. Уплетал суп за обе щеки, просил добавки; он не понимал, почему с ним щедро делились угощением, но охотно набивал живот до отвала.              Верёвки скрипят и натягиваются до предела, когда акула, ещё живая, с усилием пытается раскрыть пасть. В её оскале видится насмешка. Потешается, тварь. Знает, что мясо её несёт не благословение, а проклятье.              Род Мортов обречён.       

***

      Это напоминало один из фокусов Ищейки: щелчок пальцами — и нет больше криков за дверью, сводящей с ума боли и тугой хватки ошейника на горле. Только покой и тишина. Не самое плохое посмертие, но мог ли блудный дух ощущать тяжесть своей бренной оболочки?              С усилием Хейд разлепил веки. Над его головой тикали часы на столбе, их треснутый циферблат выглядел знакомо. Почтамт Паясы?.. Хотелось привстать, осмотреться, но тёплое покрывало укутало его коконом. Чёрную шерстяную ткань, грубую на ощупь, украшали ремешки и заклёпки — похоже, Хейда завернули в огромное пальто. Откуда?.. Кто?.. Где Несса? Айлин? И ошейник куда-то пропал.              «Я уже стал Левиафаном?» — в сердце Хейда закололо от таких мыслей.              — Старик, ты очнулся? — шёпот Айлин прозвучал у самого уха. Не успел Хейд ответить, как та всё поняла по его дыханию. — Ох, наконец-то! Теперь ты правда проснулся. А этот дурак не верил…              Айлин обняла его — осторожно и немного неуклюже, боясь задеть раны. Вытянув руку из-под пальто, Хейд взъерошил её волосы, когда та уткнулась носом ему в плечо. На слова он ещё не наскрёб достаточно сил.              — Вот ты в меня не верил, а я всё равно вас с Нессой спасла. Без силы предков, как договаривались. Мне помог рыцарь: самый настоящий, прямиком из книжек про леди Лилию. Я вежливо попросила его найти вас с Нессой — и он нашёл! Он такой сильный, что смог поднять меня одной рукой!              В голоске Айлин звучало столько восхищения, что Хейд насторожился. Слышал он уже этот мечтательный щебет раньше — от юной Нессы, когда та встретила Соловья.              Рука вскоре отяжелела, силы покинули её. Хейд опустил ладонь на худенькое плечо Айлин и закрыл веки, позволив себе насладиться покоем. Всего на миг… Но когда он открыл глаза, рядом уже было пусто. Часы подсказали, что прошло минут двадцать.              Послышалось цоканье каблуков, и Хейда накрыла тень. Несса склонилась над ним, уперев руки в бока и с прищуром разглядывая с ног до головы. Она успела привести себя в порядок: стёрла кровь с лица, волосы скрутила в пучок и заколола перьевыми ручками. Хоть сейчас бери за руку, да веди её в какое-нибудь достойное место… вот только сомнительно, что она согласилась бы пойти с Хейдом.              — Хватит прохлаждаться, Морт, — резкий голос Нессы отозвался болью в висках. — Пора убираться с Паясы, но из-за тебя мы здесь застряли. Не строй из себя умирающего, уж я-то знаю, какая ты живучая сволочь.              Хейд вздохнул. Хоть бы раз эта женщина сказала ему что-то приятное.              — Айлин говорила… ей кто-то помог, — вспомнил он про некоего «рыцаря».              — Двое энлодов. Один горец, второй уверяет, что он Хранитель. Не знаю, врёт ли он, но мечом махать умеет.              Ох, не понравилось Хейду это «Хранитель». Недобиток из крепости Багортт? Но почему он здесь, а не подле мастера? А если это Левиафан? Нет, не сходится: червивый не стал бы их спасать.              — Ты им веришь? — решил он положиться на мнение Нессы.              — Нет, — ответила та без раздумий. Улицы Дарнелла оставили на Нессе столько же незаживающих ран, сколько и на Хейде. — Но они помогли нам и не тронули Айлин. Боюсь, других союзников у нас не будет. Главное — добраться до Майра. Не знаю, успел ли он тебе рассказать, но мы покидаем Дарнелл. Ты с нами?              — Задай этот вопрос чуть позже, — иначе голова Хейда взорвётся от таких сложных размышлений.              — Да мне-то всё равно, но я не хочу заставлять Айлин страдать ещё больше. Бедная моя девочка… И почему она так тебя любит, Морт?              Хотел бы Хейд знать. Холодное касание ко лбу заставило его вздрогнуть.              — Жар спал, но выглядишь ты всё равно, как сморщенная картофелина, — Несса вздохнула так, словно не было между ними стены из многолетних ссор и взаимных обвинений. — Хранитель этот вернулся, притащил из аптеки порошки. Я проверила — пить можно, не сдохнешь.              Хейд нахмурился. Меньше всего ему хотелось пичкать себя какими-то порошками. Ему бы сейчас немного микстуры Паферума, чтобы хоть ненадолго притупить боль.              — Нос не вороти! У тебя малокровие, с этим не шутят. Сейчас налью воды, а ты выпей всё до дна.              «Хотя бы раз мне перепала капелька заботы от Матушки-Гусыни», — усмехнулся Хейд. Чувствовал он себя, как та акула из кошмара: обессиленный и скованный, чья судьба была разойтись на шкуру, кости и вонючее мясо… Нет уж. Если он хотел сдаться, то не стоило бежать из лап Ищейки. Хейд заёрзал, пытаясь выпутаться из кокона, в котором стало слишком жарко, но вдруг ему на грудь упал бумажный свёрток.              — Не пиво и даже не вино, конечно, но всё же я смог угостить тебя в День основания. Как и договаривались.              Этот голос!.. Диван скрипнул под весом Виктора, когда тот присел рядом. Выглядел он слишком хорошо для человека, который не так давно истекал кровью из продырявленного брюха. Разве что в глазах появился незнакомый лихорадочный блеск, да тёмно-синяя рубашка, дорогая на вид, была изодрана и перепачкана багровыми пятнами. Поэтому он раньше ходил в старье — чтобы не портить хорошие вещи в стычках?              — Ты… живой, — на языке много чего вертелось, но каждое слово давалось Хейду с трудом.              — Как и ты, — с усмешкой отозвался Виктор, — на что я уже не надеялся.              В голове Хейда запоздало щёлкнуло. Пазл сложился: кто помог Айлин, кто нагнал страху на Левиафанов, кто притащил его в почтамт…              — Знаешь, ты лучший из всех моих подельников.              Виктор вскинул брови и рассмеялся тихо.              — А весь список озвучишь? Или я в нём один?              Мысли Хейда блуждали как в тумане: ему лучше отшутиться? огрызнуться? ответить честно? Обыденные вещи давались сложнее обычного, и это начинало злить.              — Да шучу я, — Виктор улыбнулся. — Ты мне жизнь спас, причём не раз, вот и возвращаю долг. А угощение всё-таки съешь. Там орехи, чернослив, мёд. Тебе полезно будет, а то рёбра скоро наружу вылезут. Надо исправлять.              Не успел он договорить, а Хейд уже вгрызся в злаковый батончик. Наконец-то нормальная еда! Деликатес после тех объедков, которые ему скармливали в тюрьме — дворовые псины, и то питались лучше.              — Как думаешь, сможешь идти сам? — улыбка сошла с лица Виктора, он стал больше похож на себя обычного: угрюмый и сосредоточенный.              Сыто облизнувшись и отряхнув руки, Хейд упёрся ладонью в подлокотник и потихоньку сел. Зал почтамта тут же поплыл и предательски закружился каруселью. Заболело всё и сразу, но на лице и мускул не дрогнул — надо же показать, что он не обуза, побарахтается ещё. Да только с Виктором его маскарад срабатывал всё реже и реже.              — Лучше, чем было, когда я тебя нашёл, но хуже, чем я надеялся, — подытожил тот свои наблюдения.              «Права была Несса про малокровие, — Хейд сдался и без сил повалился на кожаную обивку. — Странно, почему я не сдох ещё в борделе».              Стоило вспомнить о Нессе, как та вернулась со стаканом воды, мутновато-белой от разведённого в ней порошка. На вкус — обычный мел, даже на зубах скрипело. Лишь бы правда помогло и эти страдания были не зря.              Неспешно отпивая глоток за глотком, Хейд следил за тем, что творится вокруг. Айлин уселась на стол для приёма посылок и с живым интересом обнюхивала марочный лист: десяток бумажек с нарисованными цветами, каждая из которых благоухала по-своему. Хейд к маркам равнодушен, но такие, пахучие, иногда покупал девочке, если попадались на глаза.              Рядом с Айлин пристроился чудаковатый парень: взъерошенный, угловатый, с плеч свисал не то плащ, не то половая тряпка. Взгляд у него был настороженный, дикий — как у выбежавшего из леса зверя. Видимо, тот самый горец. Вдруг он обернулся и уставился на Хейда. Глаза его были под стать хозяину, странные и жутковатые: один карий, другой голубой, будто взятые у разных людей. Квадрианцы, помнится, считают такую аномалию дурным знаком.              Горец молча выслушивал щебетание Айлин, пока обклеивал топор марками, а если и открывал рот, то зал тут же наполнялся эхом от возмущённых криков девочки. Хейд думал расспросить Виктора о его странном компаньоне, но того и след простыл. Только что ведь рядом сидел! Пришлось сцепить зубы, и он медленно, с трудом, но смог встать на ноги. Главное — дышать часто и неглубоко, чтобы не тревожить рёбра. Неподалёку, за столбом с часами, послышался глухой дребезг. Хейд укутался в пальто — он ещё не готов расставаться со своим «покрывалом», иначе мигом околеет, — и пошёл на звук. Каждый шаг давался легче другого, как ни странно. Неужели это порошки такие чудодейственные?              Хейд заглянул в отгороженный шкафами угол, где вдоль стен тянулись скамьи для посетителей, а над питьевым фонтаном склонилась широкоплечая фигура Виктора. У его ног поблёскивала россыпь осколков, пока сам ведун возился с чашей фонтана. Разглядеть, что именно он там делал, Хейд не успел — сиплое дыхание выдало его с потрохами.              — Это зеркало упало. Случайно задел, — пояснил Виктор ещё до того, как его успели о чём-то спросить Врал и не краснел. Для такого громилы он всегда двигался с поразительной сноровкой. Свои наблюдения Хейд, однако, оставил при себе: день ведь такой — нервный, легко сорваться и что-нибудь расколошматить.              — Осколком порезало? — спросил Хейд, заметив свежую повязку на руке ведуна.              — Так, царапина.              — Тоже «случайно» вышло?              Вблизи заметно, что зрачки у Виктора стали крошечными, со спичечную головку, из-за чего глаза выглядели светлее... и безумнее, чем обычно. Напомнило Айру в тот день, когда его захватили духи из зеркал. Неужели и Виктор тут втихую беззаконием занимался?              — Вижу, тебе стало лучше, — заметил Виктор с усталой улыбкой, нагло игнорируя неудобный вопрос.              — Как поговаривал один мой друг: айрхе живучие как тараканы.              — А я-то думал, что друзья тебе без надобности.              Сказанное могло прозвучать колко, но в голосе Виктора не чувствовалось ни злости, ни яда — будто мысли его витали где-то далеко. С ним явно что-то не так. Ведун выглядел нервным и взбудораженным, как уже не раз бывало, когда у него мутилось в голове из-за потерянных воспоминаний.              — Эта девочка — твоя дочь? — Виктор кивнул в сторону Айлин, которая вновь надулась из-за слов горца.              — Просто приглядываю за ней время от времени. А ты где своего парня подобрал?              — Его зовут Крыс. Считай, мы тоже присматриваем друг за другом.              Хейд стиснул пальцами край пальто и отвёл взгляд в сторону разбитого зеркала. Страшно было услышать ответ, но он должен знать:              — Ты встречался с моим братом?              — Да, — процедил Виктор. Брови насупились, губы сжались в тонкую нить. Лицо его вдруг стало таким суровым, что у Хейда засосало под ложечкой от дурного предчувствия. — Я отдал ему Дар, как обещал.              — Не перестаёшь удивлять, — Хейд рассмеялся от облегчения. — Вот уж правда, ты — лучший подельник!              Виктор потёр ребро ладони: на бледной коже темнел серповидный шрам, как от звериного укуса.              — Твой брат ненормальный, знаешь?              — Есть немного.              — Он пытался меня прикончить. И очень упорно.              Хейд вновь напрягся. Виктора не могли остановить ни Хранители, ни толпа Левиафанов, что уж о мелком говорить!..              — Ты же его не?..              — Мы намяли друг другу бока, хотя я до последнего старался призвать его к миру. Он отказался слушать. Всё повторял, что я убил тебя и теперь пришёл за его головой. Не хотел верить, что ты рассказал о его убежище добровольно.              — Но разве он не видел, что ты не Левиафан?              — Да плевать ему было, кто я. Он из принципа не хотел оставлять свидетелей.              — Совсем он поехал в своём хламовнике, — Хейд покачал головой. — Ты меня прости. Не думал, что Айра с цепи сорвётся, — или не хотел в это верить, — но ты меня здорово выручил. Спасибо.              Виктор кивнул. Больше он не выглядел таким злобным, словно готов перекусить кого-нибудь пополам.              Если бы Дарнелл не превратился в кипящий котёл, на этом моменте они могли разойтись навсегда — так Хейд планировал с самого начала. Но после тюрьмы многое поменялось. Сорок больше нет, про Артура тоже можно забыть. Остались Несса с Айлин… и брат, с которым всегда было непросто. Не то время, чтобы рубить и без того поредевшие связи. Само присутствие Виктора давало надежду, что и этот кошмар они переживут — как бывало уже не раз.              Хотелось спросить ещё о многом: как Виктор сбежал из крепости, как он нашёл Айлин, чем жил всё то время, пока Хейд подыхал от скуки за решёткой. Но их прервала Несса — она заметила в окне странных людей, которые обшаривали дома один за другим.              — Пятеро. При оружии, в полицейской форме, — сказал Виктор, наблюдая за ними в щёлку между занавесками. — Крыс, что чуешь?              — Тухлой рыбой не воняют, — горец шумно втянул воздух. — Но тянет кровью. Может, того: убрать их ли чё ли?              — Нет. Если сами в драку не полезут, мы их тоже трогать не будем.              — Боюсь, при виде меня разговора не получится, — Хейд с намёком дёрнул ворот тюремной робы. Да и лицо его приметное, до сих пор на столбах встречались гончие листы.              Тут уже Несса подсуетилась. Она сделала всё, чтобы их странная компания не вызывала лишних подозрений: Виктору вернулось его пальто, а приметную робу она спрятала под накидкой Крыса. Не будь ситуация настолько рисковой, Хейд в жизни не притронулся бы к этой заляпанной кровью и грязью тряпке, но искать замену поздно — по занавескам ползали пятна света. Несса с Айлин затаились на скамейке, и Хейду пришлось тесниться вместе с ними. Когда свет очертил контур входных дверей, Виктор уже встречал гостей у порога.              — Бросьте оружие! Руки держите так, чтобы я их видел! — раздался приказ. Желтоватые огоньки, как жуки, ползали по стенам, напольным плитам и мебели, выискивая засаду.              Виктор медленно положил палаш у своих ног и поднял руки вверх.              — Тут раненые и дети. Мы мирные люди.              — Откуда у вас меч? — голос полицейского звенел от напряжения. На его плечах серебрились нашивки сержанта, а в руках вместо клинка он держал револьвер.              — Подобрал с трупа. Мне нужно было чем-то защищаться, — Виктор опустил взгляд и чуть сгорбился, но волка не скроешь овечьей шкурой.              Прозвучал громкий всхлип. Плечи Нессы дрожали, она уткнулась лицом в грудь Хейда — ну точно дама в беде, сломленная выпавшими на её долю испытаниями. Играла свою роль безупречно, как всегда. В детстве её слёзы не раз кормили Хейда с Майрой: миленькую девочку с печальными глазами часто жалели и подавали чуть больше еды. Хейд приобнял Нессу, как бы утешая, а в мыслях надеялся, что ему потом не откусят руку за своевольность.              — Прошу вас, достопочтенные сэры, — тушь текла по щекам Нессы сероватыми дорожками. — Смилуйтесь над нашим защитником. Моего мужа ранили, а этот господин помог нам отбиться от безумцев и укрыться здесь. Без него моя семья уже погибла бы.              Хейд невольно вздрогнул. «Муж». Надо же. Раньше ему доставались роли поскромнее, вроде «больного братика».              Двери почтамта распахнулись настежь, и первым внутрь шагнул сержант, ведя дулом револьвера из стороны в сторону. Палец не отпускал курок, пока взгляд настороженно скользил от одного выжившего к другому. Хейд тоже украдкой присмотрелся к нему — не знаком ли? Сержант казался невысоким, особенно рядом с Виктором. Узкое лицо с острым подбородком, заросшим свежей щетиной, и кривоватым носом, явно когда-то сломанным. Нет, в тюрьме они не встречались.              К счастью, парочка жалких айрхе заинтересовала констебля меньше всего.              — А этот кто? — он кивнул в сторону Крыса. Парень сидел на столе, забравшись на него с ногами и обняв колени. Верхняя губа слегка подрагивала, ещё чуть-чуть — и растянется в угрожающем оскале.              — Мой племянник, — с готовностью ответил Виктор. — Горец. Я пригласил его в Дарнелл вкусить городской жизни. Нас тоже потрепало, — он невзначай коснулся бока, где на рубашке зияла окровавленная прореха. Да и Крыс с перебинтованной грудью выглядел не лучше.              Полицейские обменялись короткими взглядами. Странная компания явно не вызывала у них доверие, и если бы не залитая слезами Несса, да Айлин, дрожащая, как крольчонок — вряд ли бы они опустили оружие так скоро.              — Сержант Чарльз Келлаб, — наконец представился главный из законников, убрав палец с курка. — Мы проводим вас в безопасное место.              Отказ на такое предложение выглядел бы слишком подозрительно. Да и чем больше людей, тем проще будет выбраться с Паясы.              Вечернее небо напоминало кровоподтёк, самый тёмный из тех, что в избытке красовались на груди Хейда. Он поёжился и закутался в колючую, но тёплую накидку горца, которой был нипочём приморский ветер. В сумерках Дарнелл выглядел зловеще. Всюду сияли отсветы пожаров, они окрашивали дома в алые и багровые тона, будто город утопал в пролитой за сегодня крови.              — Может, оно и к лучшему, что Соловей не видит, в какое безобразие превратился его любимый город, — пробормотала Несса. Раны Дарнелла и её не оставили равнодушными.              — Ты знала, что он был Эливайнном? — едва слышно прошептал Хейд, косясь на их сопровождение. У констеблей сейчас хватало забот: враги могли поджидать за любым углом, каждую секунду приходилось быть начеку.              — В тот же день, как он предложил стать его женой. Ты-то откуда узнал?              — От законников. Они думают, что Соловей якшался с Левиафанами.              — Бред, — заявила Несса, а сама нервно поправила очки.              — Про тебя тоже знают. И про Майра. Всё знают, только доказательств пока не хватает, чтобы всех за решётку кинуть… Что ещё Соловей о себе рассказывал? — Несса упрямо молчала и смотрела в спины идущих впереди энлодов. — Поздно уже хранить секреты мертвецов.              — А сам-то? — завелась она с пол-оборота.              — Я обещал. Соловей был сильно не в себе, но даже в таком состоянии он не хотел втягивать тебя в то дерьмо, в которое сам вляпался, — и Хейд рассказал о каменной лапе из Губернаторского дворца. Впервые он не стал лгать и выгораживать друга перед Нессой, боясь разбить тот светлый образ, в который она когда-то влюбилась.              — Значит, он и правда сошёл с ума?.. — гнев Нессы потух. Остался пепел, отгоревший давным-давно. — Соловей не любил вспоминать прошлое, слишком его стыдился. Когда Дикая Кэйшес прокляла Дарнелл, то Эливайннам тоже досталось — всю главную ветвь вырезали под корень. Выжившие не пришлись ко двору новых хозяев, у Аргеллов хватало своих любимчиков. Соловей рассказывал, что его семья не простила старые обиды, и с детства взращивала в нём ненависть к Аргеллам. Юнцом он прибился к заговорщикам и подталкивал знать к мятежам, что при Арчибальде III были. Когда Чёрная гвардия всех ногтем прижала, Соловей оборвал старые связи и сбежал в Дарнелл. Обида за свою семью утихла, стоило ему найти новую в лице меня. Тебя. «Аиста». Сорок. Вот и всё.              Вот и всё. Один разговор не залечит раны, которые они годами наносили друг другу, но Хейд чувствовал, что в стене между ними стало чуть меньше кирпичей.              Выше по руслу их группу ждал пароход: островок безопасности, на котором полиция собирала всех уцелевших. Корабль напоминал плавучую крепость, но совсем маленькую, с дымящей толстой трубой и гудящими турбинами. Айрхе пустили на судно без особых проблем, а вот у Виктора с Крысом потребовали сдать оружие. Виктор так сжал рукоять палаша, что костяшки побелели, но всё же позволил забрать клинок, и Крысу дал знак, чтобы слушался. Конфликты им не нужны.              Всех выживших загнали на нижнюю палубу, обустроенную под тюремный отсек. После настоящего заключения Хейду меньше всего хотелось вновь оказаться за решёткой, в окружении множества лиц, голосов и запахов потных тел. Отвратительно, но деваться было некуда. Несса пристроилась рядом на скамейке, Айлин прижалась к её боку и вздрагивала, если кто-то вскрикивал от боли. Загнанный адепт Мудрой судии метался между ранеными и помогал им, чем мог. Хейд отмахнулся от его помощи и поскорее забился в угол, подальше от чужих взглядов. Он то здесь слово подслушал, то там, и уже знал, что пароход держит курс к полицейскому участку Тараска, и это третья вылазка по спасению гражданских.              Не успел Виктор опуститься на пол рядом с Хейдом, как его перехватил за локоть сержант Келлаб:              — Вы ведь неплохо владеете мечом, мистер?              — Ровно настолько, чтобы суметь защитить себя.              Законник на это прищурился да скривил губы в усмешке.              — Кого вы хотите обмануть? Я видел, как вы держали меч — новички двигаются иначе. Нам нужны бойцы. Не стану врать: вряд ли вам за это заплатят… Но вместе мы спасём ещё множество жизней. А я, в свою очередь, оставлю при себе вопросы о том, где вы на самом деле раздобыли хранительский палаш.              Виктор кивнул. Не удивительно. И раньше ведуну дай только повод — сразу бросался кому-нибудь помочь. Но почему-то в его глазах застыло равнодушие, от которого по спине Хейда пробежал неприятный холодок.              Стены гулко подрагивали от вибрации двигателей. Душно. Хотелось вдохнуть поглубже, но боль в рёбрах каждый раз напоминала о себе. Ничего, Хейд вытерпит, ждать осталось немного — по скорости полицейские суда шустрее обычных. От жара и усталости неумолимо клонило в сон. Едва Хейд прикрыл глаза, как вдруг кто-то схватил его за волосы и дёрнул так сильно, что в шее неприятно хрустнуло.              — Эй, я тебя знаю! Несколько дней твою рожу на всех столбах расклеивал! — рявкнул грузный мужик. С его плеч свисал рваный серый пиджак, едва прикрывающий стянутую бинтами грудь.              Хотелось послать энлода в задницу, но Хейда словно обмотало колючей проволокой. Боль иглами пронзила всё тело, и вместо крика он мог лишь беспомощно хватать ртом воздух.              — Да ты, белорожий, одного айрхе от другого не отличишь. Вокруг и так врагов хватает, а ты на обычных граждан кидаешься! Всё из-за нашей крови, да?! — своими криками Несса успешно перетянула внимание на себя. Она с силой толкнула мужика обеими руками, но тот лишь слегка покачнулся.              — А ты меня не трогай, крысиная подстилка! — и энлод пихнул Нессу в ответ. Та ударилась лопатками о стену, очки съехали на кончик носа. — Среди нас преступник, он и остальных своих ублюдков подтянет — я сегодня такое уже видел! Полиция! Вышвырните его за борт!              Энлод подавился криком, когда Несса схватила со скамьи чей-то саквояж и огрела им обидчика с такой яростью, словно в неё вселилась сотня чертей.              Что началось!..              Искра вспыхнула и за секунду обернулась пожаром. Одни пытались удержать Нессу, другие, наоборот, подзадоривали её. Кто-то выкрикнул: «Это ашвайлийские паразиты принесли беду в Дарнелл! Это всё кровь Белых ворон! Дикая Кэйшес сама полукровкой была и чуть всю империю не сгубила! Теперь айрхе припёрлись, и город то трясёт, то народ с ума сходит!» — на что взбесились остальные айрхе, которым тоже не повезло застрять в клетке.              Меткий удар ногой в пах, и Хейд отвязался от урода в пиджаке. На хрен пароход, на хрен полицию — лучше свалить из этого змеюшника. Несса затерялась в мешанине тел, а вот Айлин сжалась на скамейке, закрыв ладонями уши. Хейд почти дотянулся до её плеча, но тучный энлод опередил его: схватил девочку за шкирку и встряхнул, как нашкодившего котёнка, крича ей в лицо про личинок паразитов.              Тонкий вскрик Айлин эхом отозвался в костях. В нос ударила вонь палёных перьев. Дерьмо! Хейд закрылся руками, хоть и понимал, что спасения от лазурного пламени нет. За миг до катастрофы раздался ещё один крик — Крыс проткнул чем-то плечо жирдяя и вырвал Айлин из его лап.              Кровь пролилась на доски палубы, и толпа вконец озверела. Хейд едва увернулся от летевшего в него кулака, и сразу — от ещё одного. С каждым шагом он оказывался всё дальше от Айлин, но у той появился защитник: Крыс скалился, рычал, взмахом руки распорол другому мужику щёку, и больше никто не рискнул к нему лезть.              — Что же вы за звери такие! — метался в панике адепт, тщетно пытаясь вернуть подобие порядка. — Где ваше благоразумие, люди! — но ему прилетело по голове, и он затих.              Прогрохотал выстрел. Сержант Келлаб, с потемневшим от гнева лицом, медленно зарядил патрон в револьвер. Не нашлось смельчака, готового проверить, кому он предназначался.              — Если к стае прибилось бешеное животное, то его лучше пристрелить, пока не заразило остальных. Выдайте мне зачинщика, иначе я буду искать сам.              Скрытый чужими спинами, Хейд собирался тихо отойти и сыграть положенную ему роль — измученного и раненого отца семейства, но кто-то схватил его за плечо и пихнул к сержанту. Все взгляды обратились к Хейду. Снова зазвучали обвинения:              — Он преступник! Преступник! Он всё начал! И баба его бешеная!              — Врёт, паскуда, этот беложопый нарочно провоцирует!              — Его рожа светилась на розыскных листах, вы на шрамы гляньте!              Сержант со щелчком взвёл курок. Все резко заткнулись. Теперь законник пригляделся к Хейду куда внимательнее, чем в почтамте.              — Шрамы и правда примечательные. По-хорошему надо найти гончий лист и проверить, но корабль уже тронулся, и никто не сойдёт с него, пока я не избавлюсь от зачинщика. Я не вправе рисковать жизнями тех, кто доверил нам свою безопасность.              Ох, непросто будет выкрутиться из такого блудняка. Смешно, но сейчас Хейд мог надеяться лишь на защиту толпы, которая чуть его не растерзала.              — Кто бы сомневался! Будь на моём месте энлод — ваш суд не оказался бы таким поспешным, а? Вы правда хотите пристрелить меня на глазах у жены и дочери? Мы тоже люди, Кэйшес вас прокляни! Мы тоже доверили вам свои жизни! Вы не можете проделать дыру в моей башке только потому, что я на кого-то похож. Все сегодня с ума посходили — и вы не исключение!              Слова попали в цель: в толпе слышались шепотки, а в глазах сержанта мелькнула тень жалости. Но этого мало, слишком мало. Нужно посеять в людях ещё больше сомнений, вот только у Хейда едва хватало сил выдавить из себя хоть слово. Как же душно, как же больно, но он должен вытерпеть!..              За спиной сержанта Келлаба выросла тень. Его шея оказалась в захвате, а собственный револьвер — у виска.              — Тихо. Без резких движений, — появление Виктора вышло настолько внезапным, что никто и охнуть не успел.              — Живыми вы отсюда не уйдёте, — просипел сержант и дёрнулся на пробу. Со стороны лестницы раздалась дробь шагов остальных констеблей. Сержант Келлаб стал для Виктора живым щитом, а револьвер — аргументом, который удерживал толпу на расстоянии.              — Давайте сразу внесём ясность, — от ледяного спокойствия Виктора по коже пробирал озноб. — Я никому зла не желаю, но и не позволю трогать моих людей. Если посидите здесь тихо, то я и моя компания мирно покинет борт в Тараске, а вы продолжите путь. Но если кто обнажит оружие — я всех уничтожу. Всех, — повторил он. В ярко-голубых глазах мелькнул опасный лихорадочный блеск. — Крыс, будь добр, выпусти своего друга.              Почему-то верилось, что если Хейд хоть на миг отведёт взгляд от Виктора, то случится нечто ужасное. Но когда за спиной раздались скрипучий смех, клёкот, и тут же следом — визг с криками, он всё-таки оглянулся через плечо. Выжившие жались к стенам, одна дамочка грохнулась в обморок, а адепт, к его счастью, до сих пор не очухался и не видел, как рядом с ним хрипела дымная тварь. Чёрт на всех шипел, сияли глаза-угольки, но он удивительно послушно сидел на плече Крыса. Как мальчишка умудрился приручить эту сволочь?              — Ведите нас к капитану, — Виктор слегка толкнул сержанта, чтобы двигался поживее.              Хитро придумано. На лбу Виктора не написано «Хочешь жить — держись подальше», кто-нибудь точно рискнул бы напасть. Но совсем другое дело, когда рядом с ним мерзко хихикала ведовская тварь.              Первым делом Хейд метнулся к Нессе: та полулежала у скамьи, опершись на неё плечом. И без того разодранный рукав платья оторвался и затерялся где-то, а рана у виска сочилась кровью. Несса промычала что-то невнятное, когда Хейд с Айлин помогли ей подняться.              — Почему все затихли? Мистер рыцарь делает что-то очень нехорошее, да? Мне тоже надо бояться? — прошептала Айлин, растерянно хмурив брови. Похоже, она не слышала чёрта, и это только к лучшему.              — Тебе — нет. Потерпи немного.              На выходе из тюремного отсека Хейд приметил толстенные стальные двери, как раз созданные для того, чтобы никто не смог выбраться наружу. Виктор понял его с полуслова и попросил Крыса задвинуть массивные засовы.              — Спокойно, спокойно, — Виктор стиснул горло сержанта чуть сильнее, когда тот задёргался в его руках. — Это ненадолго. Вы всех выпустите, как только мы уйдём. Я же обещал, что никого не трону, если все будут мирно себя вести. Не забыли?              Пот катился по вискам сержанта Келлаба, но как бы сильно в нём ни бурлила злость, он безропотно отвёл Виктора к рулевой рубке. Капитан — пожилой энлод с покрасневшими от усталости глазами — сначала даже не заметил незваных гостей: вместе с рулевым он был поглощён прокладкой курса по тёмным каналам. Услышав топот, он обернулся и схватился за саблю, но чёрт мигом сбил с него спесь. Рулевой вскрикнул и отпрянул, лихорадочно ища взглядом хоть что-нибудь, способное отпугнуть злого духа.              — Доброй ночи, мистер. Сержант Келлаб, — Виктор ткнул дулом в висок полицейского, — просил вам передать, что нужно остановиться у...              — Обводного канала, — вставил Хейд.              — У Обводного канала, — Виктор не стал спорить.              Капитан бросил короткий взгляд на сержанта — тот кивнул, насколько позволяла хватка на горле.              — Можно подумать, у нас без ведунов проблем мало, — тихонько вздохнул капитан и хлопнул по плечу рулевого, посеревшего от ужаса. От обоих веяло усталостью и смирением со всем происходящим дерьмом.              Вот так просто Виктор умудрился захватить целый, мать его, пароход.              «Выходит, мы теперь пираты?» — усмехнулся Хейд, стараясь хоть как-то себя приободрить. Он усадил Нессу на табурет и осмотрел её раны: кровь из разбитого лба залила пол-лица и никак не останавливалась, взгляд плыл, и её вырвало желчью. Скверно. Удар по голове — не то, что нужно было Нессе после крика Предвестника. Лишь бы она дотянула до цирка.              Хейд пытался разглядеть в иллюминаторах знакомые дома, но сегодня никто из фонарщиков не зажигал фонари, и тьма укутала улицы. Гул турбин потихоньку затих, и пароход остановился у причала. Первым на берег спустился Крыс. Шумно втянул воздух своим клювовидным носом, и только тогда махнул рукой: двигай, мол, за мной.              — Вам в этом городе жизни не дадут, — не сдержался сержант. Злоба всё-таки вырвалась на волю, пока он мог лишь наблюдать, как преступники спускались по трапу.              — Оглянитесь, мистер Келлаб. Никому в этом городе не светит спокойная жизнь, — ответил Виктор. Он остался на борту, ожидая, пока все благополучно уберутся подальше от причала. Крыс велел чёрту дожидаться на палубе — и, к удивлению, эта гадина вновь послушалась.              Хейд перекинул руку Нессы через плечо и пошёл следом за Крысом. Не будь так темно, он смог бы разглядеть сгоревший дом, в котором раньше жил. Но выбрал он это место не из сентиментальности: до «Фестиваля чудес» отсюда рукой подать, и всё же не так близко, чтобы полиция сразу проследила их маршрут.              — Спасибо, что защитил Айлин. Да и без твоего дымного друга всё могло кончиться плачевно, — Хейд на многое не надеялся, но было бы неплохо разговорить Крыса и узнать, каким образом тот вышколил чёрта.              — В роду Крыса много дейхе чё да. Предки разочаровались бы в Крысе, не защити он их наследие, — горец мельком глянул на девочку. — Даже такое непутёвое.              — Достал! Сколько можно! — Айлин в сердцах махнула перед собой кулаком. Знала бы, куда бить — точно попыталась стукнуть обидчика. — Катись обратно в свои горы и там ищи нормальных дейхе, а не таких ущербных, как я! Пусть я ничего не смыслю в твоих байках, зато прочитала больше книг, чем ты за всю жизнь увидишь. Вот ты знаешь о колониях, которые были до Тормандалла? Или какие народы живут за пределами твоих треклятых гор? Почему у берегов Ашвайлии всегда бушуют цунами? Хотя бы слово такое — «цунами» — знаешь? А? А?!              Крыс поморщился.              — Вся эта чепуха не поможет выжить.              — Зато дураком перестанешь быть! За сто жизней ты не узнаешь и сотой доли из того, что в моих книгах написано, — Айлин упрямо оставила последнее слово за собой.              Наблюдать за их перепалкой оказалось… даже любопытно. Впервые на памяти Хейда его подопечная общалась с ровесником — Крысу едва ли стукнуло двадцать, а для энлодов это не возраст. Думал, что Айлин начнёт робеть, зажиматься, но нет. Воспитание Нессы давало о себе знать: больно щипаться, как Гусыня, она научилась, но мягкости и лукавой доброжелательности Матушки ей пока не хватало. Хейд мог бы научить её, как правильно носить маски, а главное — когда их менять. Но время, на всё нужно время. И пусть у Хейда отобрали его любимые часы, их тиканье всегда звучало в голове.              На окраине города было заметно спокойнее, чем в центре, но эта тишина казалась обманчивой — словно Дарнелл затаил дыхание перед криком. Вдруг со стороны реки донёсся глухой хлопок. Выстрел? Неужели законники смогла подловить Виктора?              Айлин прижалась к Хейду, прошептала тихо, что кто-то к ним идёт. Вскоре из-за угла и правда показалась высокая тень, которая могла принадлежать лишь одному человеку. От него отделилась тень поменьше — и шустро скользнула обратно в идола.              — В тебя стреляли? — Хейд бегло окинул взглядом фигуру Виктора, когда тот подошёл ближе. С него ведь станется и с дыркой в голове делать вид, что всё в порядке.              — Мистер Келлаб решил помешать мне сойти с корабля. Пришлось его напугать слегка, чтобы одумался, — ответил Виктор с маленькой, но очень уж подозрительной заминкой. Вернулся он не с пустыми руками: в одной сжимал хранительский палаш, а другой — облепленный марками топор, чем порадовал Крыса.              Как Хейд и рассчитывал, путь до парка не занял много времени. Когда дома расступились и впереди показались тёмные силуэты деревьев, он с тревогой вгляделся в небо: клубится ли над цирком дым, не полыхает ли зарево пожара? Парк казался нетронутым. Только у новостного столба, на котором висело его лицо, горела мусорка.              Виктор остановился у арочного входа в парк.              — Крыс, дальше веди их сам. Мне там будут не рады, а тебя циркачи знают. Лучше я вернусь в Горбы.              — Как же так, мистер рыцарь? — встрепенулась Айлин. — Вы столько для нас сделали! Дядюшка Майр вас озолотит, когда я всё расскажу.              — Она права, — подхватил Хейд. — Уж переночевать-то тебя пустят. Я тоже слово замолвлю, если понадобится.              Но Виктор только покачал головой. Вот упрямец!.. Хотя это могло сыграть на руку.              — Хорошо. Раз ты всё ещё полон сил, то я пойду с тобой.              Теперь настал черёд Виктора смотреть на него, как на сумасшедшего.              — Я не собираюсь тащить тебя до Горбов на своём плече.              — И не надо, я почти здоров, — и Хейд легонько стукнул себя в грудь.              — Ненадолго.              Прозвучало как угроза, но Виктор был скорее обеспокоен, чем зол.              — Старик, ну ты-то чего? — Айлин дёрнула Хейда за рукав. — Сейчас нельзя разделяться. Впервые за много-много лет мы соберёмся все вместе: ты, Несса и дядя Майр! — Она тихонько вздохнула: — Почему ты вечно торопишься меня бросить, а?              Подлый приём. Зря Хейд её недооценивал. Конечно, ему хотелось остаться: увидеть Майра с леди Удачи, убедиться, что с цирком всё в порядке, да и ноги отваливались от усталости — после тюрьмы он заметно ослабел. Но…              — Я должен увидеть Айру. Сегодня Левиафаны наверняка воспользуются шансом до него добраться.              — Даже если так, чем ты поможешь? Сразишь врагов сарказмом? — Виктор скрестил руки на груди и смерил Хейда своим излюбленным взглядом «смотри, какой я грозный». — Видел я твоего брата в деле. Он прекрасно знает, как за себя постоять.              Они могли ещё долго мериться упрямством. Крыс понял это сразу, буркнул: «Крыс устал и хочет жрать», забрал у Хейда свой кейп, да поплёлся по тропинке вглубь парка.              — Старик, ну хватит, пошли вместе! — Айлин в отчаянии вцепилась в Хейда обеими руками.              В глубине души Хейд и сам понимал, что должен остаться. Какая-то часть него вопила: если уйдёшь сейчас — пропадёшь. Но другую часть манило, как заговорённого, в сторону Горбов, и ничего с этим поделать он не мог. Хейд наклонился, поцеловал Айлин в лоб и мягко подтолкнул к горцу. Та отвернулась от него с гримасой вселенской обиды и шмыгнула носом.              Один Виктор застыл как идол.              — Иногда мне кажется, что начинаю тебя понимать, но в такие моменты вижу, что нет — ни капли.              — Я часто ловлю себя на тех же мыслях. Но это неважно, пока у нас выходит слаженная работа, верно? — Хейд улыбнулся. — Айра — моя семья. Я не успокоюсь, пока не увижу, что он в порядке. Понимаешь?              — Нет, — честно ответил Виктор. — Не понимаю. Но переубедить тебя всё равно не смогу.              От цирка до Горбов путь был недолгим, но добираться пешком — безумие. Лучше найти лодку. Пока Хейд с Виктором рыскали по набережной, им не попалось ни души. С одной стороны — и хорошо, так спокойней. А с другой… Жутко было видеть Дарнелл настолько вымершим.              Наконец-то удача повернулась к ним не задом: у причала на воде покачивалось забытое кем-то корыто. Краска облезла с бортов, но корпус выглядел целым, да и в баке сохранилось немного топлива. Когда Хейд коснулся мотора, тот ещё не успел остыть. Под сидением лежала сумка — внутри нашёлся кошелёк с парой десятков шиллетов. Хозяин бросил свои пожитки недавно и явно в спешке.              На удивление Виктор не возражал против идеи «позаимствовать» лодку. Старый мотор фыркнул, похрипел, но с третьей попытки Хейд всё-таки заставил его завестись. Едва судно отплыло от берега, как сразу же налетел встречный ветер и хлестнул, как плеть, пробирая холодом до самых костей.              — Надо было в дом какой заглянуть, да стащить тряпку потеплее… Нам-то не привыкать, верно? — с усмешкой спросил Хейд, обхватив себя руками. Ещё немного, и зубы перестанут попадать друг на друга.              Раньше Виктор забавно дёргался при любом упоминании мародёрских похождений, но сейчас подколка отлетела от него, как искра от контакта. Не сказав ни слова, он снял пальто и кинул его Хейду в руки. Отказываться от такого подарка было глупо и бессмысленно: Хейд с головой закутался в тёплую шерсть и устроился на дне лодки, где ветер казался не таким жестоким.              — Как поживают твои воспоминания? — спросил он, когда устал от гнетущего молчания, разбавляемого шумом мотора.              — Я всё вспомнил.              Хейд ждал продолжения, но его не последовало.              — Да ладно! И кем ты был? Каким-нибудь благородным сынком? Выбил наследство и на эти деньги прикупил своё модное пальто? — шутливо спросил он, пытаясь выдавить из подельника хоть какую-то эмоцию.              В ответ тишина. На этот раз — зловещая.              «Н-да, новые знания явно не принесли ему покоя», — Хейд покачал головой. Что-то в башке ведуна капитально сломалось, у него на такое чуйка. Возможно, он смог бы и помочь — столько лет ведь занимался тем, что чинил сломанное. Но пока Виктор явно не готов к ремонту.              Ветер разогнал тучи, и луна залила холмы Горбов тусклым серебром. Мотор чихнул надсадно и заглох: топливо кончилось. Пришлось Виктору налечь на вёсла. Лопасти одно за другим погружались в тёмные воды, рассекая островки мусора — фантики от карамельных рыб, ленточки конфетти, окурки от папирос. Едва лодка подплыла к причалу, как парочка перепуганных айрхе спрыгнула с ограды и рванула в сторону Муравейника. Видимо, слухи о погромах добрались и до этих мест.              Жуть как не хотелось вылезать из кокона, но пальто волочилось по земле и мешалось под ногами. Пришлось вернуть его Виктору. Всё равно до центрального холма отсюда рукой подать, там уж Хейд найдёт тряпку потеплее. А завтра, набравшись сил, он отмоется в бане, сменит тюремную робу на приличный костюм — и можно жить. Прекрасный план.              — Что-то здесь не так, — пробормотал Виктор, не разделяя воодушевлённый настрой Хейда. Почему-то он уставился на небо, хотя это последнее место, откуда можно было ожидать набега Левиафанов. — Спички есть?              Хейд покачал головой. Обычно он всегда держал в подсумках и зажигалку, и часы — эх, как жаль часы!.. Но всё осталось в тюрьме. Вдруг ему на плечо легла большая ладонь.              — Не ходи к брату, Хейд. Давай переждём ночь в доме призрения. Я серьёзно. Будь у меня огонь, я бы увидел…              — Я понимаю, что Айра оставил о себе не лучшее впечатление, — Хейд переключился на дружелюбный тон: недостаточно приторный, чтобы ведун разозлился, но достаточно мягкий, чтобы его успокоить. — Он не так ужасен, правда. По крайней мере, со мной. Я загляну к тебе завтра, и если не появлюсь до заката...              — До рассвета, — голос Виктора резал как клинок. — Надеюсь увидеть тебя живым и здоровым. Иначе в следующий раз я щадить твоего брата не стану.              — Эй, дай мне время отоспаться!              Виктор не ответил. Просто развернулся и зашагал в сторону дома призрения, растворившись во тьме в тот же миг, когда ветви яблонь скрыли его от лунного света.              «Он всегда был такой занозой? Или просто ищет повод надрать Айре зад?» — пока что эти вопросы остались для Хейда без ответа.              На вершине руин дворца мелькал огонёк — словно маяк, что звал к себе. Обычно Айра тщательно скрывал все следы своего присутствия, а тут зачем-то развёл костёр на крыше единственной худо-бедно уцелевшей башенки.              «Надо же было мелкому именно сегодня забраться куда повыше», — Хейд обречённо вздохнул.              И всё-таки вот он — конец пути. Смог. Справился. Вернулся. Осталось пережить несколько десятков ступеней — сущая мелочь, если бы не усталость, которая с каждым шагом выжимала из тела последние силы. Ничего. Скоро Айра заварит самый вкусный в мире чай, а потом — на лежак и спать. Не так уж много Хейд просил от жизни, верно?              Последняя ступенька далась тяжелее всего, но и она осталась позади. Хейд обессиленно прислонился к стене из тёмно-серого, изъеденного временем камня и огляделся. В центре площадки горел сложенный из кирпичей очаг — пламя трепетало, бросая тени на стоящую рядом странную конструкцию. Хейд сощурился, пригляделся к диковинке — и мороз пробежал по коже, но не от холода.              Из переплетённых ветвей сколотили треногу, удерживающую высокий кол. И на коле том висел скелет. Человеческий, мать его, скелет! Довольно большой, наверняка энлодский. В пустоту между ключицей и грудными позвонками вставили костяную лапу Предтеча — она сияла и переливалась, напоминая окаменевшее пламя.              У очага, на коленях, сидел Айра; живой и вроде бы здоровый, но с Хейда схлынула вся радость от их встречи. Сгорбившись над журналом, тот лихорадочно чиркал карандашом всё новые и новые заметки. Ветер лениво трепал перья на плаще — опять Айра достал этот пылесборник.              — Что за хрень ты построил?!              — А, Хеди, ты вернулся, — отозвался Айра будничным тоном, не поднимая глаз от записей. — Внизу осталась похлёбка с грибами. Поешь, переведи дух, а я скоро закончу и спущусь.              — И это всё? «Иди супа хлебни» — всё, что ты хочешь мне сказать? — каждое слово отзывалось болью в рёбрах, но Хейда слишком распирало от злости и обиды, чтобы промолчать.              Рука Айры застыла над страницей, так и не закончив строчку. Он повернулся к Хейду и с натужным усилием растянул губы в улыбке — половину его лица словно обтёрли наждачкой. Неужели это Виктор постарался? Выглядело жутко. Не столько из-за шрамов, сколько из-за ощущения, что Айра судорожно подбирал нужное выражение лица.              — Я рад, что ты жив, — ответил он с заминкой. — Прости, но я должен завершить ритуал как можно скорее. Мы обязательно поговорим обо всём, но — позже. Всё равно ты едва стоишь на ногах. Сейчас тебе лучше отдохнуть, Хеди.              Хейд снова окинул взглядом сооружение из человеческих останков, но не выдержал, отвернулся. Мерзость. Тошнило от одной мысли, что Айра своими руками таскал эти кости, не хотелось даже знать, откуда они взялись… Хотя почему не хотелось?              — Нет, Айра. Я не уйду, пока ты не объяснишь мне, что это, мать твою, такое!              — Ну… запасной план? — Айра пожал плечами. — Дар Берислава сработал как надо, но тот, что принадлежал Тарнетт, почему-то оказался пустым. Из него успели высосать всю энергию, а без неё Горнило не откроется. Тогда я стал думать, как всё исправить… И придумал! Помнишь, ты однажды целую лекцию мне прочитал про эти… как их… проводники, батареи, транзисторы и прочие твои премудрости? Суть я тогда уловил. И придумал, как зарядить Дары, Хеди! — в его голосе прозвучало куда больше радости и восторга, чем от встречи с якобы погибшим братом.              Многосуставные пальцы впились в череп, от их касания по костям расползись пятна, похожие на плесень. Как Айра мог с благоговейным восторгом смотреть на этот уродливый кусок древних останков? Всё, что сейчас здесь происходило, выглядело не просто мерзко — неправильно. Беззаконно. Хейд нутром чуял: то, что задумал Айра, — за гранью здравого смысла.              — Сегодня идеальная ночь для этого, — продолжил Айра с улыбкой. — Столько смертей... Столько душ. То самое топливо, способное насытить Предтеча. Но это сложный процесс, а у меня нет права на ошибку. Мне нужна тишина. Покой. Я должен сосредоточиться.              Слова брата с трудом укладывались в голове. Хейд верил, правда верил, что смог перебороть себя, ради брата смирился с его миссией и мутным прошлым, с тем, какими силами тот злоупотребляет, но… нет.              — Что ты несёшь?! — сорвался он. — Город в агонии, а ты говоришь о нём, как о сервированной закуске! Во имя великой цели ты и меня скормишь древним костям, если я умру? — Хейд махнул рукой в сторону скелета.              — Я поклялся, что дам тебе уйти с миром.              — А ещё ты «пойдёшь против любых законов, если это поможет делу». Почему я должен верить, что не стану очередным ингредиентом для твоих ритуалов? Запихнёшь мою душу в зеркало и будешь расспрашивать про транзисторы, чтобы дверь Горнила починить. Ищейка много рассказал про ваше прошлое. Ты всегда предавал людей, которые тебе верили, — Хейд горько усмехнулся. — Что за бред: энлоду-убийце я доверяю больше, чем родному брату! Айра, прошу, дай мне хоть чуточку, — он показал пальцами расстояние не больше горошины, — стимула верить в тебя и во всё это безумие.              — Тот самый Ищейка, что подчиняется Молчащему? Тот самый энлод-убийца, который тоже марионетка Древнего? И ты поверил им больше, чем мне? Но почему?              В голосе Айры прозвучало столько искренней обиды и непонимания, что просто смешно. Если он надумал вновь прикинуться бедным-несчастным братиком, которому всё прощалось, то сейчас этот фарс только сильнее разозлил Хейда:              — Ты постоянно врал мне!              — Не врал, — Айра покачал головой. — Просто… не договаривал. Иногда. Ты рос в совсем ином мире, Хеди. Я боялся, что правда тебя отпугнёт. Однажды я дорого заплатил за лишнюю откровенность… — Он запнулся и торопливо добавил: — Нужно было время, чтобы ты понял меня. Мой путь.              — Тогда объедини наши разумы. Покажи этот путь и какая роль мне в нём уготована. Без утайки и недомолвок, — Хейд сделал несколько шатких шагов и протянул руку. Айлин говорила, что враньё похоже на ожог крапивой. Вряд ли он сможет почувствовать эмоции также тонко, но попробовать стоило. — Ну? Чего медлишь? Для тебя это раз плюнуть.              Сердце гулко стучало в ушах, пока он ждал хоть какой-то реакции. Но Айра лишь отвёл взгляд.              — Прости.              Рука Хейда безвольно опустилась. Сломалась та опора, что помогала ему из раза в раз стискивать зубы, лезть в логово то Левиафанов, то Хранителей, пережить пулю и тюрьму, пробираться квартал за кварталом через обезумевший Дарнелл, чтобы вернуться на этот сраный холм, к брату, для которого он — расходный материал в его героической битве против мёртвых.              — Но я правда стараюсь уберечь тебя, как могу. Ты мне дорог, Хеди, и…              — Айра.              — Да?..              — Пошёл ты на хрен.              Айра дёрнулся, как от пощёчины, скомкал перья на плаще и опустил голову. В детстве он всегда так съёживался, когда его ругали.              — Но как старший рода я обязан приглядывать за тобой, — сухо добавил Хейд, не скрывая обиду. — Вот только плясать под твою дудку я больше не стану.              Это был порыв на грани отчаяния. Айра — такая же марионетка, и нужно оборвать нити, связывающие его с пернатой бабой. Прямо сейчас, пока тот разбит и растерян. Хейд вцепился в плащ и потянул на себя — долой эту пыльную ветошь!              — Ты что творишь?! Остановись!              Когда шнурки натянулись под горлом Айры, норовя вот-вот лопнуть или задушить, он оттолкнул Хейда от себя. Удар вышел грубым, но не сильным. Хейду хватило и этого. Перед глазами закружились беззвёздное небо, скалящийся череп и побледневшее лицо брата. Он почувствовал жар очага у затылка, внутри всё сжалось в ожидании удара о кирпичи, но Айра успел схватить его за руку и оттянуть в сторону. Яркая вспышка, вскрик брата — всё покатилось Кэйшес под юбку так внезапно, что Хейд не сразу понял, что случилось.              Огонь зацепился за край плаща и стремительно побежал вверх, пожирая перо за пером.              — Брось, твою мать, да брось уже! Не спасёшь! — Хейд вновь попытался вырвать плащ, но Айра вцепился в него, как одержимый, тщетно сбивая пламя ладонями.              Они боролись с огнём и друг другом так яростно, что не заметили, в какой момент задели треногу. Айра успел лишь толкнуть Хейда в сторону, прежде чем скелет с грохотом рухнул на его место, придавив собой плащ. Огонь мигом перекинулся на кости, словно те были вырезаны из дерева.              — Ты всё испортил! Всех нас погубил! — взвыл Айра раненым зверем, и пламя ревело ему в унисон. Он бросился спасать журнал: голой рукой сбил огонь с края обложки, не обращая внимания на ожоги.              Кость Предтеча загорелась изнутри красноватым сиянием. Каменные суставы шевельнулись, как лапки насекомого, с сухим щелчком разминаясь после долгого бездействия. Тонкие фаланги с новой силой вонзились в глазницы и носовую кость энлодского черепа.              — Айра! Эта хреновина ожила! — Хейд схватил осколок кирпича и швырнул его в черепушку — вдруг успокоится? Удар только выбил пару зубов. Руки скелета задёргались и начали царапать пол, пытаясь найти опору. — Айра, чтоб тебя, хорош глазеть! Останови это!              — Я… Я не знаю как!              Верёвки лопнули, и скелет сбросил последние оковы. Из глазниц потекла чёрная жижа, она обильно сочилась изо рта и сочленений между костями. Там, где жижа падала на пал, огонь окрашивался в фиолетовый и поднимался выше, будто питаясь ею.              Айра подхватил Хейда за пояс и, почти волоком, оттащил к спуску. Всё вокруг заволок дым и пугающее лилово-пурпурное сияние осквернённого пламени. Братья рванули вниз по винтовой лестнице, преследуемые скрипом оживших костей. Тяжело дыша, спотыкаясь на каждой ступени, они, наконец, вырвались наружу — к холодному, свежему воздуху.              — Да что это… за дрянь?! — выдохнул Хейд, захлёбываясь собственным дыханием.              — Я не знаю! Догадываюсь… Неважно! Ритуал нарушен, силы Предтеча скоро иссякнут. Главное, чтобы он не нашёл новые — в нас, например. Уйдём с холма, и всё само закончится… надеюсь, — Айра поднял отчаянный взгляд на башню. — Что ты натворил, Хеди. Что же ты натворил...              Его голос заглушили грохот и скрип дерева. Из пролома в стене башни вылез объятый пламенем скелет — будто чудовище из кошмаров Предвестника прорвалось в явь. Он ползал на четвереньках, извиваясь и цепляясь костлявыми пальцами за трещины в кладке, оставляя за собой следы чёрной жижи. Предтеч хотел их сожрать — его голод был осязаем. Неужели Соловей почувствовал такой же зуд в голове — зов, приказывающий отдать свою жизнь вечноголодной твари, — прежде чем затянул петлю на шее?              А потом небо пошло трещинами. Сгусток тьмы отделился от облаков и стремительно полетел к холму. Внутри Хейда всё обмерло. Он схватил Айру, не то желая прикрыть собой, не то сам в поисках поддержки. Про Последний Час так и говорили, что небеса расколются на части и беззвёздная тьма поглотит землю.              Едва скелет успел поднять голову, как тень обрела форму гигантской птицы. Клюв, похожий на клинок из лазурного света, обрушился на Предтеча и проломил стену. Развороченная башня осела и начала медленно, но неотвратимо накреняться, осыпая холм дождём из камня и пепла.              — О нет, — прошептал Айра. В его голове не было ни крупицы радости или облегчения. Он перекинул руку Хейда через плечо, схватил покрепче за пояс и поковылял прочь с холма, пока башня не рухнула им на головы. — Убирайся с Горбов, Хеди! Ползи, если не можешь идти. И больше сюда не возвращайся, слышишь?!              Птица ударилась о землю и обратилась в женщину с птичьим черепом на голове — страхолюдину из воспоминаний Айры. Её нагое тело выглядело до ужаса тощим: пепельная кожа туго обтягивала кости. На вид хрупкое, эфемерное, оно сумело удержать на себе тяжесть башни, не позволив ей рухнуть. Вместо стоп землю пронзили костяные обломки, похожие на чёрные шипы, выросшие из ног ниже колен. От её касания пожухлая трава съёжилась и рассыпалась трухой. Теперь Хейд понял, почему на центральном холме не осталось ни одного живого дерева. Глашатай вытягивала силы из всего вокруг, её крылья были пустотой, в которой умирал даже свет от огня.              Можно понять, почему Айра всегда покорно слушался пернатую бабу. Лучше так, чем переходить ей дорогу.              Подаренной им минуты хватило, чтобы добраться до подножия холма и укрыться под каменной аркой. Позади раздался страшный грохот, от которого затряслась земля — словно рядом рванул ещё один здоровенный отопительный котёл, как было в тюрьме. Башня всё-таки рухнула, накрыв пернатую бабу под собой.              За этот злосчастный день Хейд пережил столько, что, похоже, в нём не осталось ни капли эмоций — даже страха. А может, это Айра опять что-то с ним вытворял, пока в отчаянии прижимал к себе, хотя сам же гнал прочь. Мимо них по склону катились обломки, несколько кирпичей с глухим стуков врезались в арку. Вокруг центрального холма один за другим вспыхивали огоньки — устроенный переполох разбудил всех и в доме призрения, и в Муравейнике. Если местные из любопытства подойдут ближе к холму, а Предтеча выберется из-под обломков…              Над Горбами прокатился рёв — в нём слились десятки, сотни человеческих голосов, но принадлежать они могли только чудовищу. Из огня и пыли вырвался птичий череп, а за ним потянулась лишь половина исполинского остова, покрытого клочьями перьев. Тварь стремительно ползла к арке, а позвоночник, волочащийся по земле, оставлял за собой дымный след. В глазницах всё сильнее распалялось лазурное пламя, как в кузнечном горне.              Айра отпустил Хейда и кинулся навстречу искалеченной птице. Тянул к ней руки, кричал, срывая голос:              — Остановись! Молю тебя! Я всё исправлю! Ещё можно всё исправить!              Он мог разжалобить любое сердце, но не мёртвое. Гигантский клюв отшвырнул Айру в сторону, как досадную помеху.              Пернатая баба пришла за Хейдом. Он не пытался сбежать — что толку? Лишь смотрел заворожённо, как тварь неумолимо приближается к нему и всё живое тлеет от её касания. Череп навис над Хейдом, и мир смолк.              Они уже проходили это однажды. Птица раскрыла клюв, и её крик утянул Хейда во тьму.