Occurence

Бекхён не смог бы точно сказать, когда все вокруг превратилось для него в фоновый шум. Были только он и Чанёль, с их ужасной разницей в росте и потными телами, двигающиеся под музыку лицом к лицу. Он был на сто процентов уверен, что они не попадают в ритм, он как будто двигался под стук собственного сердца. Глаза Чанёля блестели в темноте, и свет стробоскопов казался тусклым в сравнении с этим блеском. — Хэй, Бэк, — невнятно позвал Пак. Бекхён вскинул голову и склонил ее обратно. — Я чувствую твое сердцебиение. Оно очень быстрое. Бён был словно где-то не здесь, на полпути куда-то. Он не стеснялся и не чувствовал себя смущенным, он был счастлив, что Чанёль был тут. С ним, держал его, и в каждом его действии сквозило “я тебя люблю”. Бекхён был благодарен за то, что они пошли тусить в клуб, а не остались дома, где их ночь была бы наполнена торопливыми поцелуями и осторожными касаниями. Он обвил руку вокруг тела Чанёля и устроил подбородок на широком плече. То, как они подходили друг другу, было таким странным, хотя это самое шаблонное замечание из возможных, Бекхён мягко рассмеялся и зарылся в объятии Чанёля. — Ёлли. — М? — Может, выпьем чего-нибудь? Я хочу пить. Тот тепло посмотрел на него и улыбнулся, как идиот, которым и являлся. — Конечно, красавчик. Бекхён почувствовал покалывание кожи и как сжался желудок. Никто никогда не называл его красавчиком. Его называли милашкой, сексуальным и хорошеньким — в общем, всеми словами, которые лишали его мужественности, но красавчик — это что-то новое. Он почувствовал, что его почитают, уважают и лелеют. — Не глупи, идем! — Бекхён проигнорировал комплимент и потянул парня за собой, прижимая его руку к своей груди. — Можно шесть егер бомб? — крикнул он через барную стойку и протянул бармену несколько купюр. — Зачем тебе шесть? — спросил Чанёль с расширенными глазами и открытым ртом. — Нам выпить как в старые добрые времена, — Бекхён широко улыбнулся и пододвинул к нему три небольших стакана, наполненных ред буллом, и один шот егера. Стараясь расслабиться и почувствовать себя в своей тарелке рядом с Чанёлем, Бекхён хотел ужраться и чтобы потом его отнесли домой. В общем, чтобы было как и бесчисленное количество раз до этого. Чанёль как обычно подерется и получит синяки в странных местах, пока Бекхён будет вливать в свое маленькое тело невероятное количество алкоголя. Все знали, что Чанёль очень быстро пьянеет, гораздо быстрее, чем кто-либо, а Бён — тот самый парень, который на любой тусовке отрубается позже всех. — Ты уверен, Хённи? Мы же не хотим, чтобы повторилась та ночь… за которую, между прочим, я даже еще не извинился. Бекхён даже не слушал, он был слишком занят — залпом выхлебывал целый стакан алкоголя. Сладкий анисовый вкус резко обволок его язык, смешиваясь с горечью алкоголя. Хоть и поморщившись, парень принялся за второй. — О нет, только не егер бомбы! — Кёнсу возник словно из ниоткуда и обвил руками талию друга. Бекхён повернул голову и увидел его милое и покрасневшее лицо. Взгляд был затуманен, а губы покраснели и припухли. — Ты уже потискался с Чонином, Кёнсуя? — старший хихикнул. — Возможно, — ответил Кёнсу и оставил смачный поцелуй на шее Бекхёна, а затем убежал куда-то в темноту. Бекхён не успел понять, что произошло, а Чанёль уже оттащил его от барной стойки и потянул за собой в общий туалет. — Чанёль? — позвал Бён, непонимающе хмуря брови. Лицо Пака покраснело, что свидетельствовало об опасности, а кулаки сжались. Когда Бекхён попытался вырваться, хватка усилилась. — Что не так? — Ты. Это с тобой не так. — Что? Чанёль глубоко вздохнул и отпустил его запястье. Он ссутулился, извиняясь. Взглянув на опечаленное лицо своего парня, Бекхён придвинулся ближе. Он убрал рыжую прядь со вспотевшего лба Чанёля и поднял его лицо за подбородок, медленно приподнимаясь на цыпочках, чтобы поцеловать его. Бекхён мог буквально почувствовать, как их пупки сцепились рыболовным крючком, а еще возникшее между ними гравитационное притяжение, когда он наконец коснулся губ Чанёля с привкусом ред булла своими. Он широко мазнул по впадинке над ртом Чанёля, а затем игриво чмокнул его в верхнюю губу. — Что такое, м? — нежно шепнул он Паку на ухо и коснулся губами мочки. — Пожалуйста, скажи мне. Чанёль покачал головой и сглотнул. Понадобилось еще несколько почти невесомых поцелуем в шею, и он наконец выдавил из себя ответ. — Кёнсу тебя поцеловал. Ха? — Мне это не нравится. Когда Кёнсу целует тебя. Так он ревнует? К Кёнсу? — Пак Чанёль, ты ревнуешь? — Нет! — Чанёль по-детски надулся, и даже скрестил руки. — Ну может быть. — Чанёль, почему ты ревнуешь меня к человеку, который до омерзительного сильно влюблен в Чонина? Есть в этом смысл? — спросил Бекхён раздраженно и выкрутил Чанёлю левый сосок. — Ау! У меня чувствительные соски вообще-то! — выкрикнул Пак, хватаясь за свою грудь. — Конечно, я в курсе, я игрался с ними, пока ты спал… — ответил Бекхён и пошло ухмыльнулся. — И вообще, зачем мне младшекурсник, когда рядом есть высокий, красивый и чертовски сумасшедший парень? Да ни за что на свете не упущу вот это все из-за того, кто уже занят. — Так вот кто я для тебя? Просто тело? — Чанёль поморщился, как делал это всегда, и Бекхёну стало нечем дышать. Как вообще что-то настолько не эстетичное могло казаться ему красивым? — Мне еще нравится твой геймерский вкус. Первоклассный выбор. И вот сейчас Чанёль чуть выпятил нижнюю губу. Еще его уши были такие же розовые, как и губы. Он как-то где-то читал, что цвет губ у мужчины соответствует цвету кожи на головке его члена. Стоп, что? — Хм, — Чанёль продолжал дуться. — И готовишь ты хорошо. Я был бы прыщавый и в два раза меньше, если бы не твоя еда, — озорно сказал Бекхён и уставился на губы своего парня. Так это правда? То, что он прочитал? — А что насчет меня, а не моих способностей? Нет ничего, что бы ты любил в Чанёле как в человеке? — Как-то сложно ответить на твой вопрос, Чанёль… — Почему? — проскулил Пак. Его губы восхитительно приоткрылись. — Потому что мне нравится в тебе все, особенно твои губы. Они такого же цвета, что и твой член?