Occurence

Бекхён ждал, когда Чанёль заговорит. Он старательно пережевывал еду и ждал печальную эпическую историю длиной в пять часов, которая поведает ему о жалком дылде в погоне за бессмысленной любовью. Но вместо этого Пак Чанёль давился ломтиком квашеной капусты и определенно испытывал проблемы с дыханием. — Да Боже мой, Ёль, прекращай жевать чертову еду, если не хочешь задохнуться! — Вкуснотища! — выдавил Чанёль и, Бекхён готов поклясться, в его застекленевших глазах стояли слезы. Несколько минут ушло на похлопывания Чанёля по спине и уговоры перестать есть, что дало тому достаточно времени отдышаться, затем Бекхён сфокусировался на собственной тарелке и начал угрюмо набирать еду на вилку. Он знал, что если Чанёль не хочет что-то делать, он откажется, не говоря об этом прямо. Вот как сейчас. Запихивая в себя еду, чтобы рот был занят. — Почему ты не скажешь мне? Ты же обещал… Пак неловко прочистил горло и открыл рот, чтобы заговорить, но вместо этого запихнул в рот кусок яйца. Бекхён посылал ему убийственные взгляды, но они были отклонены максимальным невниманием и тупостью на лице Чанёля. Это было даже немного мило, когда Чанёль замечал, как Бекхён закатывает глаза, и отвечал ему на это любящей улыбкой. Что касается самого Бекхёна, у него бы не хватило на подобное ни энергии, ни терпения. — Почему не расскажешь? — Потому что мне пиздец как стыдно! — Чанёль, не хочу быть грубым или задеть твои чувства, но обычно ты говоришь всякие стыдные вещи 12 или 13 раз в день. Раз уж я смог выдержать твое признание, то выдержу все, что ты скажешь. Бекхён ждал, когда Чанёль заговорит. Он старательно пережевывал еду и ждал печальную эпическую историю длиной в пять часов, которая поведает ему о жалком дылде в погоне за бессмысленной любовью. Но вместо этого Пак Чанёль давился ломтиком квашеной капусты и определенно испытывал проблемы с дыханием. — Да Боже мой, Ёль, прекращай жевать чертову еду, если не хочешь задохнуться! — Вкуснотища! — выдавил Чанёль и, Бекхён готов поклясться, в его застекленевших глазах стояли слезы. Несколько минут ушло на похлопывания Чанёля по спине и уговоры перестать есть, что дало тому достаточно времени отдышаться, затем Бекхён сфокусировался на собственной тарелке и начал угрюмо набирать еду на вилку. Он знал, что если Чанёль не хочет что-то делать, он откажется, не говоря об этом прямо. Вот как сейчас. Запихивая в себя еду, чтобы рот был занят. — Почему ты не скажешь мне? Ты же обещал… Пак неловко прочистил горло и открыл рот, чтобы заговорить, но вместо этого запихнул в рот кусок яйца. Бекхён посылал ему убийственные взгляды, но они были отклонены максимальным невниманием и тупостью на лице Чанёля. Это было даже немного мило, когда Чанёль замечал, как Бекхён закатывает глаза, и отвечал ему на это любящей улыбкой. Что касается самого Бекхёна, у него бы не хватило на подобное ни энергии, ни терпения. — Почему не расскажешь? — Потому что мне пиздец как стыдно! — Чанёль, не хочу быть грубым или задеть твои чувства, но обычно ты говоришь всякие стыдные вещи 12 и Бекхён опустился вниз и сложил руки. Он не любил делать эгье, потому что это было просто отвратительно, но ситуация была настолько безнадежна, что только этот прием давал ему возможность добиться желаемого. Хочешь мороженого? Просто пошли ему несколько поцелуйчиков и грустненько надуйся, и сонный Чанёль отправится в ближайший в округе магазин. Хочешь посмотреть дерьмовый американский боевик вместо любимого ужастика Чанёля? Жалуйся гнусавым голосом и сразу уступай. — Но ты сказал, что расскажешь! Чтобы мне стало лучше! — он добавил немного скулящих ноток в голос. — Нееет! — Пожалуйста, обещаю подрочить тебе. — Ты так же говорил в прошлый раз и нарушил затем обещание. — О.

***

Несколько недель спустя Бекхён уехал к родителям, где объедался охлаждающей дыней, нарезанным на дольки, и валялся на прохладном кафельном полу, полностью обнаженный, потому что их кондиционер перестал работать. Маленький ублюдок решил сломаться именно тогда, когда жара в Сеуле достигла своего пика. Бекхён прилип к полу, как будто его обмазали клеем. Изо рта выпало семечко дыни. От: чантроль какие планы?   Кому: чантроль есть дыню и помирать от жары   От: чантроль ???   Кому: чантроль кондиционер сломался   От: чантроль возвращайся домой!!! я соскучился, и наш кондиционер полностью исправен. На самом деле, я ношу худи, потому что тут даже как-то прохладно   Кому: чантроль думаешь, стоит?? но..что, если мама расстроится?   От: чантроль не расстроится. Скажи, что у тебя собеседование или еще что-нибудь в этом духе   И вот так Бекхён провалил свое задание держаться подальше о Пак Чанёля, чтобы освежить голову. Он не продержался долго и винил в этом невыносимое лето, но какая-то крошечная часть его сознания все время орала на него, требуя наконец заткнуться и встретиться лицом к лицу с тем, чем на самом деле является его дружба с Паком. Спустя три часа и двадцать семь минут Чанёль припарковал свою новую, красную и всю такую блестящую, машину перед домом Бекхёна. Бекхён слышал непрекращающиеся гудки и крики, доносящиеся с улицы, пока спешно собирал свои пожитки в сумку и тащил к выходу тележку с домашней едой. — Почему ты уходишь? Здесь не так плохо! — его мать принюхалась и вытерла капельку пота со лба у линии волос. Бекхён закатил глаза. — Мам… отец спит в бассейне, а последние два часа стоишь перед открытым холодильником. Женщина вздохнула в знак своего поражения и просто похлопала сына по спине; ей не хотелось вспотеть еще сильнее из-за объятия. — Отдашь Чанёлю его порцию еды, ладно? — тихо проговорила она, стараясь не плакать. Разве может ее расстроить такая мелочь, как тот факт, что Бекхён уже выпустился из университета и переехал в самый центр Сеула? — Мамуль, ну не плачь… — Я не плачу! — отрезала мать. Выглядела она утомленной. Бекхён точно не мог сказать, слезы это на ее лице или же пот. — ПОКА, РОДИТЕЛИ, УВИДИМСЯ В ЧУСОК! Его отец заплескался в бассейне и что-то сонно пробормотал, а мать направилась обратно к холодильнику, задирая юбку. Бекхён в последний раз оглядел дом и вдруг понял, что это первый раз, когда он официально съезжает от родителей. Пока он учился, все же основным местом жительства был этот дом, но теперь у него есть Чанёль и их маленькая квартирка. — Бекхён! Поторопись, тут так жарко, надо заводить машину, иначе я растаю! Бён пулей вылетел из дома в шортах и майке, с трудом волоча за собой еду и спортивную сумку, битком набитую свежевыстиранной одеждой. Бекхён чуть не запнулся о собственные ноги, когда увидел затылок Чанёль и его непослушные волосы. Что-то внутри него запульсировало, и это было похоже на тихую пульсацию звезды, когда та превращается в сверхновую. Бекхён отмел чрезвычайно пошлые мысли и остановился, затаив дыхание и наблюдая, как Чанёль теряет терпение. Чанёля покусали комары — он то и дело чесал красные метки на бледной шее. Волосы были стянуты в пучок на затылке, несколько выбившихся рыжих прядей, похожих на всполохи пламени, прилипло к светлой коже. — Агх, поторопись, Бён! — пробормотал Чанёль самому себе и шлепнул себя по лицу. — Чанёль, прекрати себя бить! — ХЁННИ! Стоило Чанёлю обернуться, грудь Бекхёна как-то странно стиснуло. Жар распространился от тела, затопил лицо, окрашивая щеки ярко-красным. — Хэй, — сказал он застенчиво. Волосы Чанёля замедленно развевались в разных направлениях. Какого черта происходит? Когда мальчик-хорек успел стать таким красивым? Но Чанёль не дал Бекхёну немного поразмышлять об этом, вжав его в свою теплую грудь. Неудобно, но не неприятно. — Я скучал, — нежно и тихо сказал Пак, словно думал вслух, — Люблю тебя. Бекхён подался в приятные объятия и нюхал любимую рубашку Чанёля. Она пахла вишней, табаком и соусом токпокки. — Я тоже скучал, — нехотя признался Бён, — очень. Чанёль отпустил его и широко ухмыльнулся. Этой улыбкой можно было пугать детей — губы плотно сжаты и растянуты в стороны, но Бекхёна она превращала в лужу слизи. По пути домой в машине ничего не происходило. Бекхён был так сильно вымотан из-за жары, которая помешала ему спать прошлой ночью, что уснул почти сразу, как они выехали на магистраль. Было прохладно, кожаные сидения приятно касались его чувствительной кожи, потоки воздуха охлаждали перегретые конечности. Не то чтобы ему что-то снилось, но кажется, он слышал, как Чанёль поет.

***

— Детка? Хм… — Просыпайся. Он несколько раз моргнул и только тогда понял, что уже стемнело. Но они еще не были дома. Бекхён осмотрелся: стекла были опущены, они где-то припарковались, Чанёль зажигал очередную сигарету. — Где мы? — Бекхён растер усталые глаза. — Дома, глупый! — Чанёль рассмеялся и затянулся. Бекхён завороженно наблюдал за тем, как белые клубы дыма распространяются в воздухе. — Я ненавижу, что ты куришь, но ты выглядишь просто супер горячо с сигаретой. Блять. Он сказал это вслух? Слишком поздно брать своим слова назад, подумал Бекхён, по большей части потому, что в этот момент Чанёль пытался выдувать кольца, но подавился. Бекхён бросился к нему и привел в чувство, успокаивающе поглаживаю по спине. — Ты в порядке? — ему ответили несколькими яростными кивками. — Это ты глупый!

***

Бекхён соскучился по своей кроватке, но по объятиям Чанёля он скучал гораздо сильнее. Принимая душ и переодеваясь в пижаму, он в тайне надеялся, что тот позовет его к себе. Он мечтал о длинных руках, которые утянут его в страну безмятежного сна, и жаждал почувствовать соприкосновение кожи Чанёля со своей. Когда он надел тапочки, наслаждаясь теплом контролируемой температурной среды, в дверь коротко постучали. — Да? — Ужин. Острая свинина, кимчи, овощной суп и жареные водоросли с липким рисом!” — Почему ты не заходишь? — осторожно спросил Бекхён. — Я не приличный…. — неловко пробормотал Чанёль и продолжил дергать ручку, из-за чего она болталась вверх-вниз. — Раньше тебя это не останавливало, заходи! — крикнул Бекхён, — Ну пожалуйста. Дверь медленно открылась и в комнату неспешно вошел Пак с полотенцем на бедрах. Бекхён неловко сглотнул. Капли воды усеяли живот Чанёля, подчеркивая рельеф. Вниз спускалась дорожка волос, конечности приняли приятный оттенок из-за хорошего освещения. Но вишенкой на торте были его волосы. Мокрые, с них еще стекала вода, более глубоко цвета, чем обычно, они липли к лицу, подчеркивая его прекрасные черты. — Нравится видок? — хрипло поинтересовался Чанёль. — Ага, на самом деле, да. Бекхён поднялся с кровати, позабыв о комиксах, и подошел к Чанёлю, отбросив и здравый смысл. Он провел ладонью по мокрой груди Пака. — Что ты делаешь? — Знакомлюсь, — ответил Бекхён и положил вторую ладонь ему на шею, потянул его голову вниз и поцеловал. Странно быть инициатором физического контакта, Чанёль от этого перестал дышать. Бекхён продолжал его целовать, пока не получил ответ. Совсем скоро их языки соприкасались, извиваясь, полотенце с тихим звуком упало на пол. — Погоди… — Что? — Еда остынет! Бекхён был рад, что они остановились, — он испугался. Поцелуи с Чанёлем не были чем-то новым, но на этот раз все было иначе. Как будто часть его самого исчезла. У него не было ни сомнений, ни сожалений. Чистая убежденность и уверенность этих отношений пугали Бекхёна просто до усрачки. Он чувствовал, что их так тесно связала невидимая нить, что он умрет, если ее перережут. Его страх от этого не ослабевал. Поужинали в тишине. Чанёль не улыбался, он даже не устроил сражение с Бекхёном за последний кусочек мяса и упорно набирал еду на вилку. Бекхён хотел спросить, что случилось, но он уже знал. Он тихо доел и приготовил две чашки кофе, хоть и знал, что Чанёлю не очень-то нравится пить кофе после ужина. — Чанёль, — он говорил тихо, — скажи что-нибудь. Несколько моментов тишины, и квартиру наполнил знакомый бас. Почему-то Бекхён почувствовал приближение чего-то. — Мне снился сон, — сказал Чанёль. — Снова акулы и аварии. Бледные трупы моих родителей. Но на этот раз там был еще и ты. Ты был рядом со мной много часов. Вот я был ребенком, и ты был рядом годами, до сих пор. Когда я проснулся, я сказал себе, что должен признаться тебе в своих чувствах. Потому что если я это не сделаю, все, что у меня от тебя останется, — это вот этот кусочек счастья в ночном кошмаре. Бекхён отодвинул от себя кофе и протянул руки к Чанёлю. Он обнял его и сконцентрировался лишь на своих ощущениях. На мягкой коже Чанёля, колючем свитере и мускусном запахе. Он зафиксировал в памяти этот момент, потому что сейчас он в первый раз почувствовал, что любит Чанёля. Хоть он еще и был далек от того, чтобы признаться в этом, в этот самый момент он знал, что он совершенно точно влюбился в мальчика-хорька. — Понимаешь, я все время говорил себя, что я потеряю тебя, но… это стоило того, чтобы потерять тебя навсегда. Я думал, что тогда, по крайней мере, моя любовь будет что-то значить. Она уже не будет невидимой, не будет скрываться глубоко у меня в животе. Безответная любовь гораздо болезненнее отказа. Лучше быть отвергнутым открыто, чем оставаться невидимым. Бекхён был счастлив, что Чанёль делится с ним этим. Годы сдерживаемых эмоций наконец-то вырывались наружу. Он разорвал объятия и сел к Паку на колени. — Я… я тоже люблю тебя. — Что? — Я сказал… я сказал, я тоже люблю тебя.