Ворон ворону глаз не выклюет

      Виктор, щурясь, напряжённо всматривался в молочную завесу. Погода стояла проклятая. Едва сумерки уступили место ночи, как на город обрушилась пурга, укрыв Дарнелл перемолотой крошкой льда. Метель вилась, как живая, не пуская взгляд дальше пары десятков шагов. Даже ведуны и то заплутали бы в такой буре.              Безумство погоды не остановило гостей из квадрианской академии. Один из Клинков размахивал над головой лампой, подманивая мерцающие вдали огоньки, а те медлили, будто сомневались, стоит ли идти на свет. Наконец, лодка прорезала носом снежную преграду и приветственно рыкнула мотором. За ней, одно за другим, вынырнули ещё четыре судна. Виктор рассчитывал встретить небольшую разведывательную группу, а явилось почти тридцать человек, всё в разноцветных одеяниях, накинутых поверх шерстяных пальто. Адепты жались друг к другу, как птицы на ветке, пытаясь сохранить остатки тепла. Особенно нервно они поёжились под пристальным взглядом Виктора, пока тот проверял, нет ли на их плечах маслянистых бражников. Только после его кивка гостям позволили ступить на землю.              Славомир одним из первых перебрался через обледеневший борт. В отличие от других адептов, выглядящих усталыми и сонными, от него так и веяло нервным возбуждением.              — Никто не пытался вас перехватить? — Виктор перчаткой смахнул с ресниц капли от снежинок и присмотрелся к лодкам. Ни трещин в бортах, ни раненых среди адептов. Все целы, хоть и промёрзли до костей.              — Один раз обстреляли с крыши. Скорее, больше для острастки. Мы просто обошли квартал стороной, — ответил Славомир и задрал повыше воротник пальто. Разнеженный житель южной столицы так и не смог привыкнуть к сырому и холодному климату восточного побережья. — Больше сложностей, признаться, доставил сам город. Он и раньше напоминал мне задачу трёх тел — ни порядка, ни предсказуемости. А теперь и вовсе…              В голове Виктора нарисовалась картина из расчленённых останков, сваленных в беспорядочную груду. Вряд ли приближённый имел в виду что-то подобное.              Пока несколько Клинков вместе с адептами сгружали с лодок ящики и тюки, Виктор решил проводить важного гостя. Полы алого судейского одеяния трепетали на ветру, как пламя за стеклом фонаря. Несмотря на обилие мелькающих тут и там красных мундиров, на фоне которых адепты несильно бросались в глаза, Виктор всё же стянул с плеч тканевый плащ и всучил его Славомиру.              — Хоть мы и следим за тем, чтобы в лагерь не пробрались Левиафаны, всё равно народ в Горбах собрался самый разнообразный. Местные могли затаить обиду на приближённых за то, что вы не помогли городу раньше.              Для птицы столь высокого полёта предложение облачиться в старую тряпку звучало оскорбительно, но Славомир не стал воротить нос. К счастью, Дар Квадранты он принял не так давно, чтобы высокомерие отбило инстинкт самосохранения.              — Я много читал о Дикой Кэйшес, — задумчиво сказал Славомир, когда они поднялись выше по склону, и сквозь снежную пелену на соседнем холме проступили очертания дворца Хоррусов. — Никогда бы не подумал, что окажусь так близко к месту, откуда начался её кровавый марш. Мне всегда казалось ироничным, что именно она вскормила семя Квадрианства. «Кузнец новой эпохи», изменивший мир дважды…              — Как очаровательно, — прошелестел голос Двуглавого. — Приятно, что хоть кто-то помнит о моём величии. Моём вкладе в историю. Когда настанет час избавиться от ромбоносцев — за этим я приду в последнюю очередь.              Виктор хмыкнул. Капля внимания — и древний злобный дух мурлычет ласковой кошкой.              — Или, может, история преувеличила заслуги Кэйшес. У неё было много учеников. Не удивлюсь, если какие-то их достижения в итоге приписывались мастеру, — сказал Виктор только ради того, чтобы услышать шипение бражников у левого уха.              Так за разговорами они подошли к лагерю. Работа на холме не утихала даже ночью: стучали молотки и топоры, скрипели доски, между палаток дрожали фонари, отбрасывая тусклые пятна света на грязный снег. Даже после попыток их обжить старые дома напоминали обглоданные временем кости, а окна — пустые глазницы черепов. Между зданиями теснились провисшие от мокрого снега палатки, собранные из чего попало: кусков брезента, обрезков серой парусины, толстых ковров — последними явно поделился кто-то сердобольный из Муравейника. У костров люди сушили обувь, грели руки, своими телами закрывали пламя от ветра.              Со всех сторон слышалась ругань: на погоду, потоп и несправедливую жизнь. Больше всего шума доносилось от полевой кухни. В чёрных, закопчённых котлах булькало нечто, по запаху напоминающее суп, а по виду — варево из всего, что не успело испортиться. Но оголодавших и замёрзших жителей не смущал вид похлёбки. Стоило кому-то втиснуться без очереди или слишком нагло потянуться за добавкой, как мигом вспыхивал ожесточённый спор на грани драки. И тогда над толпой лавиной прокатывался голос Тунары: «Орать будете — в суп пойдёте. По частям!» Особо неугомонному беженцу горянка могла вломить поварёшкой и сразу наступал порядок. Ненадолго, к сожалению.              — Если тэ ещё раз прольёшь пиво, ме в котёл тэно мордой уроню — хоть дак толк пойдёт от бальки такой! — ругалась Тунара на юных помощниц. Не из Клинков — из местных напросились.              — А ты не пугай девчонок почём зря, горная ведьма! — зашумел в ответ Ардашир, стоящий на раздаче горячего пива. Его массивная фигура казалась ещё больше в широкоплечем пальто, что отбивало желание окружающих лезть к нему и спорить. Кроме Тунары, конечно:              — А тэ свой чёрный нос не суй! За пиво взялся — пивом и занимайся да чё да!              — Ладно, молчи уж, коза в юбке, — отозвался Ардашир, наливая очередную кружку и передавая её через плечо. — А то голос твой режет, как ржавый нож.              От этих криков Виктору стало чуточку спокойнее. За Тунару — что та наконец-то вышла из оцепенения после смерти брата. За Ардашира — что грозный бармен всё-таки оставил свой пост в «Аисте». Остальные гости паба тоже, наверно, ютились где-то поблизости.              Славомир молча шёл следом. Усилиями Виктора он выглядел как ещё один уставший беженец, а не важная шишка. Никто не торопился уступить ему дорогу, наоборот: пихались локтями и плечами, а одному ушлому карманнику Виктор выкрутил руку так, что тот с коротким визгом осел в грязь.              — Заберите, — пнул он вора в сторону подошедших Клинков. — Намните ему бока хорошенько и отправьте копать выгребную яму. Пускай все запомнят: в этом лагере я воровство не потерплю.              Стоило задать вору трёпку посерьёзнее, но глупая сентиментальность смягчила Виктора в последний момент.              Новый штаб Клинков разместился в небольшом двухэтажном здании на вершине холма. Не крепость Багортт, конечно, но в сравнении с соседними развалинами хотя бы крыша выглядела относительно целой. У крыльца поджидало пятеро угрюмых айрхе, с топорами и арбалетами в руках. Славомир остановился и приподнял светлую бровь, будто увидел перед собой не вооружённый отряд, а кучку мусора на ступеньках. В ответ его самого смерили настороженными взглядами. Словно стайка маленьких и очень злых норок не была уверена, кто перед ней: враг или добыча.              Виктор выступил вперёд раньше, чем молчаливое переглядывание могло перейти в словесную перепалку. Один из айрхе — самый старый на вид, с разбитой губой и оборванным ухом — узнал его. Короткий кивок, и охрана с неохотой отошла в сторону.              Славомир тщательно сбил налипший к сапогам снег, прежде чем переступить порог. Дверь скрипнула громко, тягуче, словно здание, давно отвыкшее от визитёров, с недовольством гнало их прочь. Славомир приподнял фонарь в руке повыше и осмотрел небольшой холл. На каменных стенах сохранилась резьба: время почти стёрло её, но ещё можно было различить извивающиеся силуэты мурен с широко распахнутыми пастями. На грязном полу остались свежие следы от множества сапог, но в самом доме было тихо, безлюдно — у Клинков хватало дел поважнее, чем просиживать штаны под крышей.              Осмотревшись немного, Славомир уселся на ящик, от которого приятно пахло степными травами. Если он и понял, что примостился на ведовские запасы, то решил не подавать вида.              — Когда мистер Атталь передал новости о ваших свершениях, я, признаюсь, не поверил, — наконец определился он со своими впечатлениями от короткой прогулки. — Уговорить айрхе подпустить столько энлодов к Муравейнику… Умеете вы удивлять.              — За мою удивительность вы меня и терпите, — ответил Виктор, и тут же осёкся. Он больше не лихой беззаконник, чудом выгрызший себе помилование, а мастер Клинков. Вокруг было слишком много глаз, слишком много ушей, чтобы обмениваться остротами. — Кстати, не увидел среди вашего сопровождения самого мистера Атталя. Он в порядке?              — Остался в академии. Мы договорились, что он покинет её одним из последних. На случай если понадобится передать весть по этой вашей… связи, — Славомир поморщился, будто проглотил рыбью кость.              Быстро Лафайетт проникся квадрианцами. А ведь как возмущался, когда его хотели оставить в академии. Не виной ли тому юная краснощёкая адептка, что залечивала его раны?              — Мне казалось, вы будете держаться за академию до последнего, — сказал Виктор, пока разжигал очаг. Все удобства для дорогого гостя. — Почему вы передумали?              — До меня долетела весть о печальной судьбе Губернаторского дворца. Если главный штаб Чёрной гвардии не устоял под натиском врага, то что говорить о стенах скромного убежища знаний? Но и на этих холмах я не чувствую себя в безопасности. Наши проблемы только начинаются, мистер Раймонд.              — Постараемся устроить им достойный приём.              Славомир кивнул с таким серьёзным и сосредоточенным видом, будто собирался решить сложное уравнение. Может быть, то самое, про кучу расчленённых тел.              Хотелось бы поделиться со Славомиром планом Чёрном гвардии, но стоило вспомнить, каким взглядом тот смерил айрхе у входа… Лучше не рисковать. При всей своей лояльности, в глазах приближённого Виктор находился на пару ступеней выше айрхе, не больше. Ради него выступать против теней императрицы он точно не станет.              Список возможных союзников внушал одно уныние. Слишком много труда Светлана и Славомир вложили в то, чтобы подняться на самую вершину, и не променяют свои достижения на жизни айрхе. Ведьма о судьбе Муравейника тоже не особо переживала, но на неё можно надавить, как и на Варгера — тот выполнит всё, что ему скажут. Два на два, и то на стороне Виктора уже лояльные Клинки. Против гвардейцев необходимо больше сил.              Казалось бы, айрхе — первые, к кому Виктор должен обратиться. Но пока во главе Муравейника сидит желтоглазый ублюдок, получится ли с ними договориться? Морт с радостью ухватится за возможность поквитаться: обвинит Виктора во всех грехах, ведь это он открыл двери Чёрной гвардии — и тогда войны точно не избежать.              «Или попробовать обойтись без союзников? — в голове Виктора начали зарождаться совсем уж безумные мысли. — Поддельных Клинков я отличу, вот и вырежу их поодиночке, не вовлекая больше никого. Пока их не так много, у меня есть шанс…» — но вспомнилось перепуганное, отчаянное лицо Светланы в их последний разговор. Она всё поймёт и не останется в стороне. От неё тоже придётся избавиться, но как можно навредить той, кто заступился за Виктора, спас его жизнь и всех Клинков?              С такими гнетущими мыслями Виктор вышел из штаба, оставив Славомира обживаться на новом месте. Ветер тут же бросил ему в лицо горсть колючих снежинок. Едва он проморгался, как вдруг по ушам резанул крик:              — Думаешь, напялил на себя мундир — и всё можно?!              Звук шёл от палаток, ближе к западному ряду. Кричал парень лет двадцати, разгорячённый, конопатый, со взъерошенными тёмными волосами, — и смутно знакомый. Кажется, он был в работном доме вместе с Константином. Парень упрямо наседал на человека в красном мундире, но не Клинка. Лицо незнакомое: худое и бледное, под тонким носом вились светлые усы. На плечах не было бражников, прямо как у Морта.              Клинок-самозванец не отвечал. Шёл подальше от лагеря, не сбавляя хода, но крикун не унимался:              — Эй! Слышишь меня?! Я с тобой разговариваю, ряженая ты жопа!              Беженцы начали оборачиваться. Виктор прибавил шагу: кто знает, что взбредёт в голову гвардейцу, особенно если вмешается отряд айрхе у входа — те уже хмуро переглядывались. Окрикивать спорщиков он не стал, опасаясь привлечь ещё больше ненужного внимания.              Ряженый игнорировал не только горластую занозу, но и людей вокруг. Однако стоило Виктору почти нагнать их, как незнакомец замер на мгновение — и толкнул парня с такой силой, что тот рухнул в грязный снег. Сам рванул прочь, только и успело мелькнуть красное пятно между палаток.              Виктор мало знал о Чёрной гвардии — даже после того, как месяц просидел у них в застенках, — но был уверен: и под чужой личиной гвардеец не станет убегать, как пойманный с поличным домушник. Зверь рыкнул из глубин подсознания: «Лови!» — и Виктор рванул следом, перепрыгнув через глухо ругающегося парня.              Снежно-грязевое месиво хлюпало под ногами. Мешались охающие женщины, дети, грузчики с углём. Они оборачивались кто с испугом, кто с растерянностью — никто не понимал, почему глава Клинков гоняется за своим же подчинённым. Красное пятно скрылось в полуразрушенном доме: тот был построен на косом склоне, и наполовину ушёл под воду. Виктор пролез следом через оконную раму, но не услышал внутри здания ни топот, ни биение сердца. Ублюдок буквально растворился. Единственный след, который удалось найти — это сброшенный мундир в одной из комнат. В воду, что ли, спрыгнул? На подкладке мундира, напротив сердца, Виктор заметил костяную иглу. Кто бы ни пытался выдать себя за Клинка, это был явно не гвардеец. Но… кто? Левиафан? Нужно вернуться к штабу и отыскать того парня-крикуна. Что-то ведь привлекло его внимание в самозванце, вдруг он сможет подбросить больше улик.              Далеко Виктор от дома не ушёл. Едва он перебрался через окно обратно на улицу, как его встретил ещё один отряд айрхе.              — Есть время по лагерю носиться — найдётся время и поработать! — гаркнул стоящий во главе отряда мальчишка. Он облачился в белую звериную шкуру, накинутую поверх утеплённого цветастого кафтана, навроде тех, что носят в Муравейнике. Но куда приметнее выглядели его светлые волосы, выбившиеся из-под меховой шапки. Айрхе-блондины — редкость, сродни живым дейхе, потому Виктор быстро его вспомнил. Потерянный сын бывшего главы Муравейника, когда-то устроивший своё маленькое ханство на старой мельнице.              — Как видите, уже всё спокойно, — сказал Виктор, пока невозмутимо сворачивал мундир. Ещё может пригодиться. — Киан из рода Нуа, верно?              Парень задрал голову, присмотрелся. Узнал. И в тот же миг зло прищурился.              — А… Ты. Ещё одна скотина, что выдала отцу моё убежище.              — Наоборот. Я искренне хотел помочь вашей маленькой ватаге. Даже нашёл огнекамни, но не успел вам передать.              Хотя мальчишка и смотрел с недоверием, но выглядел спокойным. Если он и затаил обиду, то сейчас ему явно было не до того, чтобы разбираться в прошлом. Встреча с ним вышла неожиданной, но очень своевременной. Раз айрхе его слушались, значит, даже после смерти отца младший Нуа сохранил какую-никакую власть.              — Заметил, у Муравейника теперь новый глава, — начал Виктор издалека. Жестом он показал проходящему мимо Клинку, что нет нужды вмешиваться. Лагерь быстро вернулся к привычной суете, увлечённый заботами посерьёзнее, чем бегающие туда-сюда наёмники.              — Ага. Старый подох, — процедил Киан нарочито сухо и лаконично. Даже его сопровождающие покосились с молчаливым осуждением.              — Надеюсь, его смерть была достойной, — Виктор догадался, что обычные соболезнования вызовут у такого человека только раздражение. — А как поживает ваша подруга? Лийса.              — На кой хрен она тебе? — Киан мигом вскинул арбалет. Ещё не целился, но явно обозначил, что такие вопросы ему не нравились.              Виктор поднял перед собой раскрытые ладони.              — Хотел узнать, всё ли с ней в порядке. У девочки было много недоброжелателей, — хотя вряд ли она обрадуется и самому Виктору. Особенно после того, что видела в день первого снега.              — Как там Лийса — тебя не касается, нолош. И держи от неё подальше своих квадрианских дружков, — Киан мотнул головой в сторону адепта, который как раз с растерянным видом бродил между палаток, пытаясь найти место, куда может приткнуться.              — Я не желаю зла ни вам, ни ей.              — А мне плевать, чего ты там желаешь, — Киан вздёрнул нос, надеясь показаться выше. — Лийса знала, чем всё кончится. Из-за вас с меченым наше убежище едва не сровняли с землёй. А теперь я даже не знаю, что случилось с моими друзьями.              — Клинки прочёсывают город. Если они живы — мы найдём их, — Виктор обвёл рукой лагерь, который сейчас наполнен шумом и жизнью благодаря стараниям его людей.              — Я тебе что, дурак в такие сказки верить? — начал распаляться Киан, прямо как его отец. — Я всех собрал, всех помирил. Без меня они опять разбежались по своим норам. Я ведь искал их по подвалам, по крышам, и никого больше не нашёл…              Голос дрогнул. Совсем чуть-чуть. Тонкая трещина прошла по напускной браваде, но Киан передёрнул плечами и тут же спрятал все переживания обратно под шакалью маску — носил её даже сейчас, пусть и не из дерева, как раньше.              — Мне жаль, — искренне сказал Виктор. Некстати вспомнился желтоглазый ублюдок со своей зачарованной фразочкой, из-за чего мигом захотелось сплюнуть с языка сказанные слова.              — Думаю, я могу не уточнять, где видел твою жалость.              Виктор пристально посмотрел Киану в глаза, прекрасно осознавая, что сейчас выглядел самую малость угрожающе.              — Я отношусь к вам и вашим людям как к равным. Пытаюсь объединить всех, чтобы выжить — как вы сами объединили друзей под крышей мельницы. Если так и будете на меня рычать, то остальные айрхе начнут повторять за вами, и тогда наше соседство кончится плохо.              Стоило мальчишке услышать про мельницу, как он шумно выдохнул через нос и поджал губы. Ничего не сказал, и это было красноречивее любой тирады. А вот его охрана аналогию не прочувствовала, судя по хмурым лицам.              — Предлагаю вам посмотреть на то, что уже создано общими усилиями, — продолжил Виктор, смягчив тон. — Видели новый госпиталь?              — Не было времени. Вас, нолошей, развелось здесь как опарышей на дохлой лошади, и за всеми присмотр нужен.              — Тогда составите мне компанию? — Виктор махнул рукой в сторону соседнего холма. Заодно можно будет проведать Крыса и отдать мундир Ведьме, вдруг у неё получится отыскать след подозрительного самозванца.              Киан проследил взглядом за рукой. Что-то тревожило его, не давало сразу отказать или принять предложение.              — Не бойтесь. Это не коварный замысел увести вас подальше от людей и придушить. Хотел бы прикончить — я бы честно всех прирезал, — сказал Виктор с улыбкой.              От таких шуточек охрана мигом напряглась: один схватился за рукоять топора, висящего на поясе, второй потянулся за арбалетным болтом в сумке. Сам же Киан хмыкнул.              — А чего мне бояться? Рыпнешься в мою сторону — я тебе второй глаз отстрелю.              И чтобы доказать, что это не пустое бахвальство, Киан оставил айрхе следить за беженцами, пока сам пошёл за Виктором.              У лодок их встретил ещё один самозванец в красном мундире — этого Виктора уже помнил, он приехал вместе с бригадиром гвардейцев Лестером Хавьером. Мужчина скрылся от ветра за нагромождением ящиков, облокотившись о них спиной и понуро скрестив руки на груди. Следил за каждым, кто приплывал и отплывал от холма, как и за тем, чтобы ушлые беженцы не увели казённую лодку или не позарились на запасы топлива.              Виктор встретился взглядами с гвардецем, и молча прошёл к ближайшей лодке, не утруждая себя ни объяснениями, ни просьбами. Он не делал ничего подозрительно, и раз уж гвардейцы сами решили притворяться его подчинёнными, то и докладываться им о каждом своём действии он не обязан. Особенно при свидетелях — и это была ещё одна причина, почему хотелось увести Киана за собой.              Лодка чихнула мотором, с пятого раза завелась и унесла Виктора с Кианом подальше от вездесущих теней императрицы. От холма до холма путь короткий, поэтому Виктор коротко рассказал Киану всё о грядущем наступлении. Внимательно наблюдал за переменами на лице Киана… Которых не было.              — Ну вы и суки неблагодарные. Впрочем, ничего нового, — флегматично заметил Киан и спрятал нос в высоком вороте кафтана.              — Если бы я поддерживал их план, то не сидел бы здесь с вами.              — В ноги тебе, что ли, поклониться?              — Лучше помогите, когда мои люди выступят против гвардейцев.              — И как мы поможем? Вы ж все красные теперь! — Киан взмахом руки обрисовал фигуру Виктора, сидящую у рулевого рычага. — Ещё и алых ромбов прибавилось. Как начнётся заварушка, никто в ваши бледные рожи всматриваться не станет.              И вот тут Виктор задумался. Клинки без труда отличат своих: за столько времени успели перезнакомиться друг с другом хотя бы шапочно. А вот как остальным не запутаться… Хавьер наверняка и рассчитывал на что-то подобное, когда сменил чёрные мундиры на красные.              Допустим, через огонь Виктор мог бы нашептать Клинкам приказ — но какой? Сбросить мундиры, когда дело дойдёт до драки? Гвардейцы не дураки, могут за ними повторить. Вариант с масками казался самым надёжным, но они были только у бывших Курьеров. А если отыскать тряпку определённого цвета, чтобы повязать на предплечье, как делали новозаконники? Но где столько тряпок найдёшь-то сейчас? Всё уходило или на бинты, или на укрытия. Можно что-нибудь у Нейшки попросить, а если та не согласится поделиться дефицитным ресурсом — намекнуть, что если все умрут, то и лечить ей будет некого.              — Но сначала я постараюсь решить всё тихо, — добавил Виктор, когда описал Киану свою идею.              — Что, сам прирежешь чёрных?              — Возможно.              Киан приподнял бровь и нервно постучал пальцами по лежащему на коленях арбалету. Виктор молчал и не спешил делиться подробностями. Он сам до конца не верил, что собирался пойти на такое. Но выбора, похоже, не оставалось. Если ничего не выйдет… Что ж, Виктор хотя бы предупредил Муравейник о последствиях.              — Темнишь ты, нолош, — наконец сказал Киан, когда лодка приблизилась к склону соседнего холма. — Не выглядишь ты добряком, чтобы идти на такие жертвы.              — Я и не добряк. Всего лишь эгоистично хочу очистить свою совесть, — ответил на это Виктор и потёр повязку на глазнице.              — Не день, а шапито какое-то. И в «Фестивале чудес» такое не покажут, — Киан вздохнул. — Повезло тебе, что отец мой отправился служить воеводой у Морского хана. Вместо разговоров он ударил бы первым, пока есть преимущество. Даже не так… Он вас к Горбам вообще не подпустил бы. И верно сделал бы, как я вижу.              — И остались бы один на один против Чёрной гвардии, — Виктор налёг на рычаг, оплывая торчащий из воды куст. — Может, их не так много, как айрхе, но я видел их вооружение. Пара взрывов — и от Муравейника фундамента не останется.              На это Киан широко ухмыльнулся.              — Я знаю, что вы успешно грабили гвардейские караваны, — продолжил Виктор. — Но тогда у вас был путь к отступлению. Сейчас вы в ловушке на этих холмах, и вам есть что терять.              Ухмылка сползла с лица парня.              Лодка с плеском ткнулась в обледеневший край самодельного пирса — наскоро сколоченную платформу из ящиков и досок. Ещё один гвардеец стоял в стороне, прячась от ветра за деревом, и молча наблюдал. Шустро они заняли все стратегически важные точки. По щелчку пальцев Чёрная гвардия отрежет холмы друг от друга в любой момент. Вот ещё одна причина, почему надо остановить вторжение до того, как оно начнётся.              На холм с новым госпиталем не пускали кого попало, поэтому здесь было куда тише и спокойнее, чем в лагере или Муравейнике. Даже ветер завывал немного иначе: не хлопал дверями и ставнями, не шуршал укрытиями палаток, не разносил плач и крики беженцев — только гудел на одной протяжной ноте.              Едва Киан перепрыгнул через борт лодки, к нему подскочил айрхе чуть старше его. Грубо перешитое пальто так пропиталось ароматами трав, парами спирта, и чёрт знает чем ещё, что Виктор почувствовал запах с двух шагов. Пальто подпоясывал внушительный толстый ремень, с которого свисало сразу несколько подсумок с вышитыми на клапанах синими ромбами — вещицу явно стащили у адепта Мудрой.              — Киан-гуай! Киан-гуай, у нас проблема: нагревательный котёл сломался! Разрешите послать к нам мастеров!              — Так и запросили бы. Меня-то зачем дёргать?              — Айра-гуай пускает в госпиталь только медиков, больных и добровольцев — а наши мастера… не хотят помогать. Один вроде поддался, но как увидел, что больше половины лежачих — нолоши, мигом заартачился, — взволнованно тараторил айрхе, то и дело косясь на Виктора. Тот не смог сдержать гримасу, когда услышал про желтоглазого ублюдка. — Учитель сейчас его уговаривает, но время уходит. Больным нужно тепло. Ваше слово решило бы всё быстрее.              — Вот же… Ладно, веди меня к Нейшке.              Виктор ощупал суматошного айрхе взглядом, от которого тот втянул голову в плечи. Стайка жёлтых бражников смирно сидела на пальто, как эполеты, так что не было причин вмешиваться. С Кианом он договорился встретиться позже.              Сжав трофейный мундир подмышкой, Виктор начал долгий подъём на холм. Снег лип к сапогам, ветер хлестал по щекам и порой дул с такой силой, что невозможно было вдохнуть. Тёмный силуэт дома призрения маняще подмигивал светом в окнах. Позади осталось уже несколько десятков ступенек, но дом из красного кирпича так и не стал ближе.              Некстати вспомнилась ночь, когда Виктор впервые поднимался по этим ступеням, потерянный и жалкий, всё ещё зависимый от мастера. Теперь он сам стал мастером. Обрёл достаточно силы и решимости, чтобы сопротивляться чужим приказам. Лишь бы это не оказалось ошибкой... Если он оступится хоть где-то, Горбы зальёт столько же крови, сколько сотни лет назад при безумстве Альмы Кэйшес.              — Не сравнивай те дни. Моим разумом овладел Скорбящий палач. Всё, что произойдёт дальше, будет на твоей совести — и только.              «Смотрите-ка, кто захотел поговорить», — на всякий случай Виктор нащупал в кармане мешочек с подавителем.              — Стоило оставить тебя ненадолго, как ты нашёл новый способ уничтожить моих людей. — Вокруг закружился вихрь бражников, но порыв ветра тут же развеял иллюзию. — Похоже, недостаточно тебе было загубить своего маленького друга…              — Знаешь, я по тебе совсем не скучал, — Виктор мог наперёд предсказать, на какие точки начнёт давить треклятый дух. — Или помогай, или убирайся обратно в свой колодец.              — Помогу, — неожиданно легко согласился шелестящий голос в голове. — Кто ещё будет исправлять твои ошибки? Сам выдал Чёрной гвардии все наши секреты, а теперь вздумал бунтовать. Глупый, глупый Виктор… Но я сама жажду сбросить чёрные оковы, поэтому сейчас мы на одной стороне.              — Значит, если я захочу передать послание всем Клинкам, ты сможешь это сделать?              — Могу. Но сколько Клинков мне поверят? Твоими стараниями.              Судя по оговорке, Двуглавый одурачил не так уж много умов, потому и сменил гнев на милость хотя бы с виду. Или это ещё одна уловка. Всё-таки ровно сутки назад Виктора чуть не прирезали свои же.              — Вражда не приносит нам никакой пользы, верно? — Снежинки на миг зависли в образе глаз, как на крыльях бабочки. — К примеру, я слышу всё, что слышат твои Клинки. Кое-кто дружит с гвардией очень хорошо. И знает о том, что они задумали, чуть больше, чем ты.              Намёк был прозрачнее родниковой воды. Вот же сдалось древней твари сердце Даниила, раз опять старается на него натравить!              «Потому, видимо, и сдалось. Хочет избавиться от каждого человека, кого я посчитаю близким», — Виктор мрачно усмехнулся себе под нос. Он и сам прекрасно с этим справлялся. Но поговорить с Даниилом и правда стоило.              — Я помню, как ты стравила Гаруспика и Тарнетта, притворяясь их союзником. Повторять их ошибку я не собираюсь. Если хочешь помогать, то займись действительно полезным делом: расскажи Клинкам о том усатом самозванце. Пускай глядят в оба. Не удивлюсь, если в лагере скрываются ещё такие.              Крыльцо дома призрения, наконец, начало проступать сквозь снежную завесу. Уже можно было различить высокие столбы, кособокую ограду и покрытые наледью ступени. Так и тянуло ускорить шаг, спрятаться от непогоды под старой, но такой знакомой крышей, как вдруг что-то мелькнуло на краю зрения — чья-то тень. Бражники помогли лучше разглядеть низкорослую фигуру, закутанную в мешковатое пальто и нагруженную охапкой хвороста. Почему тень уносила драгоценное топливо прочь от дома? Ещё один лазутчик? Вор?              Так и не дойдя до крыльца, Виктор сошёл со ступеней и тут же увяз по колено в снегу. Каждый шаг давался с усилием, но он не сводил глаза с маленькой фигурки, с таким же трудом пробирающейся по сугробам. Пройдя ещё несколько футов вдоль стены дома, фигура скрылась за углом. Не было там ни складов, ни печей, ни хоть сколько-нибудь полезных строений, один яблоневый сад.              Виктор положил руку на эфес палаша. Дорожка из следов спустилась с холма и уткнулась в беседку, стоящую посреди сада. Любимое место для посиделок у постояльцев дома призрения, поэтому за постройкой старались ухаживать по мере сил: подкрашивали каменные столбы, чинили шестигранную крышу. Сейчас вся красота скрылась под серыми простынями, туго натянутыми между опорами. Ткань дрожала на ветру, а из щелей наверху лениво клубился дым. Виктор резко откинул простыню, и его тут же обволокло ласковое, влажное тепло. В центре беседки на трёх кирпичах стоял пузатый медный чан, из которого поднимался пар. Вокруг него хлопотало несколько подростков. Один мальчишка, помладше, ворошил кочергой угли и подбрасывал щепки. Другой, постарше, мешал в котле длинной палкой — но не съестное варево, а обрезки разноцветной ткани. Бинты, скорее всего.              Та самая фигура, что ещё минуту назад казалась опасным лазутчиком, сейчас устало развалилась на лавке, устроив ноги на охапке хвороста, который с таким трудом сюда дотащила. Рыжая всклоченная чёлка спадала на лоб, оттеняя зелёные глаза. На лице появилась широкая щербатая улыбка. Аспи. Нахальная воровка, которая могла бы стать приближённой Квадранты, но выбрала другую судьбу.              — Какие люди! А я ведь говорила, что ты меня найдёшь, красавчик, — Аспи помахала Виктору, но тут присмотрелась к нему повнимательнее и цокнула языком. — Ха, у меня зуба нет, а у тебя — глаза. Ну нет, такой жених мне не нужен. Зуб вставить можно, а тебя как чинить?              — Вы ранили меня прямо в сердце, мисс, — Виктор улыбнулся и закрыл за собой простыню. Приятно было встретить отголосок пусть не самого простого, но по-своему дорогого ему отрезка жизни.              — Ну-ну, не переживай. Ещё найдёшь себе невесту, пусть и не такую красивую, как я.              Мальчишки тоже порадовались старому знакомому. Маленький Полоз — тот самый, которому Виктор помог прийти в себя после крика земли, — выдавил пусть и запоздалое, но искреннее: «Спасибо». Как же редко Виктор слышал в свою сторону благодарность. Одно слово согрело сильнее, чем близость костра.              — Когда острова закрыли, начался полный швах, — рассказала Аспи между делом, вытянув ноги поближе к огню. — Сначала мы объединились с горьками — ну, парнями с Горькой улицы. Те ещё придурки, раньше ни за что не стала бы с ними брататься. Вместе обчищали дома, но еда-то портится, нам доставались крохи. А тут — ба! Кусты зацвели и ягодами обросли! — Она покосилась на Виктора, явно желая полюбоваться, как его шокирует подобная новость. Из вежливости он приподнял бровь. — Я горьким сказала: «Идиоты, нормальные кусты не цветут зимой!» А они — хавальники набивали ягодами. Жёлтенькими такими. Аппетитными… — Тут Аспи передёрнула плечами, стряхивая с себя наваждение. — С каждым днём горькие становились всё тупее. Я плюнула, забрала своих парней и ушла к Горбам. Тут хоть поросли не водилось. Айрхе страшные, да, но предсказуемые. А у нас Игнат знал тайные пути в Муравейник, вот и тащил втихую еду с их запасов. Тем и жили.              — Так Игнат остался с вами? — Виктор не сразу, но вспомнил имя мальчишки, за которым охотился Киан. Что-то появилось нехорошее предчувствие.              — Ну да. Он с сестрой застрял на этом острове. Даша, вон, одёжку нам сшила, — Аспи вытянула руки в забавных полосатых перчатках. — Кстати, что-то давно Игнат не возвращается. Он уже должен был притащить новую порцию деревяшек.              — Опять лентяйничает, — проворчал мальчишка постарше, который назвался Ужом. Он поддел палкой тряпки и вытянул их наружу, присмотрелся к ним, да опустил обратно.              — Хорошо, что теперь нам прятаться не надо. Вот, даже работу дали, — вставил Полоз, гордо расправив плечи. — Кипятим тряпки, чтобы миазмы ушли. Нас обещали за это покормить.              — У вас ещё есть шанс присоединиться к квадрианцам, — напомнил Виктор между делом.              Мальчишки скривились, а у Аспи на лице появилась насмешливая ухмылка.              — Присоединимся, как же. Уплывём с ними из Дарнелла, а там — будь что будет. Может, приживёмся где-нибудь ещё.              — Если нас не возьмут с собой — то ничего, у нас и своя лодка есть, — доверительно поделился Полоз. — Ну… не совсем лодка. Плот. Но крепкий! Если прижмёт — уплывём, точно. Как раз потоп весь лёд с собой унёс.              Крепкий плот, значит… Про который вряд ли знает Чёрная гвардия. В голове созрел очередной безумный план. Немного посомневавшись, Виктор вытянул из подсумка дымовую гранату навроде той, что воспользовалась Диана в «Аисте». У неё и позаимствовал одну, оценив полезность.              — Это ты на растопку принёс? — Аспи, не стесняясь, наклонилась ближе и принюхалась.              Виктор крепче сжал травяную скрутку. Видимо, курьерская жизнь оставила свой отпечаток: он был в отчаянии и не собирался отказываться даже от такого сомнительного преимущества. Рассказал и про гранату, и про то, у кого можно запросить ещё больше, и где нужно будет их применить. Ничего сложного: тихонько пробраться на плоту к лагерю беженцев и чиркнуть спичкой в нужном месте, в нужный момент. Мальчишки пришли в восторг от такой интересной игры. Аспи сначала нахмурилась, но всё же подмигнула:              — Всё сделаем в лучшем виде, красавчик! Только подсоби, чтоб ромбы точно взяли нас с собой.              На том и договорились. А там и бинты доварились: пока Полоз развешивали полоски ткани на верёвках, а Уж вышел собирать снег, чтобы заменить в котле воду, Аспи собралась обратно в дом призрения.              — Надо бы Игната заодно найти, — сказала она, пока наматывала шарф вокруг головы. — Он всегда был нерасторопным, но сейчас и правда всю совесть растерял, зараза! Прилетит нам из-за этого болвана.              Выйдя из беседки, Виктор и Аспи сразу попали в неласковые объятия зимы: после влажного тепла у костра ветер казался особенно злым и леденящим. Виктор шёл впереди, продавливая сапогами хрупкий наст. Каждый его шаг сопровождался хрустом, будто он шёл не по снегу, а по костям дейхе на нижних уровнях курьерского убежища. Позади семенила Аспи, прячась от бури за его широкой спиной. Вместе они вышли за пределы сада и почти завернули за угол приюта, когда послышался крик. Ветер изо всех сил старался заглушить его, превратить в очередной бессмысленный гул, но Виктор всё равно уловил знакомый голос:              — Ты, мусорная крыса! Тварь! Паскуда, вор!              — Кианка, хватит! Да остановись ты!              Вот и сбылись худшие опасения.              Виктор рванул вперёд, насколько это было возможно сделать, увязая в снегу. Когда он добрался до крыльца пиюта, там уже никого не было. Из-за двери выглянула одна из учениц Нейшки: проверила, что у входа всё тихо, и скорее хлопнула дверцей, пока холод не проскользнул в дом вслед за ней. Криков и правда больше не было слышно. Все звуки поглотила метель. Но не следы: вниз по склону тянулась широкая неровная борозда, словно по снегу катили что-то большое. Тело, например.              Стоило спуститься ниже по холму, как Виктор наткнулся на брошенный арбалет — снег уже накрыл его тонким покрывалом. Чуть дальше из сугробов беспорядочно торчали оперения болтов, напоминая едва проклюнувшиеся первоцветы. А ещё ниже Киан яростно вбивал кого-то в снег. Шапка слетела с пшеничных волос и затерялась в сугробах. Лицо у мальчишки было искажённое яростью, такой, что не просто клокочет в груди, а лишает разума, выжигает всё человеческое, пока не останется пустая оболочка.              На миг Виктор увидел отражение себя.              — Кианка! Киан! Хватит! Ты же его убьёшь так! — кричала Лийса, чуть не плача. Она уже выбилась из сил от попыток пробраться через снежные холмы.              Виктор отбросил мундир в сторону и только собрался рвануть к мальчишке, как мимо него просвистел снежок и с глухим ударом врезался Киану в висок. Тот дёрнулся, тряхнул головой, и только тогда заметил, сколько вокруг собралось народа.              — Шакал ты подзаборный! Чего буянишь? — закричала Аспи, спрыгивая со ступенек. — На весь холм воешь, словно у тебя хвост отрезали!              — Аспи?.. Ты… выжила? А змейки? Они… — Киан уставился на девушку с таким выражением, будто увидел блудного духа. Под ним лежал Игнат. Узнать его вышло с трудом. В первую их встречу лицо мальчишки исполосовали множество царапин, а теперь всё стало ещё хуже: левый глаз почти не открывался, губу разбили. Едва он пошевелился — и Киан тут же сжал горло Игната и вдавил обратно в наст.              — Да уж справились, как видишь, и без твоего присмотра, — Аспи встала рядом с Виктором. Руки упёрла в бока, подбородок вздёрнула вверх. — А ты докатился до того, что своих же лупишь. Красавец, нечего сказать. Спаситель сироток, тьфу!              — Заткнись! Грязь к грязи липнет — вот Игнат к тебе и приполз! Предатели! Вы оба!              — Да ты первым всех подвёл, Шакал! — прохрипел Игнат, вцепившись в руку Киана. — Ты и твоя мелкая фурия! Всё из-за вас развалилось! А я спасти тебя пытался, задница неблагодарная!              Киан зарычал и вновь сдавил Игнату горло, на этот раз обеими руками.              — А ну, живо все успокоились! — Виктор с трудом перекричал бурю и голосистых детей. — Никто никого убивать не будет. Никого! — и подошёл ближе, готовый отодрать Киана от его жертвы силой, если придётся. Но вдруг Лийса бросилась ему наперерез.              — Не подходи! — выкрикнула она. — Сам только и делаешь, что всех калечишь! Убирайся! Или… Или прокляну тебя! На понос!              Несмотря на угрозы, Лийса дрожала, как маленькая пичуга, увидевшая зверя у гнезда с яйцами. И с такой же решимостью готова была защищать своего друга от страшной угрозы.              — Нас, к примеру, не покалечил, — голос Аспи вдруг начал источать столько яда, что можно было им отравить и без змеиных клыков. — А наоборот — очень даже выручил. Хотя, что ещё от ведьмы ожидать! Хорошие люди для тебя монстры, ещё и разбрасываешься проклятьями направо и налево. Выела Киану все мозги, вот он и перестал друзей от врагов отличать!              Игнат хрипел. Виктор шагнул ещё ближе, и тогда Лийса вынула из-за пазухи ножик. В широко распахнутых глазах плескался ужас, но оружие, пусть и страшное только для буханки, она держала твёрдо. И правда ведь бросится. В памяти Виктора всплыла смутная картина: как эта девочка отчаянно вцепилась ему в ногу, пытаясь остановить, не дать рвануть за Хейдом. Он тогда отшвырнул помеху, даже не приглядываясь — и повезло, что не сломал маленькой ведунье все кости. А может, и сломал… Виктор не проверял. Вряд ли Лийса осознавала, что в своими действиями могла погубить Игната. Сейчас для неё главная опасность — это сам Виктор.              — Приди в себя, Киан из рода Нуа! — Виктор попробовал ещё раз докричаться до мальчишки. — Тебе что, мало трупов вокруг? Сам недавно переживал, что твоих друзей могло смыть!              — Я не про этих крыс говорил, — буркнул Киан так тихо, что только благодаря шепоту бражников Виктор услышал хоть что-то. И сразу же закричал: — А ты чего их защищаешь?! С ними заодно, да?! Белорожему доверять — себя не уважать!              — Значит, если я возьму твоих «белорожих» друзей за шкирку и брошу в ледяную воду — так я заслужу твоё доверие? — спросил Виктор. Лицо сделал посуровее, без намёка на шутку.              — Вот! Я же говорила! — Лийса подскочила, как пружина. Даже Аспи отпрянула на шаг, косясь на Виктора с явным сомнением.              Киан медленно перевёл взгляд с Игната на Аспи, с неё — на Лийсу.              — Попробуйте говорить, — уже мягче Виктор подтолкнул мысли парня в нужном направлении. — Хоть раз без криков, без кулаков. Лучше потратить на разговор несколько минут, чем сожалеть всю жизнь. Уж поверь мне.              Поколебавшись ещё немного, Киан медленно разжал пальцы. Игнат судорожно вдохнул и отполз, загребая снег, как раненый зверёк. Киан остался сидеть на коленях. Он уставился на ладонь, которой чуть не задушил бывшего друга, и мрачное выражение на его лице выдавало сомнения — а не зря ли он остановился.              В снегу валялась бурая меховая шапка, потерянная Кианом в запале драки. Отряхнув находку, Виктор сунул её в руки Аспи и кивком головы намекнул подойти к парням.              — Ты же пошутил про воду, да? — негромко спросила Аспи.              — Ваши сомнения обижают меня, мисс, — улыбнулся Виктор, как он надеялся, достаточно добродушно. — У нас было соглашение, если не забыли.              В ответ Аспи улыбнулась самую малость нервно.              — Фух, блин… — Игнат одновременно пытался отряхнуться, застегнуть пальто на те пуговицы, что ещё не оторвали, и подтирать рукавом натекающую из носа кровь. — А, чёрт, опять влетит от Дашки… Спасибо вам, дядечка! Второй раз жизнь спасаете! — Он схватил Виктора за руку и потряс с энтузиазмом. Вдруг осёкся, отдёрнул ладонь. — Вы же… не держите зла? За тот… ну, случай?              — Случай? — Виктор нахмурился, пытаясь вспомнить. Их встреча в Муравейнике вышла недолгой, но запомнилась достаточно хорошо. Игнат успел вытянуться, но остался щуплым, нескладным, с руками не по росту. Киан, хоть и был ниже на голову, легко уложил его на лопатки. Приметный голубой галстук сменился на такого же цвета шарф, зато взгляд не изменился — всё такой же плутоватый, с прищуром.              — А! Ну, как хорошо, что я вас встретил! — мигом затараторил Игнат и громко шмыгнул. — Дяденька Морт с вами? А то сестра скучает, хе-хе…              — Лучше поговорите с Кианом, — теперь настал черёд Виктора резко менять тему. После паузы он добавил: — И с Лийсой. Вы поймёте, что она вовсе не ужасная беззаконница, если постараетесь её выслушать. Я куда страшнее, поверьте.              Игнат спорить не стал. Он видел, как дымная плоть чёрта поглощает Виктора, и явно не хотел повторения этого зрелища. Молча подхватив Аспи под локоть, он потащил подругу в сторону Киана. Разговор с тем, кто только что едва не свернул ему шею, пугал Игната явно меньше, чем ухмылка Виктора.              Ниже по лестнице Лийса уже помогала Киану отряхнуть кафтан. Аспи подошла быстро, чеканя шаг, молча сунула парню в руки шапку — а потом с силой взъерошила его пряди на макушке. Будто и не было ссоры, чуть не кончившейся трагедией.              — Совсем одичал ты, Шакалик. Но наших и правда мало осталось… А мы всегда хотели сохранить стаю, а не перебить, — Аспи красноречиво покосилась на Игната. Тот опасливо держался на расстоянии пары шагов. По нему было видно: чуть что — и даст дёру.              На это Киан вновь состроил злобную гримасу.              — И я тоже всегда помочь хотел! — заявил Игнат, прежде чем на него вновь посыпались бы обвинения. — Огнекамни из тебя медленно жизнь тянули, неужели ты так и не понял? Я их не украл, а хотел продать. Купили бы столько припасов, что и без про́клятых камней мы пережили бы зиму. Но… Меня тиховодники поймали.              — Что? — злость Киана сменилась удивлением. — У нас же было перемирие.              — Да срали они на твоё перемирие! Чуть весь дух из меня не выбили! Но я ничего им про тебя и твою фурию не рассказал. За это меня и ободрали как липку.              — Я… Я правда не знала, что эти камни принесут всем столько проблем, — Лийса поникла. — И тоже хотела только помочь.              Неплохое начало. Оставалось надеяться, что и без присмотра их разговор не закончится очередной дракой насмерть.              Виктор поднял с земли мундир и вернулся к дому призрения с чувством выполненного долга. Хоть кого-то он смог уберечь от своих ошибок.