Ворон ворону глаз не выклюет

      Хейд затаился в тени ивы, пока следил за входом Центральной городской библиотеки. Судя по карманным часам, до полудня оставалось несколько минут. Из-за проезжавшего мимо экипажа он чуть не проморгал момент, когда Несса закрыла за собой двери библиотеки на ключ — сегодня она встречалась с Майрой, обычно на таких посиделках они обсуждали дела Сорок и пили вино, когда-то Хейд тоже заглядывал к ним послушать новости, но… Многое с тех пор изменилось. Матушка-Гусыня редко вылетала из Гнезда и к каждому выходу готовилась со всей тщательностью: привычный пучок сменила на модную укладку пышными волнами, принарядилась, надела любимые жемчужные бусы — подарок Соловья. Хейд уже и позабыл, какой она может быть красивой.              Впервые Хейд пробрался в Сорочье Гнездо подобно вору. Главное — не встретиться с горничной Мартой: та наверняка доложит о нежеланном визитёре хозяйке, которая грозилась пристрелить его, если увидит. Нужно поскорее найти Айлин и расспросить её про Нессу, но где та могла быть? Сидит в своей комнате? Прохлаждается под куполом? Время шло, а девчонка как сквозь землю провалилась. Не могла же Несса запрятать её в подвал, лишь бы та не виделась с Хейдом? Бред, конечно, но на душе всё равно стало беспокойно. На эмоциях Несса часто теряла берега.              Так Хейд и ушёл бы ни с чем, не услышь он хихиканье на нижнем ярусе астральной башни. Следуя за смехом, он спустился по скрипучей лестнице и оказался на складе: у стен высились неустойчивые горы старых столов и стульев, а на полу легко было споткнуться об одну из коробок, заполненных всякой ерундой. Надо бы сделать выговор Айлин за то, что суётся в такие места — все ноги-руки могла себе переломать, глупая!              Маленькая авантюристка сидела на подоконнике и увлечённо рассматривала улицу за окном. На её коленях с удобством устроилась птица — тот самый грач с кривым клювом, извечная тень Хейда. От нехорошего предчувствия засосало под ложечкой.              — А мне нравится шляпка той девушки в сером платье, вон, видишь, у вывески пекарни? Думаю, она бы мне подошла. Нет, белый скучный! На меня и так будто ведро побелки вылили. По радио, кстати, я слышала рекламу краски для волос. Если покрашусь в чёрный, то сойду за айрхе, как думаешь? — беззаботно болтала Айлин, но рядом с ней не было никого, кроме старой мебели и ящиков с хламом. Не с птицей же она говорила?.. — Смотри, какой шикарный конь! Будто с иллюстрации сошёл, помнишь, с генералом Багорттом? Я бы прокатилась на таком.              Айлин крутила головой, высматривая что-то на улице, грач вторил её движениям. Чёртова птица могла за мгновение упорхнуть в раскрытое окно. Пришлось действовать тихо и быстро: девочка вскрикнула, когда грач, надсадно каркнув, оказался в руках Хейда.              — Кто здесь?! Что вам надо? Отпустите мою птицу! — Айлин прижалась к оконной раме и задрожала от страха. От её несчастного вида Хейду стало не по себе. — М-марта? Это ты? Пожалуйста, не говори ничего Нессе, пожалуйста…              — Нас ждёт серьёзный разговор, Айлин.              — Старик, это ты? — с надеждой спросила Айлин, но тут же сникла, стала настороженной. — Я… я так рада, что ты не послушал Нессу и навестил меня. Я слышала, как вы ругались. И не в обиде на тебя, правда-правда. Всё понимаю. Но… отдай мне птичку. Пожалуйста?              Пока она лепетала дрожащим голосом, Хейд рассматривал грача. Сомнений нет, именно эта птица помогла ему бежать из Губернаторского дворца, следила всюду, часто встречала по пути домой. Но Айлин не подходила на роль того самого «убийцы», о котором говорили любитель фокусов и златовласая дамочка, если их словам вообще можно было верить.              — Я верну птицу, если ты честно ответишь на несколько вопросов. Но мне нужна правда. Хорошо?              — Т-ты не поверишь мне.              — Обещаю верить в самые бредовые слова, какие только скажешь. Главное, не ври мне, договорились? — Айлин кивнула, кусая губы и сжимая края кардигана. — Ты… правда слепая? — она вновь кивнула. — А как ты видела происходящее за окном?              — Птичка помогла.              — Не думай, что я не услышал заминку в голосе. Только правда, помнишь?              — Д-друг помог.              — Друг, который присылает к тебе птиц? — Хейд провёл языком по шрамам на губе, стараясь унять напряжение. — Давно это происходит?              — Несколько месяцев… — тихо ответила Айлин и обхватила себя руками. Её бежевое домашнее платье выглядело тонковато для почти осенней погоды, а вязаный кардиган был недостаточно тёплым, чтобы защитить от сурового приморского ветра. — Однажды в открытое окно залетел воробей, так мы и познакомились. Когда я касалась птиц, то начинала слышать голос в голове, а вскоре наловчилась и видеть их глазами. Мы не делали ничего плохого, правда! Я не беззаконница! А друг совершенно безобиден!              Хейд поднял грача на уровень своего лица и всмотрелся в чёрные глаза-бусинки. «Совершенно безобиден», да, конечно. Интересно, что сказала бы Айлин, увидь она казнь воронами.              — Твой друг не хочет поговорить со мной? Я бы и ему задал пару вопросов.              — Скорее всего, ты его спугнул. Вдруг он никогда ко мне не вернётся…              — Оно и к лучшему.              — Тебе-то откуда знать, что для меня лучше?! Он был моим единственным другом! Благодаря ему я хоть ненадолго могла почувствовать себя нормальной! Самолично почитать книги, увидеть небо, людей, игрушки, которые ты мне даришь, — Айлин наклонилась вперёд и ухватилась за пиджак Хейда. — Если он ушёл навсегда, я тебе никогда этого не прощу!              — Помоги его найти, и я обязательно передам, чтобы не забывал наведываться в гости, — Хейд сразу же вернулся к мягкому тону. Перегибать нельзя. — Знаешь его имя? Где он живёт?              Айлин молчала. Её руки дрожали, всё сильнее и сильнее сжимая лацканы пиджака. Грач беспокойно ворочался, изгибал шею и пытался цапнуть своего обидчика за палец. Раз метод пряника себя изжил, то пришло время для кнута: Хейд слегка сжал пленника в руках, тот каркнул и отчаянно затрепыхался.              — Почему он кричит? Это просто птица, она ни при чём! Перестань делать то, что делаешь! — на белоснежных ресницах Айлин появились слёзы. — Пожалуйста!              — У меня не так много времени до возвращения Нессы, чтобы смотреть, как ты молчишь или увиливаешь, хотя мы договаривались.              — Да ничего я не знаю! — Айлин оставила пиджак Хейда в покое и вытерла глаза рукавом кардигана. — Мы просто общались. Он рассказывал, какими мои предки были до войны с энлодами. О землях, по которым он путешествовал. Когда я научилась видеть с его помощью… то взамен всего, что мне дал… он попросил о маленькой услуге, — она сглотнула, прежде чем тихо признаться: — Мы написали пару записок.              Обрывки фактов сошлись воедино.              — Дай угадаю. Вы взяли томик «Современной истории Тормандалла» Конана Рикко, по которой Несса шифрует заказы Сорок, и подделали парочку из них.              — Не говори Нессе, умоляю, — прошептала Айлин и закусила губу до крови.              — Ничего не скажу. Но ты понимаешь, что писала заказы на Дары Квадранты? Из-за ваших записок умер человек.              — Та ночь, когда весь город на уши подняли?..              — Не сомневаюсь, что у тебя не было злых помыслов, — ласково приговаривал Хейд. — А вот насчёт твоего друга надо разобраться. Чем больше ты расскажешь о нём, тем лучше. Поможешь?              — Вскользь он упоминал о брате, — Айлин опустила голову и вновь прикусила губу. — Наверняка тот знает, где мой друг… только я без понятия, как его найти. Я подкинула записку, но кто-то ведь должен был забрать заказ? Наверно, тот самый брат.              — Умница, — Хейд поцеловал её в макушку и вернул грача. Айлин подняла птицу над головой и раскрыла ладони, позволив ей самостоятельно вылететь в окно.              — Пообещай, что если его найдёшь, то вернёшься ко мне и расскажешь, как всё прошло, — в голосе Айлин появилась твёрдость, а слёзы высохли без следа. Сразу видно, кто приложил руку к её воспитанию.              — Обещаю.              — Пообещай не тем обещанием, после которого пропадаешь на месяцы! Я тебя больше к себе не пущу, если опять обманешь!              Хейд молча обнял Айлин, и она тоже обхватила его руками — да с такой силой, словно если хоть немного ослабит хватку, её в тот же миг бросят в одиночестве. Этот простой, искренний жест давил на сердце тяжелее любых слов.              — Тот заказ… Друг говорил, что всё это и для моего блага, — пробурчала Айлин ему в плечо. — Говорил, что благодаря Дару он сможет вернуть мне зрение. По-настоящему.              — Ты же понимаешь, что это бред? — Хейд не сдержал злость. Каким надо быть ублюдком, чтобы пользоваться слабостями наивной слепой девочки?              — Та ночь, после которой я ослепла… Я побоялась вам с Нессой всю правду рассказать. Вы наверняка посчитали бы меня ненормальный. Но сейчас, может, ты мне поверишь? — робко и неуверенно спросила Айлин.              — Поверю во всё, что ты скажешь. Как договаривались.              Хейд всем телом почувствовал глубокий вдох Айлин, пока та собиралась с мыслями.              — Когда ты привёз меня в Дарнелл, я не могла нормально спать. Думала, они… после смерти моих… я надеялась, что со временем кошмары пропадут. Но становилось хуже, — её пальцы заскользили по запястью, нервно разминая кожу. Будто пытались стереть воспоминания о боли. — Я просыпалась где угодно, только не в кровати. Нессе пришлось связывать меня на ночь, а то однажды я чуть не вышла из окна.              Внутри Хейда всё оборвалось.              — И какого чёрта мне никто об этом не рассказывал?!              Айлин виновато опустила голову, хотя именно Хейду стоило извиняться.              — Ты редко появлялся. Быстро уходил. Ещё и Несса на тебя ругалась… Мне казалось, что ты пропадёшь навсегда, если узнаешь, как много со мной проблем. — Хотелось возразить, но слова застряли в горле. — А в одну из ночей всё стало ещё хуже. Что-то жгло мои ноги. Я открыла глаза и увидела, как вся комната заросла жёлтым мхом. Так воняло! И вдруг из этого мха появилось чудище. Оно звало меня по имени. Ревело громко. Как тот медведь-шатун, который убил моих родителей.              Её голос стих, растворился в вязкой тишине. Хейд тоже молчал, тихонько гладил девочку по спине. А сам внимательно посматривал в окно: на балконе соседнего дома сидел грач, его тёмный силуэт резко выделялся на фоне белой стены. Птица тоже уставились на вора в ответ. Упрямо, выжидающе.              «Ну-ну, смотри, пока можешь», — Хейд криво ухмыльнулся. Он ещё заставит хозяина грача пожалеть о том, что вздумал использовать его подопечную как разменную монету.              Айлин, наконец, собралась с духом и продолжила:              — Я хотела убежать, позвать на помощь, но не смогла и пальцем пошевелить. Никогда такую жуть не видела. Вместо головы у чудища был олений череп, со странными рогами, похожими на солнце. Оно тянулось ко мне, а я зажмурилась и очень-очень-очень сильно захотела никогда его не видеть. Ну... перестаралась.              В смешке Айлин послышались истеричные нотки. Её ощутимо потряхивало.              — С тех пор как зрение пропало, сны тоже исчезли. Друг говорил, что мне очень повезло спрятаться от этого страшилища. Уверял, что знает, как его победить, тогда я бы смогла «открыть глаза», но ему нужен Дар. И если я могу ещё хоть чем-то помочь… — в голосе слышалась вся тоска, которая копилась в Айлин долгие годы. — Я не хочу всю жизнь прожить вот так, понимаешь?              — Понимаю. А ты сама понимаешь, что он мог воспользоваться тобой и обмануть?              — Сложно врать, когда наши мысли сплетаются в одну ниточку. Он, конечно, гораздо ловчее меня, хорошо контролировал свои мысли, но и я не дурочка! Враньё очень жжётся, как крапива. Я знаю. Проверила, когда однажды он мне всё-таки соврал.              — И в чём же?              — Что мне идут короткие волосы.              — Но они тебе идут.              — Ты тоже врёшь. Я похожа на уродливого взмыленного птенца, я же видела. Он не хотел меня расстраивать. Знал ведь, почему Несса меня так стрижёт.              Совесть змеёй ужалила в сердце. Права была Несса, когда плевалась обвинениями: Хейд действительно ничего не знал об Айлин, да и не особо старался это исправить. От приступа самобичевания его спас голос Марты — та носилась по коридорам и взволнованно звала: «Лина! Линка, куда ты пропала?!» Скоро горничная доберётся и до этой комнатки. Пора сваливать, но Хейд не мог бросить Айлин одну посреди хлама, заплаканную и с искусанными до крови губами.              — Хочешь, поиграем в Сорок? Наша задача — незаметно добраться до твоей комнаты и не попасться стражу с метёлкой.              В красных глазах заплясали искры озорства. Айлин прикрыла рот ладонью, пряча улыбку, но её хихиканье всё же прорвалось наружу:              — Я буду твоим самым лучшим напарником.              Чуткая, как зверёк, она издалека слышала каждый скрип ступенек, шорох ткани юбок Марты, её сбитое дыхание. Когда маленькая ладонь сжимала руку Хейда, это был сигнал — пора искать укрытие. Заодно пробрались на кухню и стащили кусок медовика; он полагался девочке после ужина, но они же были Сороками — поэтому брали что хотели и когда хотели. Айлин и правда можно назвать лучшим напарником на свете.              Хейд покинул библиотеку с мрачной решимостью. Слишком много дурных событий в его жизни утыкалось в таинственного «птичьего дружка». Жаль, что зацепок на него было до обидного мало. А если правда якобы «вернуть» Дар и подловить человека, который за ним придёт? Могло сработать, главное — договориться с Майрой.              С большой неохотой Хейд вернулся на Обводный канал. Раз уж беззаконники начали так нагло преследовать его, то вполне могли пролезть в дом. Последнее, что ему хотелось — это однажды увидеть в кресле тощего фокусника с зажигалками. Давно пора было сменить укрытие, но на голову свалилось столько проблем из-за Дара Квадранты, что стало не до того.              Прежде чем переступить через порог, Хейд откинул придверный коврик: разбросанные под ним кусочки угля остались целыми. Незваные гости не успели осчастливить его визитом, но почему тогда в квартире так воняло? Протухло что-то из еды? Или скорее кот нагадил, если сам не сдох, что вряд ли — рыжий хвост повадился сбегать к соседке, которая его подкармливала. Лучше бы у неё и остался.              Сборы не заняли много времени: Хейд так и не разобрал чемодан, приготовленный к отплытию. Бутылка коньяка, из которой он вечность назад достал роковой заказ, случайно нашлась на одной из полок. Хейд покрутил находку в руках и, поддавшись порыву, с ненавистью стиснул стеклянное горлышко, будто сжимал горло заказчика Дара. Из-за одной бумажки вся жизнь пошла под откос! Несмотря на помощь птицевода, жажда мести горела в нём сильнее благодарности.              «Спокойно, спокойно, — Хейд метко бросил бутылку в мусорное ведро и уселся в кресло. — Гнев тебе не друг, всегда действуй с холодной головой».              Итак, надо бы ещё разок навестить Майру, но днём она занята цирком, к тому же была вероятность столкнуться с Нессой. Да и зачем торопиться, когда кресло настолько мягкое. Впереди Хейда ждала ночь, полная работы, лучше подремать хоть немного и набраться сил.              «Кошмаров больше нет. Бояться нечего», — и он прикрыл глаза.       

***

      — Хеди. Хе-еди. Открой глаза, — огрубевшие руки гладят по волосам и щекам, ракушки на браслетах звякают в такт движениям.              — Ма? — он боится пошевелиться.              — Тш-ш-ш, тихо, разбудишь Айру. Меня зовут на охоту. Хочешь помочь мне собраться? — и первое, что он видит, распахнув глаза, это широкую улыбку ма. Две туго сплетённые косы висят прямо над его лицом, похожие на гладких чёрных змеек.              — Кто на этот раз?              — Акула. Утащила трёх рыбаков за последние семь лун. Не бойся, я не одна иду — Файр будет проходить посвящение. К вечеру вернусь с подарками. Хочешь, сделаю тебе стрелы из акульих зубов? — Он нетерпеливо кивает. — Тогда собери птичьи потроха и найди трещотки из белых больших раковин. В последний раз Айра ими игрался, поищи у него среди вещей. Главное, не разбуди малыша, хорошо?              Доверие ма — самая большая ценность, потому он старается побыстрее собрать в мешочек всё, что сгодится для приманки. Не издав ни единого звука, он вытаскивает трещотки прямо из-под носа брата, простуженно сопящего под покрывалом из овечьей шерсти — ведь он ловкий степной кот, крадущийся в тенях. Ма верно говорит: Айра совсем мелкий и глупый, её уход переживает каждый раз как в первый. Вот он сам уже не ребёнок, а старший мужчина рода Мортов, потому всё понимает и не доставляет ма проблем.              Ма проверяет остроту гарпунов, смазывает их ядом из зелёной стеклянной банки, которая под строгим запретом, даже в руки брать нельзя. Как же не терпится поскорее пройти инициацию и стать полноправным главой рода. Тогда он сможет открывать запретную банку и затачивать гарпуны, будет охотиться не на крабов и устриц, а на смертоносных хищников, таких как акулы, и… других интересных рыб, которых ма ловит с кланом.              — Приглядывай за очагом и не убегай в степь без брата, как в прошлый раз, ясно? — ма обнимает его жилистыми руками, покрытыми причудливыми рисунками.              — Я защищу наш очаг, пока тебя нет, — заверяет он со всей серьёзностью. Не хочет, чтобы ма беспокоилась и отвлекалась от охоты.              Ма крепко целует его в лоб, шепчет: «Мой милый степной котик», взваливает на плечо снаряжение и уходит. Очаг затухает, ма забирает всё тепло с собой. Мелкому станет хуже, если похолодает, он пытается разжечь огонь вновь, пока до него запоздало не доходит, что ложе из подушек пустует. Айра давным-давно мёртв. Он не смог сберечь брата. Он не справился и всех подвёл.              Он несётся к выходу из юрты, кричит: «Ма! Погоди, ма! Айры нет! Слышишь?! Не уходи!», но замирает на полпути. Мать умерла ещё раньше брата. Сам он — давно не степной котик, а несчастливый вор с чужой кровью на руках. Рода Мортов больше нет, а он сбежал в далёкую страну, не пройдя инициации. Всё, что принадлежало матери, оказалось в руках тётки и её мужа из рода Юлат. Теперь-то у него хватит сил отомстить: раздерёт лицо дяди так же, как тот разодрал его собственное, оставив на память уродливые шрамы.              Переполненный некогда позабытой ненавистью, он выходит из юрты и жмурится от пронизывающего ветра. Снег крупными хлопьями падает на подставленные ладони, скрипит под ногами. Вместо степи вокруг пляшут тени ночного города, окна сияют подобно далёким звёздам. Позади раздаётся скрип и треск льда, словно хрустят ломающиеся кости.              — Хеди! Хеди, убегай! — маленькие ладони хватаются за ледяную кромку. — Хеди, не подходи!              Глупость! Теперь он не ребёнок. Больше не надо оставлять Айру тонуть в одиночестве, звать на помощь и видеть в ответ равнодушные, недоверчивые взгляды. Он не беспомощен. Айра плачет, дрожат посиневшие губы, когда он падает на колени и хватает оледеневшие ручки. Тонкая, вздувшаяся от воды кожа лопается под пальцами, окрашивает лёд в чёрный цвет, обдаёт тошнотворным смрадом. Он старается, тянет изо всех сил, но Айру глубже засасывает под воду.              Ничего не изменилось. Ничего не получается. Он всё ещё слишком слаб, нужно бежать, звать на помощь, хоть кого-то! В этот раз он успеет вернуться!              — Ты не сможешь бежать всю жизнь, мой степной котик, — шепчет мать. Она выныривает из воды и мягко берёт его за правую руку. Её щека разорвана, глаз вытек. На боку недостаёт куска плоти, белые кости рёбер трутся о снежную корку. Лёд вокруг трескается, тает под напором огненных плавников; акулы медленно кружат, отрезают все пути к отступлению. Они пришли за ним. Забрали ма, забрали брата. Остался он.              — Хватит сопротивляться, Хеди, — хрипит Айра сорванным от криков голосом и цепляется за его левую ладонь. Чувствуется запах гари. Родные руки тянут за собой вниз, на глубину, и у него нет ни причин, ни сил им сопротивляться. Убаюкивающая тьма сгорает в пламени настигших его акул.       

***

      Хейда скрючило приступом кашля. Мерещилось, что в нос и рот забилась вода, он пытался глотнуть хоть немного воздуха, но только давился сильнее. За спиной послышался настойчивый стук. Едва придя в себя, Хейд с ужасом обнаружил, что комната наполнена дымом, и кашлял он не из-за речной воды — откуда ей вообще в квартире взяться? Всё это время в окно стучала сорока, она прыгала по карнизу и долбила клювом о стекло до тех пор, пока не заметила обращённый на себя взгляд. Чего бы там птица ни хотела, возникли проблемы поважнее.              В квартире пожар!              Проснись Хейд хоть минутой позже, так бы в кресле и сгорел, убаюканный ядовитым дымом. На улице бил тревожный колокол, слышались крики соседей, кто-то пытался выломать входную дверь. Что спасать из вещей? Самое главное, бесспорно — чемодан. Остальное ерунда, сворует где-нибудь, если потребуется. Обычно он с трудом отрывал сумку от пола, но сейчас, когда кипела кровь, Хейд в два шага добрался до окна. Он распахнул створки и сбросил чемодан вниз, на траву, и одной ногой уже стоял на подоконнике, когда краем уха услышал протяжный мяв.              Первый всё это время сидел в квартире, не у соседки? Хейд простонал и хлопнул себя по лицу. А оно того стоило? Пламя уже грызло ковёр спальни, скоро из квартиры будет не выбраться. Он выглянул на улицу, чтобы немного отдышаться. Внизу, казалось, собрались все жители Обводного канала. Они что-то кричали, но Хейд не слышал: он бурно спорил сам с собой. Наконец ругнулся от всей души и кинулся навстречу горящему жерлу своего бывшего убежища.              В первую очередь он хотел заглянуть в кабинет покойного мужа миссис Бэллвош, кот любил спать именно там. Огонь начал облизывать дверь, её пришлось выбить пинком. Хейд заглянул под мебель — дрожащая тушка сжалась под креслом бывшего хозяина и таращилась остекленевшими безумными глазами. Вытаскивать Первого пришлось с боем, Хейд хватал его за что придётся, а кот в ответ прокусил ему палец до кости. Первый шипел от страха, Хейд шипел от боли, но всё-таки удалось поймать животное за загривок и под гневное урчание вытащить на волю.              Хейд запихнул глупое рыжее чудовище под пиджак и, прижимая к груди одной рукой, попытался выбраться через окно. Дёргал проржавевшую щеколду изо всех сил, но та не поддалась. Утекали бесценные секунды. Пламя ласково шептало: «Всё будет хорошо», тянулось распухшими от воды детскими ручками, с укором смотрело с почерневших стен глазами убитой девушки. Хейд растерянно бросался из стороны в сторону, но его будто нарочно заманили в ловушку, из которой нет выхода. Он отрешённо подумал: «Так тут и умру», а после добавил: «Сраный кот».              Первый гневно проурчал и вцепился всеми когтями, раздирая рубашку. Хейд шлёпнул кота, чтобы не дурил, и заметил, что жуткие образы исчезли. Судорожно кашляя, он сморгнул слёзы, катившиеся по щекам из-за рези в глазах, и больше по памяти рванул в сторону спальни. В глотке и груди болезненно тянуло. Он не заметил, как налетел на подоконник — казалось, тот должен был находиться гораздо дальше.              Скрип горящего дерева, звон колокола и крики зевак слились в звуковую кашу. Мысли стали вязкими, чёрный дым прокурил их насквозь. Только что Хейд высунулся из окна, но стоило моргнуть — и уже валялся на траве, а над ним склонились обеспокоенные лица соседей. Первый остервенело выбрался из-под пиджака, оставив царапины на щеке. В глаз не попал, и на том спасибо.              Наконец приехали пожарники с водяными бочками и гидрантами. Хейда схватили под руки, чтобы оттащить от дома, но тот задёргался, бормоча, что он в полном порядке. А раз в порядке, то пришлось заставить себя встать на ноги и прихватить с собой чемодан; удивительно, как его никто не украл, пока Хейд искал кота.              Шум, паника и дикое количество народа выбивали из колеи, хотелось забиться в тихое место и там зализывать раны, но не давал покоя вопрос: почему начался пожар? Квартира спокойно простояла несколько дней, но стоило зайти на пару часов, как беда не заставила себя долго ждать. Хейд ухаживал за всеми приборами и лампочками, они не должны были взорваться. Может, поджог? Да как теперь проверить…              Вдруг крики зевак и команды пожарных затихли, будто кто-то выкрутил громкость до минимума. Что-то... что-то рвалось из пылающего окна спальни. Глаза всё ещё слезились от дыма, Хейд потёр их, размазывая по лицу гарь и кровь из царапин, но наваждение не исчезло. Огромные человекоподобные руки ухватились за края оконного проёма. Даже стоя на приличном расстоянии от дома, Хейд почувствовал, как ему в лицо полыхнуло удушливым жаром. Следом за руками в снопе искр появился гигантский олений череп с рогами, подобными солнечному диску.              «Я слишком сильно ударился головой? Отравился дымом? Возможно, стоило согласиться на помощь лекарей?» — Хейд судорожно пытался найти логическое объяснение, а чудовище тем временем расправило широкие плечи и встало во весь рост. Кончики его рогов касались неба, заменив собой настоящее солнце. Чудовище взвыло, пробирающий до души крик напоминал звон тревожного колокола, помехи в радиоэфире, треск льда и костей.              Хейд бежал. Как мог в своём состоянии, но всё-таки бежал. Позади не стихали хрипы и вой, они складывались в едва различимые слова: «Стой», «Выпусти», «Всё будет хорошо». Тварь неспешно следовала за ним, возвышаясь над крышами домов и покачиваясь на ветру. Земля лопалась под напором растений, сотканных из пламени.              «Шелест». Вот его спасение. Хейд закинул чемодан в лодку, прыгнул следом и едва успел отвязать канат, пока вездесущие стебельки охватывали нити. Чудовище вновь воззвало к нему, повторяя: «Стой», подстёгивая быстрее завести мотор. Лишь бы топлива хватило. Краем глаза Хейд видел, как гигант медленно наклоняется, протягивает испачканные золой руки: ему ничего не стоило смять и лодку, и её хозяина, как сорванный с дерева лист.              — Заведись же, ты, чёртово корыто!              Мотор заурчал, и «Шелест» унесла Хейда прочь от тлеющих пальцев. Сохатый гигант рассеялся подобно миражу, но между плит, которыми была облицована набережная, набухли ярко-жёлтые жилы.              «За какие грехи мне всё это?» — Хейда начала душить безысходность. Он ведь надеялся избавиться от этого чувства навсегда, ещё когда утопил Дар и каменного уродца.              «Получается, я ошибся?» — к безысходности присоединилось отчаяние, ведь не осталось никаких идей, в чём причина творящегося вокруг безумия. Неужели он зря избавился от награбленного? Но на несколько дней Хейду действительно полегчало. Не могло всё оказаться самообманом.              «Я не хочу вновь зачахнуть», — он упорно избегал слова «боюсь», будто стоило признать свою слабость, и спасения уже не дождёшься.              На борт приземлился грач с кривым клювом. Придёт ли теперь птицевод на помощь?              — Ты… — Хейд с трудом откашлялся, горло до сих пор драло, — ты можешь меня слышать? Можешь видеть чудовище, которое гонится за мной? Прошу тебя, помоги. Я не знаю, как это прогнать.              Он никогда ещё не чувствовал себя настолько глупо: весь перемазанный в крови и саже рассказывает птице о преследующем его существе из чужих кошмаров. Со стороны, наверное, дикая картина. Грач смотрел пристально, взвешивая, стоит ли помогать неблагодарному вору или нет. И чего птицевод тянул? Мстил за то, что раскрылись его шашни с Айлин? Или на этот раз ничем не мог помочь?              — Я отдам тебе Дар, слышишь?! Только прогони эту тварь!              Третий раз просить не пришлось. Грач раскрыл крылья и взмыл к небу. Хейд ожидал очередного представления с кучей птиц, но то ли чудовище стаей ворон было не изгнать, то ли после «фокуса» тощего человека у птицевода остались проблемы с контролем над ними. Пришлось довериться грачу и плыть туда, куда тот вёл, по узким каналам вглубь острова Тараск.              Топливо в баке кончалось, мотор почти заглох, когда птица с громким карканьем опустилась на столб пристани. Хейд знал этот район. Грач привёл его в Горбы. Пришлось следовать за ним по суше, прихватив с собой злосчастный чемодан: пусть он неудобный, тяжёлый, и отбивал до синяков ноги, но боль стала якорем, знаком, что Хейд сейчас в трезвой памяти, а не блуждал в кошмаре. Оставит чемодан — и затеряется.              Жёлтая поросль неотвратимо следовала за ним по пятам. Хейда обволакивал удушающий запах, от которого горели лёгкие. Проводник каркал над головой, не то подбадривая, не то подгоняя; он летел к вершине центрального холма, на котором стояли развалины старого дворца с богатой историей. На засохших деревьях сидели всевозможные птицы, хор их голосов приветствовал гостя. Чем выше Хейд поднимался по ступенькам на холм, тем сильнее давило чувство, что ему здесь не место. Никому здесь не место. Жаль, отступать было некуда — позади всё поглотил живой огонь. Хейд сгибался от кашля и боролся с собой за каждый шаг, но мрачные руины не становились ближе. Он опустил взгляд. Его по колено опутал мох и шустро полз выше, цепляясь за одежду. В ужасе он выронил чемодан и попытался стряхнуть с себя заразу.              «Здесь оно меня и сожрёт», — мысли казались чужими. Всё, что Хейд делал — не больше, чем конвульсии рыбы, выброшенной на берег. Целый месяц он бился и бился о раскалённую гальку, пытался вернуться в родные воды, не понимая, что всё было кончено с того момента, как он заглотил крючок.              Пришла в движение странная конструкция посреди руин. Два исполинских крыла распахнулись, разрезая небо; они — дыры в самом мироздании, они — абсолютная чернота, поглощающая всё, что попадалось на её пути. Над Горбами разверзлась бездна.              Во тьме зажглось лазурное пламя: оно горело из пустых глазниц птичьего черепа с длинным острым клювом. Существо медленно склонилось над крошечной фигуркой Хейда. Голубоватое свечение на миг усилилось: чудовище пристально разглядывало человека перед собой, видело все его мысли и страхи. Хейд инстинктивно шагнул назад, но его ноги запутались в огненной траве.              Птичий череп резко поднялся, и существо устремило свой взгляд за спину Хейда. Оно распахнуло клюв, который с лёгкостью мог бы поглотить солнце. Прошло несколько томительных секунд — и существо... закричало.