Occurence

Оказалось, полсекса — это когда вы третесь друг о друга полностью одетые. По мнению Бекхёна, это с натяжкой можно назвать одной восьмой секса. Они решили не говорить о той ночи, потому что Бекхён был слишком смущен — он не помнил свой первый раз с Чанёлем. Разговоры об этом стали бы для него тяжелым испытанием. Он заметил, что кое-что в его дылде изменилось. Он стал приставучее, заботливее и ласковее, чем обычно. А это значило, что всю неделю до экзамена от Бекхёна не отлипал раздражающий парень, вжившийся в роль малыша-ползунка. Кому: Чанёль Я не могу уснуть :(   От: Чанёль Приходи в мою кровать, милый   Кому: Чанёль Твоя кровать воняет…   От: Чанёль >.> нет, не воняет Ну, ладно, может, немного   Кому: Чанёль Ты приходи ко мне   Бекхён практически услышал, как Чанёль вскочил на ноги, влез в тапочки и протащил свое одеяло через коридор, чтобы прийти к нему. Он затаил дыхание от предвкушения, когда на дверную ручку нажали, и дверь скрипнула, открываясь. Дыхание не вернулось к Бекхёну и тогда, когда Чанёль не торопясь вошел, голый по пояс, с мокрыми волосами, очаровательно спадающими на лицо. Закрывая за собой дверь, он ею громко хлопнул и лениво, вразвалочку подошел к кровати. — Привет, — выдохнул Бён. — Привет, — ответил Чанёль низким голосом и забрался под одеяла. Его длинная рука змеей обвилась вокруг маленького тела Бекхёна, пока тот принимал удобную позу. Они мало говорили. Бекхён был счастлив лишь от того, что слышал сердцебиение Чанёль и чувствовал его теплую кожу на своей. — Хэй, Хённи. — Мм? — Ты ведь знаешь, я буду ждать тебя столько, сколько понадобится? Бекхён пробормотал что-то неразборчивое и смазано поцеловал его в подбородок. У него не было сил сказать, что Чанёлю не придется ждать слишком долго, что он вот уже почти готов, а равномерный гул убаюкал его, понадобилось совсем немного времени, чтобы Бекхён уснул самым типичным способом — в руках обаятельного здоровяка по имени Пак Чанёль.   Звон будильника резко ворвался в его сон, на дисплее большими зелеными буквами и цифрами было написано «6 утра», и невозможно было придумать ничего более раздражающего, чем это. Бекхён сонно потер глаза и просмотрел свое расписание. У него есть примерно два часа и пятьдесят семь минут, чтобы морально подготовить себя к последнему экзамену в университете. Это последний экзамен в жизни, потому что не было таких психов, которые хотели бы получить степень магистра по корейской литературе. Он выбрался из объятий Чанёля и пошел умыться. День начинался фигово, и не то чтобы Бекхён верил во всякую чепуху, но он воспринял это как плохую примету. Чанёль снова забыл купить зубную пасту, не осталось кофейных зерен, так что ему пришлось довольствоваться отвратительным быстрорастворимым дерьмом, и в довершение ко всему, Бекхён понял, что не может вспомнить и слова из всех текстов, которые учил. Он начал паниковать и плакать, стоя перед холодильником. На бутылке молока образовались капли конденсата, выглядело это очень похоже на слезы на лице Бёна. Хотя он был достаточно подготовлен, он был не в состоянии вспомнить ни одного ебаного словечка, вообще ни откуда. Он завалит и разочарует свою милую семью. Он навлечет позор на родителей, а отсутствие ученой степени станет постоянным напоминанием, что кто угодно лучше него. Жизнь кончена, зачем вообще появляться на экзамене? Бекхён пролил молоко на стол и выбросил ложку в мусорное ведро. Жизнь выходила из-под контроля, и самый важный для его взрослой жизни экзамен был уже меньше, чем через два часа и шестнадцать минут. Сейчас не время сдаваться. Повторяя это самому себе снова и снова, Бекхён все равно чувствовал, что становится только хуже. — Детка? Чанёль. Класс, разбудил его своими мысленными терзаниями. — Малыш, что ты делаешь так шум- ты плачешь? Бекхён вытер слезы и быстро покачал головой. Он протянул руки к Чанёлю, его объятия могли помочь почувствовать себя лучше. В мгновение ока Чанёль обнял его, буквально окутал собой и начал бормотать на ухо успокаивающие слова. — Ты все сдашь. — Я люблю тебя. — Ты умный, ты разберешься с этим. — Я верю в тебя. — Правда? — он шмыгнул и посмотрел на Чанёля глазами, полными слез. — Ты думаешь, я все сдам? — Я не думаю, я знаю, — заверил его Чанёль, поцеловал и потерся своим носом о его. Бекхён немного успокоился и тихо сел на высокий стул, повторяя каждую частичку информации в своей голове снова и снова. Все же он ничего не забыл. Все знания до сих пор на месте. Ему просто надо оставаться собранным и не паниковать. — Я сделаю тебе немного кимчи с жареным рисом, хорошо? — весело прощебетал Чанёль и мягко чмокнул Бекхёна в губы. В ответ Бекхён кивнул и в течение двадцати минут наблюдал за разрушительным торнадо, носящимся по всей кухне.  

***

  От: Чанёль Закончил???   Кому: Чанёль Да. НАКОНЕЦ-ТО!!!!!   От: Чанёль Я тоже :) мы должны отпраздновать. Что хочешь поделать??   Кому: Чанёль У тебя был экзамен :/ почему не сказал?? я бы поцеловал тебя на удачу. Во французской вариации ;)   От: Чанёль Можешь сделать это сейчас ;)   Бекхён проходил мимо огромного куста, когда это произошло. Его внезапно втянули внутрь куста, когда он уже почти нажал «отправить». — Какого хера?! Он уже сжал кулак и почти ударил в лицо мудака, который это сделал, но Чанёль вовлек его в поцелуй, и все мысли в голове Бекхёна застыли. Было очень мокро и торопливо. Со сталкивающимися зубами, извивающимися языками и посасываниями. Чанёль втянул в рот нижнюю губу Бекхёна и посасывал ее до тех пор, пока тот не стал слабо бормочущей тушей. Голова была такая легкая, в штанах становилось тесно. Кто-то должен был это прекратить, пока они не возбудятся окончательно, но собственные стоны Бекхёна приглушали любой здравый смысл. Гигантские ладони Чанёля скользнули вниз и сжали задницу Бекхёна. Мягко их ощупывая, он смог подняться и обнять Бекхёна за талию. Тот поспешно обвил его руками и ногами. Странно, когда тебя несут как девчонку, но ощущалось это довольно неплохо, потому что, черт, у Пака Чанёля были бицепсы. — Мы должны прекратить — Да, пожалуй. Но затем Бекхён наклонил голову и начал облизывать и покусывать ключицы Чанёля, оставляя на них красных вкрапления. Ноги Чанёля так сильно дрожали, что он свалился на мягкую траву, приземлившись на колени. Бекхён толкнул его вниз и крепко сжал его плечи. — Нам действительно надо сейчас остановиться.   Они закончили, когда вернулись домой. Вместо того, чтобы готовить вечеринку, Бекхён и Чанёль направились прямо в спальню, где прильнули друг к другу с двумя мисками мороженого. Из-за недосыпа и гиперконцентрации при подготовку они были уставшие и истощенные. — Спасибо за сегодня, — наконец сказал Бекхён. Он ждал подходящего момента, чтобы сказать это. — Ну, за то, что успокаивал меня утром. Я был так напуган! Чанёль тепло рассмеялся и улыбнулся своей убийственной улыбкой. Бекхён чувствовал что-то, похожее на шоколадный соус, стекавший по его телу, когда потянулся к Паку и вытер мороженое с его подбородка. — Не за что, для этого и нужны лучшие друзья. Хмурый взгляд. Бекхён нахмурился. Ему не нравился ярлык «лучшие друзья», особенно после всей это сексуальной суматохи, через которую они прошли. — Серьезно? Лучшие друзья? Вот кто мы друг для друга? — Для меня ты гораздо больше, я просто не хотел пугать тебя ярлыками… — пробормотал Чанёль и надулся. В ту секунду Бекхён сделал открытие — вот такое, надутое, выражение лица было его слабостью. Его собственная Ахиллесова пята. Решив сменить тему, он попросил рассказать ему что-нибудь. — Что тебе хотелось бы послушать на этот раз? — Историю, которая стоит за твоими ночными кошмарами. Он посмотрел в глаза Чанёлю и увидел там страх и боль. Он был уверен: если Чанёль расскажет, то он окончательно и бесповоротно влю- Нет. Он не должен так думать. Он потряс головой и взглянул на Чанёля. — Ладно, раз я люблю тебя и доверяю тебе…. — Спасибо. Однажды, мальчик-хорек отправился в океанариум с мамой и папой. Его мама приготовила кимбап и фруктовый салат, чтобы они потом перекусили. Мальчик-хорек так любил эту еду! Когда они приехали в океанариум, мальчик-хорек очень сильно испугался акул, поэтому папа закрыл ему глаза и таким образом спас мальчика-хорька от ужасных акул. Хотя мальчик-хорек уже бол слишком большой, чтобы бояться, мама обняла его и вытерла его слезы. Потом они купили ему игрушечного дельфина. — Мы любим тебя, сынок, — сказали они. Мальчик-хорек был так счастлив, он крепко обнял их обоих и поцеловал маму семнадцать раз. По пути домой мальчик-хорек уснул. Когда он проснулся, он лежал на больничной койке. Когда он проснулся, ему сказали, что мама и папа умерли. Когда он пытался уснуть, он видел акул, но рядом не было папы, который спас бы его. И когда он старался изо всех сил не плакать, у него ничего не получалось — рядом не было мамы, которая вытерла бы ему слезы. На следующий день к нему пришел хорошенький мальчик, по его милому личику текли слезы и сопли. Мальчик-хорек не хотел никого видеть, потому что это были не папа и мама, но хорошенький мальчик стал исключением, потому что принес ему кимбап и большого плюшего медведя для мальчика-хорька. — Спасибо, — сказал мальчик-хорек. — Не за что, для этого и нужны лучшие друзья.