Глава № 8. Сделка
1 декабря 2024 г., 22:26
— Ворон. Открой глаза.
Чёрные зрачки в окружении сероватой склеры уставились на тусклое полуденное солнце, прикрытое пеленой облаков. Деревянная маска покоилась на груди, вместо неё на лице кадавра застыла новая — обманчиво спокойная. Неподвижная. Можно подумать, Ворон сейчас нежился на пуховой перине, а не лежал в снегу у могильного камня с полустёршимся именем «Хоард Моботт».
«Надо же, Роуч не обманул», — Айра осмотрелся, хотя и так знал, что больше на Сером холме никого нет. И всё же… Новозаконники оказались не такими уж болванами, раз смогли незаметно доставить нужное тело в нужное место, которое было выбрано из-за схожести с именем брата. Если бы Василёк не приметила их лодки ещё на подходе к Горбам, Роуч вполне мог спалить Муравейник до основания.
И тут в голову втемяшилась мысль: глупая, но совершенно безобидная, поэтому сопротивляться ей не хотелось. Айра улёгся рядом с кадавром плечом к плечу, утопая в пушистом снеге. Прямо как во сне про ашвайлийские просторы, разве что Ворон был молчаливее Хейда, и небо не такое красивое. Захотелось смахнуть ладонью облака, как грязь с окна, но снежинки всё ещё падали на лицо и покалывали холодным касанием. Управлять реальным миром не так просто, как грёзами. А жаль.
— Ну что, успел отдохнуть? — Айра старался не смотреть на того, кто лежал рядом. — Знал бы ты, сколько всего поменялось за те часы, что мы не виделись…
Хотелось поговорить — и о многом. Больше десяти лет Айра готовился к спуску в Горнило, а теперь накатывал страх, что к солнцу он больше не вернётся. Надоело следовать строчкам чужого сценария, который в точности знал лишь первый Айра-из-прошлого, а всех будущих себя обрёк на игру в нечестную угадайку. Из горла так и рвалось озлобленное: «Почему именно я?!» — всё равно его никто не услышит, а Ворон не осудит. Но Айра промолчал. Кто-то должен сразить первого Древнего, раскрыть их слабости и рассказать о них другим. Он станет героем, и это искупит всё зло, что ему пришлось совершить.
Айра вздохнул и покосился на кадавра. Снежинки падали на раскрытые глаза и капельками стекали по склере в уголок века. Когда такая «слеза» стала достаточно большой и покатилась по коже, Айру всего передёрнуло, и он резко сел. Пора уже смириться и отпустить, но не мог, не получалось.
Холодную тишину кладбища нарушил хор бестелесных голосов:
— Раньше твоё сердце было каменным, мальчик. Ни страха, ни жалости, ни сомнений. Но ты отдал каменное сердце чудовищу и стал слабее.
Тень Глашатай села на надгробие Хоарда Моботта, как на жердь, и прикрылась руками-крыльями. Когда снежинки падали сквозь заострённый клюв, они на мгновение вспыхивали голубоватыми отблесками. Или то искрил от гнева птичий череп?
— Не всё ли равно? — процедил Айра и выгреб из-за шиворота снег. Пока Глашатай ослабела, можно и немного зубы поскалить. — Как ты скажешь, так и поступлю. Будто у меня есть выбор.
— Для подобных слов ты слишком часто мне перечишь, мальчик.
— Я… Скорее я боюсь, что не доживу до кульминации, — привычно выкрутился Айра. — Всё-таки потоп резко усложнил мне работу.
Глашатай слегка приподняла голову. Из-под черепа показалось её настоящее лицо, словно высеченное из того же серого камня, что и надгробия вокруг. Выжженные лазурным пламенем глаза смотрели в душу Айры, видели его решимость следовать их миссии до конца — и этого достаточно для спокойствия Древней.
— Ты вернул своё чудовище. Больше ничто не держит тебя на этой земле. Горнило ждёт.
— Давай всё-таки дадим Роучу шанс. Вдруг он спасёт Белую ворону? Тогда тебе будет проще выбраться из Горнила. Мы же не хотим, чтобы ты случайно застряла там вместе со мной?
— Вновь говорит твоя слабость, мальчик, — в этот раз заболтать Глашатай не удалось. — Если до конца дня ты не спустишься в Горнило, то я выжгу Муравейник и всех, кто рискнёт приблизиться к этим холмам. За меня не беспокойся. Я буду убивать медленно и аккуратно, чтобы не потерять свой голос.
Образ крылатой женщины растворился. Вот и поговорили.
— СДАЙСЯ. СДАЙСЯ. СДАЙСЯ, — прогудел Глубинный Ужас в такт биению сердца. Безумный глаз тут как тут, стоит хоть немного потерять самообладание. Айра взмахнул рукой, и навязчивая тень прошлого исчезла.
— Ворон, скоро нас ждёт большое дело. Вернись в мою квартиру, но не торопись, выжидай момент, когда тебя никто не видит. Спрячься в ванне и жди следующих приказов. Выполняй.
Из-под снега показалась рука, измазанная кровью осквернённых Предвестником людей. С завораживающей плавностью она подхватила маску и скрыла за ней родное лицо. На ноги Ворон поднялся не спеша, по-своему следуя указанию «не торопиться». Пальцы с чёрными ногтями зашевелились, как лапки насекомого — раньше они сжимали ледоруб, и теперь словно вспомнили, что в руке не хватало чего-то важного.
— Твоя палка у меня. Идём, — Айра нарочно упустил множество конкретики, без которой ещё недавно мертвец завис бы в ступоре. Хотел посмотреть, как Ворон отреагирует теперь.
Пальцы замерли. Голова кадавра повернулась в сторону Айры и слегка приподнялась: из-под капюшона показались две из трёх пар жёлтых глаз. После недолгой заминки он подошёл ближе, но остановился на расстоянии двух шагов — не забыл и старые указания. Пока Айра спускался с холма, он слышал, как позади тихонько скрипел снег. Ворон всё понял верно.
Вместе они шли по извилистой тропе, петлявшей между заброшенных могил. Их путь закончился у поваленного деревца: когда Айра привязывал к ветке лодку, то до кромки воды было не меньше трёх с половиной футов, а теперь река грозилась вот-вот унести ствол вместе с судном. Стихия всё не успокаивалась. Айра видел плотину Вердиша по пути в Дарнелл, но даже представить не мог, что она сдерживала вот настолько много воды. Заслуженно её прозвали одним из чудес Тормандалла.
В лодке под сидением лежали сумка и ледоруб — уже чистый, без следа крови. Пока Айра доставал вещи, Ворон провёл ладонью по борту и прислушался к шороху трения кожи о старое дерево.
— «Шелест»… Нужно залатать… Обновить лак… — его бормотание звучало отголосками воспоминаний.
— О чём ты? — переспросил Айра, но не услышал ответа. Ворон отошёл от лодки, будто его застали за чем-то нехорошим, и уставился на хозяина.
Во всём, что касалось кадавра, лучше перестраховаться. Айра задрал маску на лоб и надавил пальцем на нижнюю челюсть Ворона, рассечённую косыми шрамами. Приказы выглядели целыми. Это немного успокоило. А кадавра успокоил ледоруб: он подержал оружие в руках, после чего закрепил с помощью ремней на поясе.
— Даже если тебя кто-то заметит — не используй ледоруб, ясно? Он только для моей защиты от врагов. Убегай от людей, если те обращают на тебя слишком много внимания, — предупредил Айра на всякий случай.
Вновь наклон головы, теперь из-под капюшона выглядывали нижняя пара глаз и улыбочка, похожая на зловещую насмешку. Раз не поступило новых указаний, Ворон вернулся к старым: спустился к воде и без малейшего сомнения погрузился в реку по щиколотку, по пояс, вскоре и макушка скрылась из виду. Айра поёжился и обнял себя руками; слишком хорошо помнил, каково это — оказаться под толщей ледяной тёмной воды. С минуту ощупывал взглядом водный поток, хоть и понимал, что кадавру не нужен воздух. В памяти вспыхнул солнечный денёк из прошлого: песчаный берег, ма с удочкой сидела на камне рядом, Хейд нырнул за ракушкой и не показывался целую вечность, да ещё цапнул Айру за ногу и утянул под воду, когда он расплакался и начал звать на помощь. Вот же были времена… Как из другой жизни.
Пока Айра выправлял веслом курс, из-за плеча вылетела голубая вспышка, и на носу лодки появилась сойка. Надзорщица пришла на пост вместо хозяйки. Всё ещё не хотелось общаться с маленькой предательницей, но тут Айра заметил красноватую плесень на теле Василька: нитей гнили стало больше, они добрались до глаза и вплелись в оперение левого крыла. Слабость Глашатай и на ней сказалась.
— Надолго тебя не хватит, — Айра покачал головой. Сочувствие немного притупило обиду. — Не понимаю, почему Глашатай не может тебя исцелить. Выжгла бы красную заразу, и дело с концом. Она разорвала мою связь с Молчащим, уж ради своей любимицы могла бы постараться.
Василёк не спешила отвечать. И не только из вредности — хохолок поник, а оперение потеряло ещё капельку сияния.
— Разве Тарнетт не привязывает вас клеймом? — заговорила она женским голосом с лёгкой хрипотцой. Помолчала немного, слушая ответ в гулком ветре. — Вот как. Любопытно. Но если мы отрежем от тебя кусок, рано или поздно синемундирные дружки это заметят. Как отговариваться собираешься? Сочинишь историю про боевое ранение? — Молчание. — И что ты мне подсовываешь? Если надумала использовать чужие пальцы — не советую, хреново кончится. — Вдруг голос стал таким громким и взбудораженным, что Айра дёрнулся от неожиданности: — Сними перчатки! Надо же… Гаруспик знает? А Тарнетт? Ладно, с костями разобрались, хотя Двуглавый любит посвежее, с плотью и кровью. Впрочем, с кровью проще — можно слить с тебя побольше. Для здоровья полезно, — усмешка. — А свои лишние пальчики оставь на столе. Айтан ими займётся.
Айра молча работал веслом, пока обдумывал услышанное. Хранительница, которая родилась с чуть большим набором пальцев, чем у обычного человека… Умела Глашатай выбирать подходящих людей для своих замыслов, этого у неё не отнимешь.
— Кажется, я понимаю, в чём проблема. Твои останки уже сожгли, верно? Ты не привязана к костям, вот Глашатай и забрала душу… точнее, её осколки в своё полное распоряжение. Но парочка костей так и осталась в руках Кэйшес. Она отравляет тебя через них, да?
В ответ ему пропели тоскливую трель, похожую на согласие.
— Не всё так плохо, — Айра улыбнулся. — После Предвестника следующей в списке была Кэйшес. Вот приведёшь нас с Глашатай в её убежище, сожжём и её кости, и твои заодно.
Перья Василька резко встопорщились, она стала напоминать голубой шарик.
— Наконец-то я до тебя добралась, стерва! Помнишь меня? Помнишь? Без своего кукушонка ты уже не так сильна, а? Жди меня, Дева! Сначала я уничтожу всех птенцов, а после приду и за твоими костями! — закричала она голосом Альмы Кэйшес. Так много гнева и ненависти звучало в многоголосом хоре, что Айра невольно поёжился.
— Глашатай тогда угодила прямиком в улей, а ты, её единственная проводница, погибла. Силы были не равны, но я учту твой опыт, — Айра протянул руку к птице. — Прошу, будь на моей стороне. Сама знаешь: не найдётся в мире ещё такого человека, который ненавидел бы Древних всем сердцем, как я. Если выживу в Горниле — и до Кэйшес доберусь. Я понимаю, твоя воля в руках Глашатай, и всё же… В следующий раз, если что-то пойдёт не по плану, хотя бы не лети к ней слишком быстро. Дай мне шанс. Если всё случится так, как я задумал, то Древние падут.
Наконец удалось подобрать верные слова, и сойка перелетела на плечо Айры. Потихоньку команда собиралась вновь.
Лодка виляла между торчащими из воды деревьями и кустами, то и дело приходилось веслом подправлять курс, чтобы потоком не унесло в сторону. С соседнего холма уже махали руками дозорные, подзывая к себе — они помогли затащить судно на берег. Кроме айрхе на улице хватало и энлодов: Айра приметил знакомую чёрно-белую казарку Билли Колса, с ним в патруле ходило ещё несколько пожилых мужчин. Старухи сгребали в тазы и вёдра снег, пара энлодов помоложе кололи дрова. Гости добросовестно старались вписаться в жизнь Муравейника, чтобы их не выставили вон.
Помогло ли это закончить все разногласия? Увы, нет.
— Я веду строгий учёт лекарств! — голос немолодой айрхе дрожал от гнева, пёстрый стрепет у её ног издавал не менее возмущённое «цр-р-р». Женщина выделялась на фоне остальных жителей голубым платьем, похожим на одеяние адепта Мудрой, даже ромбы имелись на высоком воротничке. — Без моего ведома и настойку зверобоя никому в руки не выдадут. А тут вдруг пропало сразу несколько микстур Паферума! Ровно тогда, когда у нас появились чужаки! Если лекарства будут исчезать, то чем прикажете людей лечить? Зима, как-никак, ещё и с потопом. Нас ждут эпидемии, травмы! — теперь она кричала с таким надрывом, будто вот-вот небо упадёт им на голову.
— Мы здесь всего пару часов, одумайтесь! — воскликнул в ответ сгорбленный старик, слишком смуглый для чистокровного энлода. Белобрюхий стриж на его шляпе сердито пушил перья. — Нам запрещено подниматься выше первого этажа. Никто из нас попросту не знает, куда и к кому обращаться за лекарствами. В конце концов, мы слишком выделяемся, чтобы хоть что-то сделать скрытно!
Вся сцена происходила у входа в Муравейник. Паферум… Как неловко вышло. Айра не думал, что за пузырьками следили так строго, да и взял он совсем немного. Впрочем, он надеялся покинуть Горбы до того, как пропажу заметят.
— Теперь нолоши будут виноваты и в падающей штукатурке? — Киан, напротив, говорил почти без эмоций. Его пустельга выглядела настолько изнурённой, что ей было всё равно на переругивания стрепета со стрижом. — Лекарства охраняются так же надёжно, как и оружейная с продовольственным складом. Мне тоже не верится, что у наших гостей хватило бы времени и сноровки туда пробраться. Если только вы не потеряли ключи, Нейшка-гуай.
— Да как… Да я берегу их как родное дитя! — айрхе сняла с пояса связку ключей и потрясла ими, словно погремушкой, а вот стрепет резко затих. Однажды сны выдали Айре маленький секрет аптекарши: та прятала дубликат под половицей и давненько не проверяла свой тайник.
Киан мрачно кутался в отцовскую волчью шкуру. За последнюю пару месяцев он постарел лет на пять, и больше не напоминал того заносчивого мальчишку, который решил назло Стаху создать собственное ханство с беспризорниками. Со взрослыми управиться куда тяжелее, чем с детьми.
— Позвольте, я вмешаюсь в ваш спор, — Айра с улыбкой подошёл к шумной компании. — Я согласен с Кианом: у нолошей не было и шанса украсть лекарства. Но!.. — успел он вставить, когда аптекарша раскрыла рот. — И в добросовестности нашего почтенного лекаря я не сомневаюсь, иначе бы Стах не доверил ей следить за важными припасами. Я думаю, здесь нужна третья, беспристрастная сторона.
— И где нам сейчас её найти? — хмуро уточнил энлод, кидая на Айру изучающе взгляды из-под шляпы, припорошённой снегом.
— Среди мёртвых! — улыбка Айры стала ещё шире и невиннее. — Самые бесстрастные судьи, какие только могут найтись. Если позволите, я проведу ритуал и обращусь к предкам, что присматривают за Муравейником.
Стриж и стрепет закричали в ужасе. Пустельга, наоборот, молча посмотрела на Айру — после долгого знакомства с двумя ведунами её было не так-то просто впечатлить.
— Я… Я не посмею красть время нашего почтенного главы, — сбивчиво протараторила аптекарша. — Лучше проверю всё лишний раз. В суматохе мой ученик мог запутаться и убрать склянки не на ту полку…
Вот и решена очередная проблема, но Киан что-то не выглядел радостным.
— Спасибо, конечно, — как ни странно, он расщедрился на благодарность. — Но тебя и так все боятся. Не усугубляй.
— Зато в сравнении со мной, тебя будут любить куда больше, — Айра подмигнул и торопливо спрятался от холода за дверями Муравейника.
Несмотря на суету, Айра прорезал толпу с лёгкостью, с какой портновские ножницы расправляются со старой ветошью. Люди сами отступали, избегали случайного прикосновения. Удобно, конечно, вот только спросить дорогу было проблематично: и без того напряжённые лица не располагали к разговору. Едва Айра привык ориентироваться по цветным лампочкам над дверями, как они потухли — на время потопа электричество отключили. Тогда он стал полагаться на рисунки. Каждый уважающий себя род старался расписать двери своих квартир и прилегающие к ним стены узорами, чтобы хоть как-то выделиться на фоне соседей, да и просто разнообразить скучные коридоры-улицы.
Айра остановился ненадолго, вспоминая дорогу. Если свернуть на лестницу, украшенной орнаментом в виде чертополоха, дойти до этажа, стены которого пестрили красными и зелёными полосами, там найти дверь с реалистично нарисованным всадником — готовая иллюстрация для книжки про жизнь кочевых народов Ашвайлии, — и от неё свернуть налево, то в конце коридора его будет ждать непримечательная дверь с символом солнца, вокруг которого летали чайки. Вот Айра и дома.
Не успела ладонь коснуться ручки, как волоски по всему телу встали дыбом. Дверь излучала силу, от которой всё затрепетало внутри — подобное ощущалось только рядом Горнилом. Василёк прижалась брюшком к плечу Айры. Пришлось её прогнать на время — то, что происходило в квартире, могло стать опасным для нестабильного осколка души. Когда голубая искра исчезла, Айра решительно ворвался в свой дом и быстро закрыл за собой дверь, пока никто не успел бросить за ним следом любопытный взгляд.
Первая мысль: Ворон что-то натворил, всё-таки расшатался замок его клетки!.. Но нет, в этот раз отличилась Лийса. Та сидела на столе, а на её коленях лежал посох. В руках она держала длинную чёрную косу. Стоило её кончику зацепить огонёк свечи, как волосы быстро осыпались пеплом на дно блюдца. Пламя успело лизнуть и пальцы, но Лийса не обратила на это внимание, только слегка нахмурился её рассечённый шрамом лоб.
Вмешиваться в чужой ритуал — опасно, да и попросту невежливо. Айра тихонько присел рядом на стул и остался наблюдателем. Лийса повозила пальчиком по блюдцу. Собрав немного пепла, она вдавила его в резьбу на посохе, будто чернила серебро. На дубе было выцарапано её имя. Кривовато, зато без ошибок — Айра порадовался, что их уроки не прошли зря.
— Кажется, у меня получилось, — слабым голосом сказала Лийса. Однако её глаза сияли от радости так ярко, что меркли свечи вокруг.
— Ты услышала сестру?
— Только почувствовала, — Лийса вздохнула, устало опустила голову и плечи. Вьющиеся пряди едва прикрывали уши. — Мы будто коснулись на миг ладонями. И я дала ей имя. Наставницы говорили, что мёртвым они не нужны. Раньше и правда было так: сестричка всегда меня слышала, но сейчас всё по-другому. Раз мы больше не вместе, она должна понимать, что зовут именно её.
Айра улыбнулся и потрепал Лийсу по макушке. Кто бы мог подумать, что его ученица сможет развить собственные силы за такой короткий срок. Впрочем, Айра по себе знал, что ради семьи можно совершить невероятное.
— Ты назвала сестру так же, как и себя? — он посмотрел на вырезанное имя. Несколько значков опоясывали древко ровно под навершием из лже-Предтеча.
— Мы же родились отражением друг друга. Конечно, мы должны разделить одно имя. Если продолжить укреплять связь, то наверняка рано или поздно я услышу её голос. Но главное, что она слышит мой. Пока сестра меня узнаёт, она же не растворится, да? Я читала об этом в твоём журнале. Что Предтечи просто… стирали пойманные души.
— Я бы сказал — упокаивали. По-настоящему, а не как квадрианские крематории. Неспроста в мире изначально сложились именно такие порядки. Не самый плохой вариант посмертия, как думаешь?
У Лийсы чуть глаза на лоб не вылезли, будто Айра перед ней штаны снял.
— Что-то мне не хочется быть стёртой навсегда! От меня же ничегошеньки не останется. Ни воспоминаний, ни эмоций. Будто и не существовало никогда.
Айра резко встал со стула — от накатившего волнения не смог усидеть на месте.
— И что с того? После смерти ты неизбежно обратишься в тень своей былой личности. Единственной радостью станет жертва-подачка от какого-нибудь ведуна, который захочет обменяться на «знания». А ведь может не повезти. Например, попадёшься Древнему, или сама станешь чудовищем, если силёнок хватит. Что хорошего в подобном существовании? — кроме Чёрного пилигрима, раньше он ни с кем не делился такими мыслями. Шутка ли: его скорее поймёт и поддержит квадрианец, чем другой ведун.
— Дурак, ты хочешь разорвать связь поколений! — от негодования Лийса взмахнула руками. — Мёртвые помогают мне сейчас, а после смерти я верну долг и буду помогать живым. Древние — это ошибка, но мы же ищем способ её исправить, так?
Увы, взаимопонимания не вышло. Лийсу воспитали степные жрицы, которые привыкли использовать «предков» по своему усмотрению. А вот Айру ждал не очень-то весёлый конец в глотке Глашатай. Уж лучше раствориться в камне… Хлопок, и опасная мысль была немедленно раздавлена между ладонями. Вместо неё появились новые:
«Вот и очередное отличие лже-Предтеча от настоящего, — Айра потянулся к журналу, забыв о споре с ученицей. Надо ловить идею за хвост и сохранить её на бумаге, пока не потерялась в его дырявой памяти. — Не знаю, как быстро Предтечи расщепляли души на чистую энергию, но я уверен, что у Лийсы не получилось бы достучаться до сестры. Да и Ворон как будто всё больше вспоминает о своей жизни, чем теряет. Даже чёрт помнил о прошлом. Выходит, мой посох не сможет расщепить Предвестника?»
Печальное наблюдение, если оно правда так. С другой стороны, законсервировать могучего духа, который вобрал в себя всю мощь Горнила — тоже звучало интересно. Если бы только в запасе оказалось чуть больше времени, чем несколько часов до заката, чтобы понаблюдать за состоянием заточённой души…
— Так и знала, что возразить нечем, — Лийса победно вздёрнула нос, не дождавшись ответа.
Когда Айра оторвался от журнала с растерянным: «А?», — его ученица уже шумела на кухне. Вскоре перед ним поставили тарелку с кашей, только её Лийса и наловчилась готовить.
— На, поешь. И умылся бы, а то тебя словно Хладная Мать зацеловала.
Айра не сразу понял, о чём она. Тогда девочка потёрла свою щёку, он повторил жест и увидел на ладони белые хлопья краски. Ах да, точно... Маскировка. Вот почему от него шарахалось больше людей, чем обычно.
Связь с сестрой мигом вернула Лийсе её былую уверенность. Разве что к новой длине волос не привыкла: то и дело поправляла пряди и убирала чёлку со лба, а когда надоело — соорудила себе очелье из обрезка занавески. Едва Айра доел кашу, она взяла его за руку и потащила в ванную умываться.
Кран выплюнул грязную жижу. План с мытьём немного усложнился: пришлось сначала набрать в кастрюлю снег и растопить его. Лийса вставала на носочки и подливала ковшом воду в руки Айры, и тот с остервенением тёр лицо. В зеркало он смотреться не мог, так что Лийса приговаривала с важным видом: «Под носом мой лучше! И у тебя часть брови белая. Ой, погоди, она и раньше такой была».
Айра улыбался и послушно выполнял все указания. Ему только в радость хоть на пару минут отвлечься на беззаботную возню, ведь кто знает, может, сегодня — последний день его недолгой жизни. Но смех в ванной затих в тот момент, когда на край раковины опустилась Василёк и заговорила мягким, обволакивающим голосом Роуча:
— А, опять ты, птичка-невеличка? Скажи хозяину, чтобы готовился меня встречать. Не с пустыми руками еду, есть чем порадовать. И пусть захватит вино погорячее, я застудился весь.
Айра тут же распрямился и бегло вытерся полотенцем. «Не с пустыми руками»? Умел Роуч заинтриговать. Его дар легко мог оказаться не тем, о чём они договаривались.
«Подскажешь, где мне найти остальных Нуа?» — спросил Айра у Муравейника, и дом ответил. Старичок отдыхал в своих покоях на пару этажей ниже, Киан болтался на улице. Нужно было поскорее всех собрать, но тут Айра вспомнил, что сейчас жильцы дома — его новая птичья стая. Достаточно отдать приказ, и нужные люди придут к нему сами.
Как ни странно, сработало. Киан успел пробежать через весь Муравейник быстрее, чем Старичок поднялся по паре лестниц. Запыхавшийся парень с порога горел желанием обложить Айру и всех его предков, но подавился словами, когда увидел новый облик своей подруги.
— А… А где? — он блуждал взглядом по квартире, будто коса могла найтись на полке, и её останется только вернуть на место.
— Вырасти себе собственную, раз так волос не хватает, — Лийса комично надула щёки и ушла на кухню греметь дверцами ящиков, будто её занимали безмерно важные дела — поважнее, чем какой-то нечуткий дурак.
Теперь и Киан насупился, а пустельга обиженно вскрикнула. Не успела трагедия набрать новые обороты, как явился Старичок — и сразу же вылил на Айру ведро желчи, не постеснялся детей.
— К Горбам вновь спешат гости. Много, — перебил Айра поток оскорблений.
— Больно ты спокойный для такой новости, — Киан скрестил руки на груди и слегка прищурился. — А в прошлый раз выскочил из Муравейника, никого не предупредив.
— Я могу видеть, что у людей на душе, — и ведь Айра не соврал, поэтому не собирался скромничать. Не перед Нуа. — Видел, когда к нам пришли со злым умыслом. Теперь вижу, что пришли за помощью.
— Так о чём разговор, пернатый? Тех прогнал, и этих гони, — проскрипел Старичок, оторвавшись от курительной трубки. — Ещё чего не хватало — подбирать всех бродяжек. Нолоши жрут куда больше нашего. Кучку стариков, так уж и быть, потянем, но не весь Дарнелл разом.
— Нахлебники нам и правда не нужны, — Киан присел на край стола и вдруг его обветренные губы расплылись в широкой ухмылке. — Но можно использовать их как защиту от гостей позлее. Поселим их в дома на соседнем холме, а они пусть считают себя должными за такую милость, — он сейчас так напоминал Стаха, что Айре стало немного жутко. И грустно.
— Город не знает истинной силы Муравейника, малёк. Скорее нолоши захотят прогнать «крыс» с холма, чем им подчиняться, — и Старичок недовольно выдохнул струю дыма.
А вот теперь пришёл черёд Айры. Благостно улыбнувшись, одну ладонь он приложил к своей груди, а другую — к макушке Лийсы.
— На вашей стороне два могущественных амойлаха, если не забыли. Позвольте нам использовать жизни нолошей на благо Муравейника.
Лийса тихонько вздрогнула, но спорить не стала. Киан и Старичок переглянулись, а их пустельги обменялись взволнованными криками. Пусть боятся. Пусть думают, что они тоже могут оказаться под контролем. Раз Нуа уважают только силу, Айра покажет им силу.
— И ты согласна? — Киан прямо спросил Лийсу.
— Я… Я попрошу предков присмотреть за всеми нами, — несмотря на заминку, Лийса выглядела уверенной. Пошла на обман. Набралась от своего учителя не только грамоты и тайных знаний.
Хоть Старичок и пытался что-то бухтеть, его никто не стал слушать. Время поджимало: Киан убежал раздавать приказы, Айре тоже следовало подготовиться. К тому моменту, когда к Горбам приблизилась лодка, её появление уже не стало для Муравейника неожиданностью. Всего приехало пять нолошей, и они размахивали зелёной тряпкой. Им помахали зелёным в ответ.
Лучший для Айры вариант — единолично встретиться с Роучем, но остальные Нуа, как обычно, не собирались облегчать его жизнь:
— Отец никогда за чужими спинами не отсиживался, и я не буду, — Киан взял в руки арбалет. — Идём вместе и точка.
— А я не собираюсь оставлять двух мальков без присмотра, — заявил Старичок, его пустельга кричала тревожно, но уставился он при этом на Айру, а не на лодку. Боялся не уследить за внуком, и доверить его подозрительному амойлаху не мог. Или, что тоже вероятно, хотел поддержать видимость собственной важности и незаменимости.
Вдох, выдох, и Айра кивнул со спокойной улыбкой. На споры не осталось времени.
Гул мотора слышался издалека. В этот раз новозаконники не прятались за холмами, как воры, а неслись напрямую к Муравейнику. Та самая зелёная тряпка оказалась мантией адепта Духовного, и Роуч накинул её обратно на плечи, прежде чем сойти на берег. Для сопровождения он догадливо использовал самых молодых и невинных энлодов на вид. Всю их компанию основательно потрепало: кровь на одежде, бинты — но если разговор примет дурной оборот, они наверняка дадут отпор.
Прихрамывая на ногу с забинтованной лодыжкой, Роуч подошёл ближе к семейству Нуа. Когда охрана подняла арбалеты, он остановился и вскинул безоружные руки.
— Сердечно благодарю за то, что удостоили нас встречей, — Роуч учтиво поклонился, насколько мог со своим большим животом. — Уже битый час мы вместе с послушниками ищем укрытие. Поверьте, отчаянная нужда вынудила нас нарушить ваш покой. Но ситуация критическая. С нами много раненых женщин и детей, а одной девочке срочно требуется помощь лекаря.
Намёк вышел достаточно понятным. Но что-либо сказать Айра не успел, Киан его опередил:
— В Тараске хватает пустых домов, почему не заняли их?
— Что-то заражено, что-то обрушилось после землетрясений и потопа, но главное — на нас напали, — Роуч обвёл рукой новозаконников, которые сидели в лодке с мрачными лицами. Их птицы шумели, каждая на свой лад; не нравилось им унижаться перед бывшими врагами, но все продолжали изображать страдающих «послушников».
— И кто же вас так покусал за задницы? — спросил Старичок с непроницаемым лицом. Его пустельга неспешно ощупывала взглядом каждого энлода. На самом деле, его догадливости Айра опасался больше всего.
— Сами хотим знать, почтеннейший, — Роуч вновь поклонился. Пустельга довольно заклокотала: всё-таки не хватало Старичку былого уважения, и хитрый сорокопут мигом почуял его слабость. — Город сошёл с ума, уверен, для вас это не новость. Только у Горбов от нас отстали, видимо, злодеи не рискнули связываться с бравыми защитниками Муравейника. Прошу вашего позволения перевести дух в каком-нибудь месте, где не так морозно. Вода спадёт — и мы уйдём.
Киан покосился на Айру и тихо спросил: «И что говорит твоя амойлаховская чуйка?» В том-то и проблема, что ничего. Роуч всё ещё носил у сердца белдуш.
— Можем уступить вам заброшенные дома, — Айра указал рукой на соседний холм. — Но сначала хочу проверить, правда ли вы спасаете детей.
— Конечно. Надеюсь, хотя бы вы знаете, как помочь нашей маленькой пассажирке, — Роуч, в свою очередь, приглашающим жестом указал на лодку. — Я немного понимаю в медицине, но не смог разгадать, в чём же её недуг.
Лишь бы всё оказалось пылью в глаза, а не реальным положением дел. Хотелось сорваться на бег, но Айра ступал в такт шагу хромого Роуча, они вместе приблизились к носу лодки, где и ждал главный «подарок». Айлин закутали в дублёнку, как младенца, виднелось только её осунувшееся лицо. Какая маленькая. Беззащитная. Совсем не та гигантская, могущественная Белая ворона, которая стойко отбивалась от золотистых лоз Предвестника.
«Я правда хотел использовать её? А она выдержит?» — и вновь без того хрупкий план, полный слабых мест, дал трещину. Ничего не получится. Всё оказалось зря. Спасения нет.
— Клянусь душой любимой матушки, что она была в таком состоянии, когда я её нашёл, — едва слышно шепнул Роуч, по-своему истолковав мрачный вид Айры.
Позади заскрипел снег: обоим Нуа тоже хотелось посмотреть на гостью, а где они, там и охрана. Даже Василёк явилась из ниоткуда, поддавшись любопытству. На морщинистом лице Старичка отражалось привычное пренебрежение, но стоило ему увидеть Айлин, как рука чуть не выронила курительную трубку, а глаза расширились так, что стали размером с шиллет.
— Молодая Белая ворона! Невероятно! Где ж вы такую жемчужину откопали? — Старичок торопливо приблизился, вцепился свободной рукой в борт лодки и склонился к Айлин. На смуглом лице остались следы от попыток спрятать её происхождение: тушь стекла с ресниц тёмными дорожками, краска стёрлась с правой брови, и та стала наполовину чёрной, наполовину сероватой. На лоб падали белые пряди, Айра помнил их сильно короче.
— Среди завалов и трупов, — скорбно ответил Роуч. — Везде сейчас одно и то же.
— Живо сюда, остолопы! — Старичок замахал руками на охрану. — Немедленно согрейте девочку, и Нейшку позовите, пусть её посмотрит. Ох, кого только в Дарнелле ни встретишь…
Пустельга бегала с одного плеча на другое, хлопала крыльями, кричала — впервые она показала столько эмоций. Обычно все боялись или ненавидели дейхе, поэтому видеть к ней искреннюю заботу, да ещё от кого — от Старичка! — было сродни снегу посреди лета.
Айлин бережно достали из лодки и унесли в Муравейник. Старичок не глядя махнул Айре: «С нолошами делай что хочешь», — и посеменил следом, раздавая указания. Голубая искра полетела за ними, неужели Глашатай успела приказать ей присматривать за дейхе? Киан наблюдал за происходящим с бесстрастным выражением лица, но его пустельга выглядела опечаленной. Даже, можно сказать, обиженной. От деда за всю жизнь ему досталось куда меньше внимания и заботы.
— Благодарю вас за милосердие и доброту к невинной душе, но у нас ещё хватает людей, которым необходима помощь.
— И сколько вас? — спросил Киан.
— После всех невыносимых трудностей, — Роуч горестно возвёл глаза к небу, — осталось около сорока человек. Большинство ранены. Разрушительные потоки, бандиты, и даже чудовища — да-да, вы бы только знали, что мы пережили!… Ох, всё зло этого города сегодня ликует.
Уши вяли от высокопарных речей Роуча, слишком он вошёл в роль адепта Духовного. Бедных-несчастных новозаконников Киан вместе с охраной сопроводил на соседний холм, а вот Роуч остался с Айрой — как залог.
— Ну что, я заслужил называться твоим лучшим другом? — нетерпеливо спросил Роуч, зябко потирая красные от холода руки. — Или хотя бы горячее вино?
— Заслужил мою помощь. Муравейник готов встретить Левиафанов, если они сюда полезут.
— Вот насчёт Левиафанов надо обговорить отдельно, — Роуч бросил странный взгляд в сторону центрального холма, но смотрел как будто сквозь него. — Я нашёл для нас ещё замечательных друзей. И эти чудесные люди очень хотят с тобой встретиться.
— Издеваешься? — устало спросил Айра. Всё-таки надо было прирезать толстяка.
— Никак нет! — Роуч мирно поднял ладони, ну вылитая невинная овечка. — Дело в том, что без них я бы твою Белую ворону не спас, а скорее помер сам. Мы правда встретили чёрта. Я читал о них в книгах, да реальность пострашнее оказалась, — его смешок прозвучал нервно. — Друзья хотели забрать девчонку и выхаживать её сами, и мне пришлось очень постараться, чтобы уговорить их привезти дейхе сюда. Повезло, что никто из них тоже не понял, как её пробудить. Главарь поставил мне условие — замолвить перед тобой словечко за них. А я и не против. Суровые то ребятки, уж поверь. После всех передряг от моих новозаконников остались крохи, зато у главаря и бойцов хватает, и оружия для серьёзной заварушки. А она случится, обязательно случится. Особенно после того, как я спихнул связного Левиафанов в воду.
Айра утомился слушать и протянул руку.
— Покажи мне воспоминания. Так выйдет быстрее.
— Давай-ка соблюдать дистанцию, — на всякий случай Роуч шагнул назад, далеко не так неуклюже, как раньше. — Ты уже покопался в моей голове, дружище.
— Хотя бы поясни, что за друзья и зачем я им сдался.
— Клинки. Вольные наёмники на службе Её Императорского Величества, как они представились, но уж я-то видел их настоящую суть, — Роуч самодовольно улыбнулся и постучал пальцем по виску. — Такие же слуги древнего духа, как ты, правда не знаю, какого именно. Красивого, наверно — вокруг них бабочки летали.
— Бабочки? — первым делом Айра вспомнил Паразита, но тот больше напоминал сколопендру. Вооружённые головорезы на услужении Древнего — подобная роль подходила Хранителям и Курьерам, но газеты утверждали, что Гвардия избавилась и от тех и от других. Кэйшес успела найти новых слуг? — Не знаю таких.
— А вот я раньше встречал их в городе. И рядом с приближёнными… — Роуч таинственно замолк, сощурился лукаво. Опять набивал себе цену. — Впрочем, не будем о прошлом, пока столько неопределённости в настоящем.
— Что-то не чувствую я в себе желания подпускать к Горбам чужих марионеток.
— Враг моего врага мой друг. Вот как мы с тобой, — Роуч раскинул руки в стороны, словно хотел крепко обнять Айру. — Клинки — настоящие воины, они защитят твой Муравейник. И меня, что самое важное. Лови момент, пока главарь Клинков в настроении с тобой подружиться.
— Хорошо. Я выполню твою, — Айра особенно выделил последнее слово, — просьбу. За скромный взнос в виде пряди волос каждого новозаконника. Включая тебя.
— Так мы не договаривались, — вкрадчивый голос Роуча мигом преобразился, стал звучать ниже и грубее. — Я выполнил всё, как условились.
— Вот именно, мы договорись обменять Белую ворону на защиту от Муравейника. Как видишь, никто не пустил в тебя болт. Новый договор — новые условия, — в тон ему сказал Айра. Если он хоть немного даст слабину, Роуч мигом развесит его потроха на ветках деревьев, как сорокопут.
— Давай-ка не менять коней на переправе, дружище. Думаешь, это ты перенапрягся, когда успокаивал свою кучку муравьишек? А представь хоть на минуту, каково пришлось мне. Несколько месяцев я старательно взращивал в этих остолопах ненависть к айрхе, уверял, что все беды города — от вашей проклятой крови. Как вдруг явление самой Поющей девы всё перевернуло с ног на голову, и мне пришлось петь совсем другие песни. Я не беззаконник, взмахом руки повелевать умами не в силах. Моё оружие: подвешенный язык и непомерное обаяние, но у всего есть предел, — Роуч страдальчески сложил ладони на груди и вздохнул. Однако его острый взгляд больше не лучился теплотой, хотя бы притворной. — Никаких волос и крови. Забудь. Мои люди не поймут.
— И всё же какие-то гарантии мне нужны, что вы не ударите нас в спину.
— Ищейка предупреждал, что ты стукнутый на голову параноик, но даже верному другу Константину не даёшь спуску. — Вздохнув ещё трагичнее, чем когда строил из себя побитого защитника детей и женщин, Роуч достал из внутреннего кармана пиджака белдуш. — Давай придём к компромиссу, как разумные люди. Признайся честно, на самом деле ты хочешь следить за мной, а не моими дурачками? Следи, не жалко — но со стороны. Я вроде бы понял, как эта штучка устроена, когда-нибудь попробую её повторить. Ведовство, на самом деле, та же наука, просто Законы у неё свои.
Айре стоило немалых усилий сдержаться, чтобы не фыркнуть. Повторит он, как же.
— Если вы когда-либо делились подобными мыслями со своими бывшими коллегами, то, думаю, в академиях вас недолюбливали.
Роуч улыбнулся. Ни подтвердил слова, ни опроверг. Но маленький сорокопут на его плече кричал, свистел и щёлкал — издал целую возмущённую серенаду. Не нравились ему эти компромиссы, ох, не нравились, но союз с Айрой он почему-то считал меньшим злом. Вероятно, Левиафаны и правда собирались пустить Роуча и его новозаконников в расход.
— Хорошо, — Айра убрал белдуш в сумку на поясе. — Вот теперь договорились. Зови своего друга, пусть он приходит один и без оружия.
— Отлично! Главарь Клинков — довольно приятный человек, хоть и выглядит как мордоворот. Думаю, и тебе он понравится.
Пока Роуч возился с лодкой, Айра сосредоточился на его лице. Раз придётся и дальше терпеть этого человека рядом, надо постараться хотя бы частями уловить его черты, чтобы в будущем узнавать не только по грузной фигуре и зелёной мантии.
Но выцепить какие-то особенности оказалось нелегко. Лицо полноватое, мягкое, будто кто-то лепил его в спешке, избегая острых углов. Светло-карие глаза — тёплые, но пустоватые, Роуч всегда смотрел чуть мимо собеседника, обдумывая что-то своё. Бакенбарды цвета жареного каштана плавно переходили в бороду, обрамляя лицо и создавая впечатление ещё большей округлости. Ни шрама, ни заметной родинки, ни изъяна. Достаточно снять с Роуча мантию, и он растворится в толпе. Всего лишь ещё один энлод, словно созданный для того, чтобы стать фоном для кого-то более значительного. И только сорокопут намекал, что не всё так просто.
Когда широкая спина Роуча наконец удалилась от Муравейника, только тогда Айра позволил себе выдохнуть. Сам не заметил, какое напряжение сковало его тело, когда этот странный человек находился рядом.
Пока один Нуа хлопотал над Айлин, а другой — следил за новозаконниками, Айре пришлось обратиться к бывшей правой руке Стаха, чтобы тот занялся организацией встречи с главой Клинков. Йялан бросил сквозь зубы: «За несколько часов, что ты здесь главный, на нашем холме потопталось больше нолошей, чем за десятки лет до этого», — но долг перед Стахом всё ещё удерживал его на коротком поводке.
Весь порядок шатко балансировал на лезвии ножа, и Айра порядком утомился его поддерживать. Всё больше он скучал по своей былой жизни отшельника и путешественника.
Лодка вернулась быстро. Подозрительно быстро. Клинки ожидали ответа у границы Горбов, раз так шустро среагировали на приглашение. Патрульный прибежал с новостью во время разговора Айры с Йяланом, и оба так удивились, что синхронно переглянулись и вышли на межэтажный балкон. Следом за ними полезли зеваки, всем хотелось глянуть, что же такое интересное вокруг Муравейника творится, будто не хватало других проблем.
Ещё издалека удалось разглядеть в лодке Роуча, спасибо примечательной мантии. А вот его спутник заставил Айру на мгновение растеряться. Роуч был довольно высоким, но тот, кто сидел рядом, оказался ещё выше, шире в плечах и гораздо внушительнее. С приближением лодки фигура в тёмно-красном мундире становилась всё более узнаваемой. Сердце на миг сжалось, дыхание перехватило. Айра застыл в бесконечном моменте осознания.
— Твой дружок? — голос Йялана запустил мир дальше, будто отжал стоп-кран. На Айру обрушились шепотки айрхе вокруг, шум ветра, нарастающий гул мотора, и заполошный стук сердца в ушах. Йялан поймал его растерянный взгляд и пояснил: — Вон тот, здоровый. Я его помню. Весь Муравейник перевернул вверх дном, чтобы твоего Морта отсюда вытащить. Разве не ты его послал?
В ответ Айра расхохотался. Не от веселья, просто всё копившееся долгие месяцы напряжение разом потребовало выхода. Зеваки уставились на него, как на безумного — что ж, так и есть. Только ненормальный захочет спасти мир, который презирает его и считает жалкой крысой.
Йялан тоже на него смотрел. Как ни странно — с пониманием. Будто и правда понял что-то.
— Так значит… расстрелять?
О, как же хотелось прокричать Йялану в лицо столь желанное «да»! Но сейчас Айра не отшельник, прячущийся в тени древних руин. На его совести висели жизни нескольких сотен людей.
— Веди их в гостевой зал, где обычно Стах принимал чужаков.
— Сдурел? Зачем показывать нолошам, как тут всё устроено?
— Сам говорил, что здоровяк успел перетряхнуть весь Муравейник. Чего он тут не видел?
— Знаешь ли, остановить его было непросто. Если он захочет вновь устроить переполох, много наших пострадает.
И всё же лучше увести Зверя с улицы — не хотелось проверять, что случится, если Ворон каким-то образом заметит своего убийцу. Кадавр пока не добрался до квартиры и вполне мог скрываться до поры до времени на ступенчатых крышах дома. Или наблюдать за всем из воды.
— Однажды я заставил эту сволочь бежать, как напуганного цыплёнка. Сейчас всё будет по-другому, не как при Стахе.
— Да мы с ним и тогда могли изрешетить урода болтами, — тут же принялся Йялан отстаивать честь друга. — Но он обратился в чудовище, стал вылитым шимусом из старых преданий. Он такой же амойлах, как и ты.
Айру аж перекосило. Видел он в воспоминаниях Хейда, как его ненаглядный дружок-убийца призвал чёрта, да ещё кровью накормил, из-за чего Пилигрим стал нестабильным. Ещё тогда он почувствовал, что эта связь приведёт к большой беде, но разве Хейд хоть кого-то слушал, кроме себя?
— Этого шимуса я и создал. Долгая история, — отмахнулся Айра, когда увидел, как расширились глаза Йялана, а чеглок испуганно затрепетал крыльями. — Избавлюсь и от того и от другого, если посмеют дёрнуться. Сначала хочу разобраться, что это за Клинки, и будет ли от них польза.
— Передо мной можешь не махать павлиньим хвостом, — буркнул Йялан. Подумать только, они впервые нормально поговорили за всё время неприятного знакомства, и кто их объединил — убийца Хейда. Смешно и грустно.
Удача вдруг повернулась лицом к Айре: в один момент он заполучил в руки и дейхе, и Зверя. С первой хотелось разделить чай и засесть за долгим разговором — им было что обсудить, когда наконец-то встретились вживую. А что насчёт второго… Его хотелось мучить неделями, месяцами, годами, пока ненависть и горе не утихнут в сердце хоть немного, но увы, в распоряжении Айры было всего несколько часов.
Муравейник не жаловал гостей, но полностью изолироваться от внешнего мира невозможно, поэтому Стах выделил отдельный зал для важных встреч. Редкая квартира могла похвастаться такой обстановкой: высокие потолки, стены без единой трещинки, добротные рамы в окнах, и нарядные, чистые ковры на полу. Чаще всего Стах собирал в этом зале глав семей для решения насущных вопросов. Сегодня Айра занял его место. Впервые он действительно ощутил себя главой Муравейника, а не птичьей стаи с одинаковыми человеческими лицами. Не успел он понять, нравится ли ему это ощущение, как в дверь постучали.
— Пустить обоих? — спросил охранник после короткого доклада.
— Одного. Того, что в мундире. Второму налейте вина горячего, чтобы не ныл.
Айре хватило времени, чтобы полностью взять себя в руки. Его сердце не дрогнуло, когда дверь распахнулась и в зал вошёл печально знакомый энлод. Пальцы скользили по столу, перебирая невидимые осколки воспоминаний.
За пару месяцев Зверь сильно изменился. Пустота левой глазницы скрылась под повязкой из чёрной кожи и тонкого шнурка.
«Клюв вонзается глубоко в плоть; удар выходит сильным, почти смертельным… почти. Череп остаётся целым, несмотря на отчаянное желание пробить его насквозь. Всего этого клюв с силой вырывает глаз, как сорняк, и оставляет после себя кровавую пустоту. Но этого мало».
Из-под повязки наискось тянулись красноватые рубцы шрамов.
«Острые когти безжалостно впиваются в кожу, оставляют длинные кровавые полосы. Ещё мгновение — и они доберутся до мышц, но Зверь реагирует слишком быстро. Подошва сапога опускается на голову, словно топор палача, и весь мир исчезает в бездонной темноте».
Осколки жглись и кололись, Айра мог позволить им растаять, но вместо этого сильнее стискивал ладонь. Об одном жалел: что не успел добраться до второго глаза. Выстрелов тоже было два. Честный обмен.
На плече Зверя устроился ястреб-тетеревятник. В сравнении со своим хозяином птица выглядела крошечной, как пустельга, и её тоже коснулись перемены. Больше не осталось сомнений, что Клинки — новые слуги Кэйшес. Тетеревятника разъедала уже знакомая плесень, только его состояние выглядело сильно хуже, чем у Василька: серая спинка покрылась сетью красных жил, а пёстрые чёрно-белые перья на груди почти все опали вместе с кожей, оголив рёбра. Из пустых глазниц лилось зловещее багровое сияние. Казалось, ничего не могло выглядеть отвратительнее тех комков из золотистых сорняков, что сопровождали заражённых, но тетеревятник превзошёл их. Переступив с одной костяной лапы на другую, он немного раскрыл крылья, чтобы казаться больше — так птица встречала врага. Узнала.
Айра улыбнулся убийце брата. Для него это простое движение ничего не значило, и если оно могло заставить Зверя мучиться в догадках и сомнениях — то почему бы и нет? Он будет с удовольствием отрывать у комара лапки и смотреть, как тот беспомощно дёргается. Одну за другой. Одну за другой…
