Ворон ворону глаз не выклюет

      Каждое землетрясение оставляло на стенах кондитерской фабрики имени С. Ламарка всё новые и новые трещины, извилистые, как морщины на лице старика. Под отколовшейся краской проглядывала кирпичная кладка, похожая на гнойные язвы. Старомодное, по-своему красивое здание выглядело мрачным памятником Дарнеллу, история которого закончилась сегодня. После Дня основания была надежда, что со временем город поднимется с колен, а кто теперь возьмётся за этот могильник, в котором не останется ни людей, ни зверей, ни домов — одни только бедствия?              — Узрити-ка: нас уже встречают, — Лиховид притормозил лодку вёслами. Мотор заглох полчаса назад, до базы пришлось грести своими силами. У Виктора начал дёргаться глаз от потока жалоб на усталость и мозоли, но степняк вечно старался скинуть на других свои обязанности, пусть хоть иногда поработает руками. Диана сочувственно гладила Лиховида по колену, но сама браться за вёсла не спешила.              На крыше кондитерской, за толстыми кирпичными трубами, и правда шевелились тени. Виктор осторожно поднялся, стараясь подстроиться под покачивания лодки, и помахал над головой руками, чтобы не пристрелили ненароком. В ответ ему махнули зелёной тряпкой — цветом мира. Признали.              — Я ж неделю не сумею пальцы разогнуть, — горестно вздохнул Лиховид и вновь налёг на вёсла. Забор вокруг фабрики сдерживал дрейфующий по затопленным улицам мусор, и с каждой минутой его становилось всё больше: он собирался в островки из обломанных досок, веток, бумажек, кусков льда, одежды, и чёрт знает чего ещё — всё слилось в однородную грязевую массу. Лиховид замолк ненадолго, пока сосредоточился на том, чтобы не напороться бортом на крупные обломки.              Лодка неспешно проплыла между раскрытыми створками ворот. Через окна можно было оценить, что творилось в производственных цехах: потонули все медные котлы, от которых и спустя годы простоя пахло карамельным сиропом, и только ржавеющие механизмы торчали из воды, как останки древнего чудовища. Вскоре со второго этажа скинули канат. Едва Виктор забрался наверх и спрыгнул с подоконника, как его стиснула в объятиях Райхана; даже с одной рукой она умудрилась выдавить из лёгких весь воздух. Судя по помятому виду Лиховида с Дианой, им уже досталась своя порция радости от шина.              — Я думала, вас смыло в море, раз так долго не было вестей.              — Не поверишь, но мы спасали людей. Иногда нам даже говорили «спасибо», — и Диана усмехнулась, будто услышала одну из лиховидовских шуток.              — А ещё мы подкинули Змея в гнездо ромбов, — Лиховид приставил к щекам ладони с растопыренными пальцами, намекая на бакенбарды Славомира. — Преизлиха хочется знать, кто кому раньше башку откусит.              — До Муравейника, как понимаю, вы не добрались, — Райхана нахмурилась и упёрла руку в бок. — Где тогда Хранителей потеряли?              — Хранителей давно нет, — порой Виктор чувствовал себя рекламным мехатроном, который обречён повторять одну и ту же фразу, пока заряд не кончится. — Мы разделились, но они давно должны были вернуться.              — Видимо, у нас стало меньше голодных ртов, — Райхана пожала плечами, судьба бывших недругов её не особо заботила. — Хватит меня взглядом сверлить, Виктор, а не то последний глаз выпадет от натуги. Чёрные и раньше кидали нам крошки, ровно столько, чтобы от голода не загнулись. Думаешь, теперь они щедрее станут?              Виктор вздохнул и потёр переносицу. Пока все на нервах, хотя бы он не должен поддаваться панике, но ему всё сложнее подавлять вспышки раздражения от подобных разговоров. Один из осколков его души так и рвался перехватить громкоговоритель, но Виктор пока держал себя — всех «себя», — в узде.              — Где я могу найти Ведьму? Мне нужно поговорить с ней. — И Виктор добавил с опаской: — Она ведь успела выбраться из подземелий?              — Успела, чёрная дамочка вызвала её к себе. Карамия ходила сама не своя и предупреждала о страшной беде всех, до кого могла дотянуться. Я думала, она предчувствовала только этот… крик земли, — Райхана поёжилась при его упоминании, — но Карамия уговорила меня послать духов-разведчиков. Благодаря ей мы успели и Ведьму вытащить, и маски. К сожалению, тех бедолаг, что висели на стенах, мы оставили воде… Пусть Двуглавый присмотрит за их душами. Зато мы спасли почти все припасы, — она обвела рукой стоящие вокруг ящики. — Вот уж за что можно похвалить Хранителей, так это за умение быстро сориентироваться и выполнять приказы без лишней суматохи.              Виктор открыл было рот, чтобы поправить Райхану, но мысленно махнул рукой. Хоть раз похвалила бывших врагов, и на том спасибо. Закончив свой спонтанный отчёт, Райхана мигом нашла куда пристроить Диану с Лиховидом, и стоило последнему начать жалобную песню, как его мигом заткнули: «Все здесь устали, а ну, живо дуй на крышу помогать дозорным!» Пока им не придумали занятие похуже, Диана тихонько взяла мужа под локоть и увела за собой.              «Понимаю, почему ты хотела перетянуть Райхану на свою сторону», — мысленно обратился Виктор к Катерине. За месяц в роли мастера Клинков он понял её лучше, чем за все годы их так называемой дружбы. Периодами на сердце давила мысль, что он повторил ошибку с Хейдом: взялся за оружие вместо разговора — а потом вспоминал, как Катерина дважды первая направила на него дуло револьвера. Пытаться что-то исправить в их отношениях нужно было гораздо, гораздо раньше.              Второй этаж фабрики разделялся на небольшие кабинеты, сейчас переоборудованные под жилые комнаты. Запихнуть в них всё добро, которое хранилось в цехах и бункере, оказалось непростой задачей: пришлось блуждать по лабиринту из ящиков, бочек и мешков, и всё это в полумраке — электричество больше не работало. Всю фабрику пропитала затхлая сырость, от неё с каждым вдохом будто разрасталась плесень в лёгких.              — Как понимаю, спальных мест не осталось, — заметил Виктор, протискиваясь между наставленными друг на друга бочками.              — Твою комнату тоже пришлось занять, ты уж не злись. Посмотрим, как дальше себя поведёт вода. Если она с нами надолго, то перетащим часть вещей в одно из соседних зданий, а жить останемся здесь. Тесновато, зато отапливать проще, — сказала Райхана, протиснувшись следом. — Да не переживай ты, прорвёмся.              «Неужели у меня настолько измученный вид?» — Виктор заставил себя взбодриться и состроил гримасу посуровей. Он помнил, как в былые времена все Хранители равнялись на Дариуса Тарнетта: в любой ситуации он выглядел непоколебимой скалой, и другие старались ему соответствовать. При всей неприязни к бывшему мастеру, Виктор решил использовать опыт предшественника. Должны же Клинки хотя бы в его лице видеть уверенность в завтрашнем дне.              — И кстати… — спохватилась Райхана, когда они почти дошли до кабинета Светланы. Она положила руку на плечо Виктора и улыбнулась. — Спасибо. Я сразу смекнула, кто нас защитил от крика земли. Мы все после Холодного Пика не в лучшей форме, без твоей помощи половину народа скосило бы насмерть. Для новичка у тебя неплохо вышло.              Виктор устало улыбнулся в ответ. Хоть кто-то оценил его старания.              Жаль было расставаться с Райханой, но ту ждало множество дел, а Виктора — ещё один разговор, увы, не настолько приятный. Он коротко постучал в дверь и услышал такое же короткое «Входите». Последний раз он участвовал в совете ферзей позавчера, а казалось, что месяц назад — так много всего произошло за считаные часы. Изменился город, изменилась кондитерская фабрика, и особенно этот кабинет: Светлана ревностно соблюдала порядок в своих вещах, ведь у неё хранились важные документы, но теперь все бумаги собрались в хаотичные кучи, чтобы освободить место для припасов.              — Явился, — буркнула Ведьма. Она сидела на ящике, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди: как обычно, всем видом показывала, насколько ей не нравилось сборище ферзей, даже если в этот раз не было Славомира.              Светлана с Варгером стояли напротив карты Дарнелла, исписанной пометками ещё с прошлого собрания, когда обсуждали вылазку в Горбы. У обоих лица были мрачные, как на похоронах.              — Вы добрались до Муравейника? — первым делом спросила Светлана.              — Нет, — Виктор смекнул, что сейчас никому не было дела до полного отчёта.              — А придётся, — Светлана повернулась обратно к карте. От её обманчиво хрупкой фигуры в чёрном мундире веяло тревожностью. — Мы предполагаем, что в катастрофе виновата плотина Вердиша. Если так, то, скорее всего, потоп уничтожил ещё несколько посёлков и лагерей Гвардии выше по реке… Но узнать реальное положение дел невозможно из-за странных помех в радиосвязи. Мистер Варгер, можете кратко повторить то, что мы обсуждали раннее?              — Из трёх островов Ахерон находится в низине, вряд ли там что-то уцелеет, кроме Губернаторского дворца. Ситуация на Паясе не сильно лучше. Безопаснее всего сейчас здесь, — Варгер постучал пальцем по Горбам на карте. — Это самое высокое место. Риск затопления минимальный.              Виктор обвёл взглядом ферзей и принял угрожающую позу: скрестил руки за спиной и выпрямился во весь немалый рост.              — В этот раз вы хотите послать отряд не для разведки, а для зачистки?              — Вы всё верно поняли, мистер Раймонд, — тихо сказала Светлана, не отрывая взгляда от карты. — С самого начала мне поступил именно такой приказ. От айрхе слишком много проблем, нужно было разобраться с ними так или иначе.              — И если «разобраться с проблемой» руками Клинков, то можно будет обозвать нас главным злом, и Чёрная гвардия показательно накажет потерявших берега наёмников, когда народ начнёт возмущаться слишком громко?              — Я надеялась на ваш успех с Муравейником, тогда у меня появились бы аргументы, чтобы убедить начальство обойтись без радикальных мер. Но теперь… Даже если мы наладим радиосвязь, то не стоит ожидать чуда. По всей империи идёт война, везде не хватает еды и оружия. Мы остались один на один с гибнущим городом, который кишит врагами, а у нас не будет и такой мелочи, как пригодной для питья воды, кроме снега на крышах.              Скрипнула кожа перчаток, когда Виктор с силой сжал кулаки. Неужели всех устраивала идея принести Муравейник в жертву? Даже Ведьму?              — Если выбирать между выживанием Муравейника и Клинков, то я выберу Клинков, — ответила Ведьма, верно разгадав вопрос во взгляде Виктора.              Все сошли с ума. Или Виктор не понимал что-то для всех очевидное. Если бы он знал, что его будут принуждать к геноциду айрхе, то сдался бы Двуглавому ещё в Холодном Пике.              — А если вода спадёт уже завтра? Мы вернёмся в кондитерскую и сделаем вид, что вымерший Муравейник — не наша вина? — Виктор не терял надежды достучаться хотя бы до Светланы.              — В любом случае ресурсы ограничены, и на весь город их не хватит. На Горбы… точно нет.              — Убийство — самое простое решение, уж я-то хорошо знаю, — процедил Виктор сквозь зубы. — Но и последствия у него разрушительные. Может всё-таки лучше искать новых союзников, а не наживать ещё больше врагов? Мы можем поделиться с айрхе припасами, а в обмен попросить их пустить на свою территорию. Вместе соберём и починим лодки, которые не унесло в море потоком, увезём людей из Дарнелла в другой город, где нет проблем со связью. Ещё остались варианты, как нам выкрутиться.              — Вы идеалист, мистер Раймонд.              — Если для вас «идеализм» — это нежелание убивать гражданских, то вы уверены, что главная угроза для империи — это Левиафаны?              Сознательно или нет, но Светлана повторила позу Виктора: вытянулась по стойке и крепко сжала руки за спиной, будто пыталась сдержать бурю внутри себя. На самом деле Виктор её понимал, раньше он тоже слепо подчинялся приказам. Но если бы он хоть раз нашёл в себе силы пройти против слова Софии, если бы рассказал приближённым о её странном поведении, то его хранимая не оказалось в спальне той роковой ночью, и жизнь Виктора свернула на совсем другой путь. Может, лучший. Может, худший. Но на этом пути у Софии мог появиться шанс выжить, и у Хейда, возможно, тоже.              — Считайте меня старым идеалистом, — скрипуче сказал Варгер. — Но я много лет был Хранителем и привык к роли защитника, а не карателя. Ситуация критическая, да, но не безысходная. Если мастер Раймонд предлагает иной вариант решения проблемы, то я к нему прислушаюсь.              Виктор уже и не надеялся услышать хоть один голос в свою поддержку, особенно от бывшего наставника. Чувствуя, что надо ловить момент, он шагнул к Светлане и сжал её мигом окаменевшие плечи. Это нарушало все правила субординации, но пока не поздно — нужно выдернуть Филин из роли послушной тени императрицы.              — Прошу, дайте мне шанс. Говорите, нет связи? Ну и отлично. Никто из вашего начальства ещё не знает, что мой отряд вернулся с задания ни с чем. Прямо сейчас я отправлюсь в Муравейник и постараюсь договориться с местными. Бедствие подобных масштабов наверняка сделало их посговорчивее, и я хочу этим воспользоваться.              — Мистер Раймонд… Шаг назад, пожалуйста, — каждое слово было выточено изо льда. Виктор убрал руки, и Светлана отступила к письменному столу, по пути машинально поправив горку листов. Она замерла напротив окна, прямо как в то утро, когда компанию ей составляли папироса и мысли о бывшем муже. — Предположим, я доверюсь вашему плану. Вы отправитесь на другой остров в разгар бедствия, прямиком к агрессивно настроенным айрхе. Вас могут убить, взять в плен, или вы просто не доберётесь до Горбов по множеству причин. Без связи я не узнаю, что вам нужна помощь, не смогу как-то повлиять на ситуацию, и тогда всё, ради чего мы старались и рисковали жизнями, будет сделано зря. Почему я должна соглашаться на подобное?              — Не дёргайте меня хотя бы полчаса, и я восстановлю Комнату Тишины, — скучающе сказала Ведьма. — Так что вопрос «связи» вполне решаем.              — Мне казалось, в этом споре вы поддерживаете мисс Филин, — Виктор аж вскинул брови от удивления.              — Я в любом случае хотела заняться масками. Умолчу об этом сейчас — и меня же выставят во всём виноватой. Оно мне надо?              — Выходит, ферзи склоняются к миру, — Светлана отвернулась от окна и обвела взглядом всех присутствующих. — Хорошо. Так и быть, рискнём. Но я поддерживаю вас ровно до того момента, пока мы в слепой зоне из-за неработающей связи. Если Гвардия каким-то способом пришлёт указания, я буду вынуждена им следовать. Лучше вам вернуться с результатами как можно скорее, мистер Раймонд.              — Благодарю за ваше доверие, — Виктор слегка поклонился. Какое облегчение, что ему не пришлось думать о Светлане как о новом враге.              Времени на подготовку было мало, а успеть надо много. Варгер ушёл собирать команду из тех, кто после крика земли ещё в состоянии держать оружие в руках, а Ведьма — готовить Комнату Тишины. Виктор едва успел перехватить её раньше, чем та нырнула в лабиринт из ящиков.              — Часть моего отряда не вернулась на базу. Вы можете их найти?              — Кто-то из наших среди потерявшихся есть?              — Нет.              — Ну и дурак, что тут сказать. Вы ушли раньше, чем я успела научить Хранителей пользоваться идолами. Комната Тишины тебе не поможет.              — Не Хранителей, а Клинков, — терпеливо повторил Виктор. — Неужели другого способа нет? Все Клинки почувствуют, если со мной что-то случится — мы как-то связаны, но я не могу понять, как этой связью пользоваться.       — Если бы мы спустились к колодцу… — Ведьма задумчиво уставилась себе под ноги, словно отсюда пыталась заглянуть в темницу Двуглавого. — Но вода затопила старое убежище.              — А если повторить ритуал, как на Холодном Пике? Соберём Клинков, и я воспользуюсь их силой.              — Можно попробовать. Мне даже интересно, что получится, хотя не удивлюсь, если твои куриные мозги сварятся как яйцо.              — Тогда вам лучше всё подготовить так, чтобы я справился с ритуалом. Иначе ваша голова полетит на пол следом за моей, — такие перекидывания палками с Ведьмой стали почти обыденностью, на которую уже никто не обижался. — Заодно будет неплохо, если вы почините моего помощника, — и Виктор стянул с шеи меховой воротник в виде Дольки.              Ведьма готова была кинуть «палку» обратно, но сразу отвлеклась на енота и выхватила его из протянутых рук. Сейчас Долька больше напоминал набитую ватой игрушку — такой же мягкий и неподвижный, с грустно повисшими усами. Ведьма пощупала его искривлённый позвоночник, то хмурясь, то хмыкая себе под нос.              — Я, конечно, говорила, что этому куску меха всё нипочём, но зачем было сразу бить его об стены? — проворчала она и унесла пациента с собой, поглаживая между ушей.              Виктору так и не дали перевести дух: один за другим Клинки подходили к нему с вопросами и нескончаемыми проблемами. Раньше ими занимались Райхана вместе с Даниилом и ферзями, а теперь осталась одна Райхана, и её на всех не хватало. Виктор не жаловался. Плечи у него крепкие, выдержат любой груз забот и ответственности, но усталость давала о себе знать. Голова уже гудела от всех злоключений, но даже если он упадёт лицом в подушку, вряд ли сможет заснуть. Какой к чёрту сон, когда неизвестно, живы ли ещё Даниил и остальные?              Рядом открылась одна из дверей, чья-то рука схватила проходящего мимо Виктора за локоть и рывком затащила в сумрак. На рефлексах он вышел из захвата и впечатал нападающего в стену. Виктор сжал в изгибе локтя изящное горло, и только в этот момент заметил перед собой косу из гладких чёрных волос, украшенную алой лентой.              — И вновь ты прижимаешь меня к стене, — Карамия сипло усмехнулась. — Всё-таки интересные у тебя пристрастия.              Виктор выпустил полукровку из смертельной хватки и отступил на шаг. Та с болезненной гримасой потёрла плечо, но раз она встала и отряхнулась после полёта из окна, то с вывихом уж точно справится.              — А у тебя — опасные заигрывания. Я же мог свернуть тебе шею ненароком.              — Вправила бы обратно. Да и вряд ли у тебя хватит сил сделать мне по-настоящему больно.              Виктор скрестил руки на груди и приподнял бровь на столь откровенную провокацию.              — Я поняла, сегодня у тебя совсем нет настроения, — Карамия вздохнула и протянула раскрытые ладони. — Иди ко мне.              — Я тороплюсь.              — Ты ночь не спал, и, скорее всего, следующую — тоже. Иди ко мне. Я помогу.              Тёплые пальцы обхватили запястья Виктора и потянули за собой вглубь комнаты, а у него не нашлось сил сопротивляться. Вокруг было наставлено так много хлама, что он признал свою спальню только сев на кровать со знакомым покрывалом. Луч света с трудом пробился сквозь щель между ящиками и упал на лицо Карамии, когда она присела рядом и заставила Виктора улечься головой на её коленях. Аккуратный ноготок обвёл через повязку пустую глазницу. Боль давно ушла, затянулась уродливыми шрамами — и Карамия погладила один из тех, что остался от птичьих когтей.              Чувство неправильности нарастало с каждой секундой. Не такие у них отношения, чтобы одаривать подобной нежностью.              — Расслабься. Живой ты полезнее для меня, чем мёртвый, — Карамия верно разгадала, почему Виктор лежал в таком напряжении, словно готовился в любой момент отбить удар ножом. — И мне не чуждо милосердие, если не забыл.              На поясе Карамия всегда носила пучки сухоцветов. Сегодня это была лаванда со сладковатыми нотками ванили, от их аромата невыносимо клонило в странную дрёму, вязкую, как смолу.              — Помнишь, ты рассказывала про свой ковен? — тихо пробормотал Виктор. — Вы путешествовали по Лунной степи и помогали людям. А бывали случаи, когда помощь требовалась сразу двум поселениям, но времени на то, чтобы спасти оба, никак не хватало?              — Бывали. Пару соседних аулов накрыла чума: всё развивалось стремительно, словно проклял кто-то. Один аул появился недавно из семей отщепенцев, в основном полукровок. Таких даже в степи не любят, — Карамия усмехнулась. — Второй аул давно стоял на своём месте. Ковен был в нём частым и дорогим гостем, поэтому моя мать сделала выбор в его пользу… Но всё кончилось плохо. Наших сил не хватило на столько людей, ещё и жители озлобились от отчаяния, навесили всю вину на мой ковен. В итоге не стало ни большого аула, ни того, что поменьше, хотя его мы смогли бы спасти. Прости, я не особо помогла решить твою дилемму, — Карамия разгладила подушечкой пальца глубокую морщину между бровями Виктора. — Как видишь, и всезнающие ведьмы иногда ошибаются.              — Своим решением я тоже могу погубить оба «аула», но любое другое выглядит для меня неправильным.              — Тогда делай, что считаешь нужным.              — Я правда слышу подобное от тебя?              — Раньше твои решения спасали нам жизнь. Вдруг у тебя получится лучше, чем у моей матери? Обещаю поддержать любой твой выбор.              — Потому что застряла со мной в одной лодке?              — Именно. Поэтому не надумывай лишнего, — и Карамия принялась легонько гладить Виктора по волосам, забирая на себя его усталость.              Десять минут на коленях полукровки взбодрили как часы полноценного сна. Была мысль научиться такому фокусу, но зачем торопиться, если пользоваться помощью Карамии куда приятнее?              С новыми силами Виктор взялся за подготовку к ритуалу. Он приказал освободить самый большой зал на втором этаже, а вещи пришлось временно убрать на крышу. В центр комнаты поставили бочку и развели в ней костёр — так Виктору будет проще сосредоточиться, да и в тепле сидеть куда приятнее. Ведьма привела несколько беззаконников, среди которых затесалась Сайри, уже знакомая помощница Ийдры. Выбор хороший, но Виктор предложил поучаствовать и обычным бойцам — ритуал обещал быть не особо кровавым и поражающим воображение, самое то, чтобы люди постепенно привыкали к новым возможностям. Несколько бойцов и правда согласились, особенно когда Виктор упомянул, что это поможет спасти жизни их знакомых.              Всего на ритуал собралось человек двадцать, больше в зале просто не уместилось бы. Пока Ведьма раздавала маски ведунам, Виктор вручил каждому из бойцов по идолу.              — И что мне с ним делать? — Альфред покрутил фигурку в руках. Как он согласился на участие — загадка. Скорее всего, переживал за кого-то из отряда так сильно, что наступил на горло предрассудкам.              — Вымочи в собственной крови, после чего отрежь ненужный палец, очисти кость от плоти и засунь в полость идола. Останется запечатать воском — и готово! — воодушевлённо наставила Ведьма новичка. Виктор смерил её давящим взглядом, и та добавила резко поскучневшим тоном: — Но для начала сойдёт и локон.              Альфред заиграл желваками и с такой силой стиснул идол, будто собирался швырнуть об стену. Если бы парень сейчас ушёл — Виктор не стал бы его останавливать, но Альфред послушно выдернул клок русых волос. Остальные благоразумно воспользовались ножами.              Пока бойцы возились с идолами, а ведуны — с масками, Ведьма тоже скрыла своё лицо за простым деревянным кругом с багровым отпечатком руки на нём.              — Для главной служительницы Двуглавого у вас на удивление простоватая маска, — сказал Виктор.              — Свою душу я увидеть не могу, так что не стала заморачиваться.              Вскоре все устроились на своих местах. Маски ведунов мерцали рыжеватым светом, отражая языки пламени. У стен замерли бойцы с идолами в руках. Виктор сел на колени так близко к костру, что жар стал почти нестерпимым, и отложил боло-подавитель в сторону — вряд ли сейчас у Двуглавого будет время портить ему жизнь. Ведьма протянула звериную маску, и Виктор невольно замялся, прежде чем взять её в руки. Слишком хорошо он помнил, что творил, пока эта перекошенная в рыке морда стала его ликом. Помнил крики людей, пока их плоть разрывала цепь бензопилы — тех самых, что сейчас называли его «мастер Раймонд». Да, те события оказались иллюзией, но решения Виктора были настоящими. До сих пор его мучил вопрос: кого он резал на лестницах Холодного Пика? Хранителей, которые тоже застряли в мороке? Или к тому моменту Виктор блуждал в тенях собственного разума? Он так и не нашёл в себе решимость спросить у кого-то напрямую.              «Сейчас лучше думать о ритуале», — и Виктор надел маску. Через круглые прорези он уставился на огонь и постарался представить, что это большая зажигалка.              Итак, с кого лучше начать? Первым на ум пришёл Лафайетт, как относительно дружелюбно настроенный беззаконник. Подходящая цель для тренировки. Ведьма бросила в бочку пучок трав, и зал пропитался пряным ароматом, который не успокаивал, как лаванда с ванилью Карамии, а наоборот — наполнили разум Виктора ясностью.              Дыхание замедлилось. Костёр начал двоиться, пламя охватило всё пространство вокруг Виктора, пыталось его поглотить, сжечь без остатка, как сухой хворост. Виктор умел отстаивать границы своего разума: он мысленно провёл черту, которая отделила его от пламени — и жар отступил. Рыжеватые язычки плясали перед глазами, и чем дольше Виктор смотрел на них, тем чётче игра света и тени складывалась в новые образы, словно проявлялось изображение на фотокарточке.              Виктор моргнул и оказался не в кондитерской фабрике. Стены из красного кирпича окрасились в голубоватый цвет, узкие окна сменились на более широкие, из которых лилось непривычно много света. Рядом стоял стол, накрытый кожаной подстилкой, обычное такое встречалось в медицинских кабинетах. На подносе и правда лежали скальпели, шприцы из стекла и металла, пинцеты. Хотелось осмотреться получше, но тело не слушалось. Зато Виктор мог чувствовать запахи: характерную вонь лекарств, спирта, трав и эфира, который использовали для обезболивания.              Взгляд сам перевёлся со стола на собственные ноги, и вместо штанов Виктор увидел окровавленные кальсоны с прорехой на бедре. Он точно в голове Лафайетта. А вот зачем ведун снял мундир и мёрз в одной рубашке, Виктор понял, когда взгляд поднялся на сидящую рядом адептку Мудрой. Судя по количеству серебристых цепочек, блестящих поверх голубой пелерины, квадрианка успела проявить себя в науке, однако сейчас она отчаянно краснела, как ученица-первогодка. Сложно сказать, что именно её вогнало в краску: полуголый мужчина рядом, или игривые шутки, которыми Лафайетт пытался разрядить обстановку.              «Хорошо, что Тунара его сейчас не видит», — мелькнула неосторожная мысль, и Лафайетт замолк. В следующее мгновение Виктора будто огрели дубинкой, образы перед глазами начали двоиться и грозились обратиться в обычное пламя.              «Вас беспокоит Виктор Раймонд».              Давление ослабло, но чувствовалось чужая настороженность. Хотелось бы услышать ответные мысли Лафайетта, но Виктор пока недостаточно хорошо контролировал связь разумов.              «Мы благополучно добрались до кондитерской фабрики. Здесь всё в порядке, насколько это возможно. Ведьма помогает мне найти остальные два отряда, они так и не вернулись. Я решил потренироваться на вас».              В ответ долетело веселье Лафайетта. Небольшой отдых, да ещё в обществе очаровательной девы, помог ему встряхнуться. Хоть кому-то сейчас хорошо. Виктор не стал мешать Лафайетту смущать адептку и снял маску.              — Не получилось? — тут же спросила Ведьма.              — Наоборот. Я начал со Змея: у него всё хорошо, даже слишком. Можете кинуть побольше этих ваших трав? Связь получилась слабой.              — Я использовала ровно столько, сколько нужно. Всё остальное — в твоих руках.              Виктор вздохнул и вновь надел маску. Так хотелось связаться с Даниилом, но дотянуться до его разума будет тяжелее всего — по многим причинам. Алета выглядела целью попроще.              Во второй раз слиться с огнём получилось быстрее, но образы долго не могли сложиться во что-то осмысленное. Виктор начал перебирать их общие воспоминания: первую встречу с Алетой в тюрьме, как она защищала его жизнь в типографии, и с каким восторгом смотрела на своего нового мастера. Каждое воспоминание — это ниточка, которая их связывала. Когда их собралось достаточно, огонь поддался и унёс Виктора прочь от кондитерской в неизвестную ему точку в Дарнелле.              Прямо сейчас Алета лежала на полу. С усилием выкашляла кровь, чтобы не задохнуться. Её мутный взгляд уставился на потолок, по которому вились дымные тени. Неподалёку раздалось эхо душераздирающих криков, на которые неспособно ни одно живое существо.              «Это Виктор Раймонд! Что случилось с вашим отрядом? Где вы?»              Алета вздрогнула, задышала чаще, но тут же взяла себя в руки и постаралась успокоиться. Сложно понять, насколько ей плохо, пока она смотрела только в потолок.              «Не бойтесь, мисс Эдитт. Я связался с вами ритуалом. У меня не получается услышать ваши мысли, можете хотя бы осмотреться, чтобы я понял, где вас искать?»              Алета засипела, но так и не пошевелилась. В её сторону приближался топот, и потолок закрыло бледное лицо Клайда, хотя он должен был находиться в другом отряде вместе с Даниилом. Без лишних слов он подхватил девушку на руки. Зловещий вой прозвучал ближе.              Наконец Виктор увидел что-то кроме потолка: Клайд бежал по бесконечно длинному коридору со множеством дверей, на стенах которого висели плакаты с энлодами и айрхе. Он переступал через мертвецов на полу, к счастью, не в мундирах Клинков. Перед глазами Алеты была и её рана: из груди торчал… чёрный костяной шип? Крыс много раз мастерил такие же, пока они вместе с Виктором жили в тюремной камере.              «Да какого чёрта у вас происходит!»              Алета могла только кашлять в ответ. Если срочно что-то не придумать, то девушка умрёт прямо сейчас, пока Виктор в её голове.              «Мисс Эдитт, постарайтесь сосредоточиться на моём голосе. Вы не проходили Разделение, но это не значит, что у вас нет сил нарушать Непреложные законы. Давайте попробуем вместе остановить кровь».              Пока Виктор делился опытом, тем временем Клайд петлял по мастерским, но это всё ещё не помогало понять, в какой дыре они находятся. Клинок вбежал в одно из помещений, где засело ещё около десяти человек, все основательно потрёпанные. Среди них были знакомые лица: Натан с Филиппом, остальные походили на гражданских.              — Нашёл! — крикнул Клайд и уложил Алету на ближайший стол.              Первым к ним подскочил Натан, и он в ужасе уставился на торчащий из девушки шип. Выглядело и правда жутко.              — Говорил же тебе не лезть на рожон, дура! — пока Натан ругался, он успел что-то подложить под голову Алеты.              — Что будем делать? — голос Филиппа звучал в стороне. — Вытащим шип — и лёгкое может сжаться.              — Тише, тише, господа. Позвольте мне осмотреть несчастную.              Перед Алетой появилось новое лицо: круглое, розовощёкое, с подозрительными цепкими глазами, такими же зелёными, как его одеяние адепта Мудрого судии. Своим большим животом он легко растолкал в стороны Клайда с Натаном, чтобы не мешались, и вытащил из-за пазухи нож. Хирургически точным движением он разрезал мундир так, чтобы и рану осмотреть, и не покуситься на честь девушки.              Виктор чувствовал раздражение Алеты: толстяк ей не нравился, но вместо протеста её сил хватило лишь на вымученный стон.              — Мисс Эдитт совсем плоха, — заключил Филипп. — Надо срочно увозить её отсюда, пока не поздно.              — Боюсь, чудовище не выпустит нас живыми из своего замка, — невесело усмехнулся адепт Мудрого.              Алета замычала громче. Ей нестерпимо хотелось пошевелиться, сделать хоть что-нибудь, но яд Крыса сковал тело прочной коркой льда. Виктор помнил, как сам дважды попался в эту мучительную ловушку.              — Шип явно отравлен, — адепт задумчиво цокнул языком, пока разглядывал рану. — Вы только посмотрите на цвет кожи вокруг прокола. У меня есть чем перевязать вашу подругу, так что если разрешите, я бы мог ею заняться.              Клайд нервно переглянулся с Натаном и Филиппом. Откуда-то издалека раздался вой, и все дружно вздрогнули.              — Давайте скорее, пока нам не пришлось отсюда сваливать, — наконец решился Клайд.              — Тогда будьте добры разойтись. И не подглядывайте, всё-таки это юная леди! — адепт изящно взмахнул руками, отгоняя Клинков прочь.              Разум Алеты ускользал от Виктора, как выловленная из реки рыбина, которая отчаянно боролась за жизнь — но сейчас это был скорее плохой знак. Толстяк справился с шипом на удивление ловко и умело, даже удивительно, почему он носил зелёную мантию, а не голубую.              «Отлично. Вы хорошо держитесь, мисс Эдитт. А теперь делайте так, как я вам говорил. Вы можете остановить кровь, если захотите, я верю в вас».              Алета вздохнула и закрыла глаза. На мгновение Виктор испугался, то девушка прямо сейчас испустит дух, но тут во тьме раздался её голос:              — Работный… дом, — прошептала она. Кашель перебил её, но Алета упрямо продолжила: — Тараск… У кре… матория…              — Юная леди, вам лучше помолчать, если хотите жить, — остановился её голос адепта.              Наконец-то Виктор услышал самое важное. У него появилась сотня вопросов о том, как и почему Клинков занесло на окраину соседнего острова, но всё потом — сначала надо организовать подмогу. Но прежде чем Виктор оставил Алету, он услышал грохот дверей. Девушка повернулась на звук и увидела, как несколько гражданских в панике забежали в мастерскую, следом за ними появились Даниил с Оливером. Все живы, какое облегчение.              — Оно прорвалось! Надо менять укрытие, сейчас же! — крикнул Даниил и принялся баррикадировать дверь шкафом. Оливер и ещё несколько человек бросились ему помогать.              В соседней мастерской уже слышалось эхо криков, визгов, истеричного смеха. Адепт как можно скорее бинтовал грудь Алеты, бурча себе под нос: «И на кой я подписался на эту авантюру?» Что-то и правда приближалось. Маслянистый дым просочился через дверные щели, медленно стелился по потолку и стенам, сиял сотней алых глаз, кричал сотней безумных голосов. Одна из дымных теней уставилась на Алету, привлечённая кровью, и открыла змеиную пасть. Клайд чудом успел схватить девушку на руки и спасти её от удара.              Очередной рёв сотряс стены. В следующий миг Виктор смотрел на обычное пламя.