Occurence

— Я вгеился в тебя, — выпалил Бекхён после четвертого бокала вина. Хлеб никак не смягчал действие алкоголя, он перестал есть после дрянной истории, рассказанной Чанёлем. Он ожидал чего-то вроде ‘я тоже вгеился в тебя. На самом деле, я вгеился в тебя по уши’, но вопреки этому Пак подавился оливкой. В панике, не совсем ясно соображая, Бекхён изо всех сил начал стучать по его спине, пока не понял, что, может, он оставит синяки на нежной коже Чанёля и надо бы остановиться. Глаза Чанёля щипало от слез то ли из-за боли, то ли из-за пережитого ощущения очень близкой смерти, он несколько раз втянул в себя воздух и шумно прочистил горло. — Тебе обязательно всегда прочищать горло так, будто твой рот вот-вот родит арбуз, Чанёль? Обязательно? — Бекхён икнул и скрестил руки на груди. — Что за ‘вгеился’, Бекхён? — Пак выглядел несколько злым и удивленным одновременно, вто время как Бекхён был откровенно зол. — Что ты имеешь в виду? Я вгеился в тебя… разве так сложно понять, Чанёль? Все сказано открытым текстом, что ты не понимаешь? — Но это даже не слово! Бекхён был уверен: это слово. Должно быть словом. Какое еще слово он мог использовать, чтобы описать свои чувства к мальчику-хорьку? — Так, теперь я смущен, — он пробормотал и снова икнул, издав высокий звук, — Я вгеился в тебя. Ну, понимаешь, ты мне нравишься как гею. Как будто ты мне не друг, а больше, как мужчина мужчине… понимаешь? Чанёль поперхнулся водой и забрызгал ей весь стол. Жидкость текла из его носа, стекала по подбородку прямо на грудь. — Что ж, почему бы тебе просто не сказать, что я нравлюсь тебе как обычному человеку? Влюбиться и вгеиться — это ведь одно и тоже! — Откуда ты можешь знать? Ты не гетеро! Это отличается от того, что было с другими, Ёлли, и это меня пугает! — воскликнул Бекхён, его слова перекрыли музыку и, казалось, все в помещении перестали дышать. Чанёль подавил вздох и взял кулак Бекхёна в свою ладонь. Тот захотел отдернуть руку, но легкие поглаживания на тыльной стороне ладони были такими успокаивающими, даже приятными, и он почувствовал как с каждым ударом сердца трезвеет все больше и больше. Он уставился на свои колени, низко опустив голову, осознав, в чем признался, и сожаление заполнило его с головой. Он не жалел о том, что вгеился в Чанёля. Он жалел о том, как Чанёль отреагировал на это слово. Подглядывая сквозь ресницы, Бекхён заметил, как глупое лицо Пака становится пунцовым. Чанёль краснел и это не было его обычное ‘я сделал что-то очень тупое вроде кормления голубей мясом’ смущение. Это была высшая степень проявления его смущения, краска распространялась по его лицу со стремительностью пожара в лесу. Полыхающий щеками Чанёль как будто стал хамелеоном, пытающимся слиться со скатертью. — Что с тобой? — Я тоже вгеился в тебя, Хён. Правда. Это звучало странно, потому что, если верить Чанёлю, этого слова не существует. Но Бекхён был слишком напуган, чтобы прокомментировать это, он боялся узнать о причинах, почему Чанёль ответил тем же. Он был абсолютно точно уверен, что для него настанут три года бессмысленного существования, если Чанёль начнет отрицать свои слова. Они отправились домой после того, как Чанёль заплатил — один из плюсов быть гей-парой с лучшим другом-богачом — и все закончилось тем, что они сидели на диване, в то время как на заднем плане шел старый перезапуск Таинственного сада. Когда Бекхён уже был близок к тому, чтобы уснуть, его левая ягодица начала вибрировать. Он шумно повертелся, посмотрел на экран и приложил телефон к уху. — Где ты был, черт тебя дери? Я не мог дозвониться до тебя всю неделю! Это Кёнсу, и он очень зол. Упс. — Открой дверь. Сейчас же. Бекхён смущенно дернул плечами, сбрасывая с себя руки Чанёля, и, натянув тапочки, переваливаясь, направился к двери. — Здорово, Кёнсу! О, эм, Чонин… привет. Мелкий гад привел с собой своего парня? Смуглый парень неловко кивнул и хихикнул, издав звук, похожий на звон колокольчика. Кёнсу закатил глаза и ворвался в квартиру. Его взгляд был немного пугающим и пытливым, но Бекхён не стал отворачиваться, он ведь хён все-таки. — Да, мам? — пробормотал он нагло. — Заткнись! Это не смешно… Я думал, Чанёль-хён- — Кто-то произнес мое имя? — Пак возник рядом подобно плохому запаху и вцепился в рубашку Бекхёна, — О, привет, Кай! — О, эм, привет… Чанёль-хён, — Чонин снова кивнул, а Чанёль сильно похлопал его по спине. — Чанёль, может, ты прекратишь избивать Чонина? — проворчал Кёнсу, сжимая руку своего парня. Чанёль типа спрятался за Бекхёном и положил подбородок ему на плечо. К собственному удивлению, Бён находил это успокаивающим и не двигался. Он не чувствовал себя неловко или некомфортно из-за подобного физического контакта. — Ладно, я в порядке, мы с Чанёлем встречаемся и мы вгеились в друг друга. Пожалуйста, не могли бы вы покинуть наш дом? Большие глаза Кёнсу стали еще больше, как будто его переполняли мысли, но он не мог их сформировать в слова. Он схватил Чонина и хлопнул дверью, покидая квартиру. Кёнсу хочет добавить вас в диалог >>ПРИНЯТЬ да нет Кёнсу: Хён омг он наконец тебе сказал?? Я: Сказал что? Так ты знал, мелкий засранец Кёнсу: Хех прости, все знали! Кроме тебя. Ты иногда такой глупый Я: ¬¬ уходи, ты мне больше не нравишься Кёнсу: <3 убедись, что вы предохраняетесь и используете достаточное количество смазки Я: Мы не собираемся трахаться в ближайшее время…. Кёнсу: Конеееечно. Наслаждайся. И Чонин сказал не позволять Чанёлю принимать душ, когда он снова напьется. Я: Скажи Чонину отъебаться. Xx Бекхён уронил чертов телефон на пол и вернулся на свое место на диване, пока Чанёль был у себя в комнате и переодевался в пижаму. Эта ужасная пижама была желтого цвета с орнаментом из уточек, Бекхёну пришлось напомнить себе, что он не должен обращать внимание на то, насколько по-гейски они себя вели, потому что они оба были геями. Пак принес с собой одеяло и накрыл им себя и Бекхёна. Хоть Бекхёну и не было удобно сидеть, ему хотя бы не было холодно. Наслаждаясь запахом Чанёля и кондиционера для белья, он решил, что это здорово. Он чувствовал себя расслабленным, его мышцы не были напряжены, но это умиротворение было грубо прервано Чанёлем, когда он взял Бёна на руки и крепко прижал к себе. — Чанёль, что ты делаешь? — Держу тебя… — Агх. Бекхён позволил сжать себя так крепко, что, если бы это было возможно, их кожа слиплась в одну. Это могло бы быть мерзко, но Бекхён считал, что все происходящее правильно. — Я так долго ждал, чтобы наконец держать тебя так, детка, — тихо прогудел Чанёль и клюнул коротышку в ухо, — Лучше, чем я представлял. Ты прелестен. В комнате повисла тишина, мягкое бормотание телевизора окутало пару, их дыхание и биение сердец смешались, образуя хорошо знакомую мелодию. — Могу я спросить тебя кое о чем? — Ага, — бессвязно проворчал Чанёль. — Почему ты ждал так долго, чтобы вести себя подобным образом? Почему не сказал мне? Бекхён подождал, пока ему ответят, но так ничего и не услышал. Он посмотрел на Чанёля и увидел, что этот тупой гад просто уснул. Чертов Чанёль. Как он это делает?