Всего лишь сны

Джон, как тяжелобольной, все вертится в кровати и никак не может успокоиться. Его лицо покрыла несильная испарина, зрачки бешено скользят изнутри плотно закрытых век. Он вертит головой справа налево и обратно, тяжело дыша и, еле слышно, постанывая. У него поднялась температура, а сердце бешено стучит в груди, словно что-то рвется наружу. Ещё минуту и оглушительный крик раздается по комнате. Джон кричит во сне, не в силах себя контролировать. «Шерлок! Нет! Ты не посмеешь снова умереть! Нет!». Он кричит во все горло, так и не открыв глаз. Руками скользит по одеялу, пытаясь хватиться за нечто. Но в этот момент что-то очень нежно касается его лба и Джон мгновенно успокаивается. Он открывает глаза и видит... Шерлока, обеспокоенно смотрящего на него и пытающего определить его температуру. Увидев, что его друг проснулся и смотрит на него, тот мягко улыбается и гладит его по голове, затем присаживается рядом и, не переставая улыбаться, и спрашивает: - Что, кошмар приснился? Джон, ничего непонимающе, смотрит на Холмса ещё 5 секунда, а затем, быстро встряхнув головой, кивает. - Мне приснилось, что, тогда на крыше, ты все-таки сделал этот чертов шаг и... умер. - Ватсон поник и грустно посмотрел на Шерлока. - Какой ужас… - он нежно взял его за руку и слегка погладил её. - Ты так отчаянно кричал моё имя, что я проснулся и пришел сюда...видишь, я живой, я с тобой. Все хорошо, - Холм улыбнулся, - Все хорошо, Джон... Глаза Шерлока наполнены такой нежностью, какой Джон ещё никогда не видел, он тоже улыбается и кивает в ответ головой. - Ты прав, всё отлично, - и сжимает руку Холмса крепче.- Все отлично, Шер... Джон просыпается весь в поту и с охрипшим горлом. Он судорожно оглядывается по сторонам, вскакивает с кровати и мчится на второй этаж. Резко открывая дверь, он останавливается и, уставившись взглядом в пустой диван, часто дыша, подходит ближе, садиться на него. «Что, черт возьми, это было? Что?! Блядь, что?!» он, не осознавая, переходит на крик и начинает сыпать проклятьями все, что видит. Немного успокоившись, он закрывает лицо руками и продолжает говорить что-то невнятное вслух. «Шерлок!». Сердца снова сильно заболело, но Джону плевать, он уже натерпелся такой боли... «Что?! Что это только что было? Что?!» Этот вопрос так и вертится в голове у Ватсона. Он поджимает под себя ноги и обхватывает колени. Слезы предательски капают из глаз. Он уже довольно давно не плакал и вот опять... Он скоро не вынесет, нет, он думал, что справиться, но, видно, он переоценивал себя... «Шерлок... Шерлок, вернись... я прошу тебя...». Губы судорожно шепчут одно и тоже дрожащим, охрипшим, от ночного кошмара, голосом, глаза, не моргая, уставились в одну точку и только слезы, не переставая действовать, так и продолжают падать вниз, рассыпаясь на полу кусочками хрусталя. «Что это значит? Почему мне приснилось именно это? Я уже привык видеть твою смерть, но это...это было слишком больно, Шерлок». «214 дня, 16 часов, 5 минут и 30 секунд без тебя...». Сердце само по себе считало эти страшные числа и каждый раз все больнее и больнее произносило их, с такой болью, когда обычно объявляют людям, что им осталось жить всего 2 месяца, а после... смерть... Джон, как никто другой, знал как это больно, ведь именно ему приходилось это говорить. После того, как он устроился врачом в новую клинику, он снова начал практиковать себя как хирурга, делал явные успехи и нередко участвовал в операциях, как помощник. Но от должности самого хирурга он отказался, слишком это напоминало ему о прошлом… а сейчас, так отчаянно пытаясь убежать от такого болезненного прошло, ему сниться такое. И как ему теперь быть дальше? Он окончательно запутался в себе и не знает, что ему теперь делать? Конечно, это был просто сон, но то, что было в этом сне... Джон продолжает неподвижно сидеть в том же положении. Он до сих пор даже не моргнул, не пошевелил и мускулом. Всё его нутро сейчас поглощено только Шерлоком, его голосом, что звучал, будто живой, его образом и его глазами… казалось, что это был не сон, а явь. Как же Джон хотел, что бы сейчас все поменялось местами, что бы то, что он испытывает сейчас, оказалось простым кошмаром, чтобы он уже, наконец, проснулся и Холмс, с точно такой же улыбкой, сказал бы ему, что все хорошо... «Я с тобой, Джон...». Джон вздрогнул, крупные холодные мурашки пробежали по его спине. «Этот голос... мне показалось?». Ватсон судорожно оглядел комнату и разочарованно вздохнул. «Все-таки показалось..». Слезы уже перестали капать, но он так и не решил пошевелиться, так и продолжил седеть на месте, не меняя ничего в себе, все, вспоминая улыбку и глаза друга, что минуту назад так явно он видел. После этого сна, Шерлок больше не снился Джону, как он умирает, теперь Ватсон стал постоянно вспоминать какие-то хорошие моменты его жизни, связанные с Шерлоком, и, как ни странно, их оказалось довольно много. Как он что-то ему говорит, потом громко смеётся над своими же словами или, сказав что-то затруднительно, что поставило Джона в, мягко говоря, ступор, мягко улыбается и смотрит на него, в ожидании, когда он переварит информацию и скажет свою версию по этому поводу. Ему снилось как они спокойно, прогулочным шагом идут по центральным улицам Лондона, любимых для Шерлока или просто по парку, вечером, после очередного раскрытого дела и о чем-то мило совершенно спокойно разговаривают,.. но только видеть их было ещё больнее чем падение Холмса. Но Джон точно для себя решил, что надо пробовать и пробовать начинать жизнь с нуля, пусть он не перестает надеяться и ждать своего друга, но он не будет в такой явной депрессии, по возможности он даже от неё избавиться, он просто обязан. Мысль о том, что Шерлок может увидеть его в таком состоянии... «Хватить хандрить, Джон! Уж лучше я буду для всех привычным и вести себя буду также, никто же не может залезть мне в душу и прочитать то, что там так явно рвется наружу... никто, кроме... него...». Он глубоко вздохнул и посмотрел в сторону окна, сквозь которого пробивался солнечный свет. «В конце концов, солнце светит и это уже хорошо... я просто буду ждать тебя, Шерлок, ждать и... стараться сохранить себя таким, какой и был при тебе... для тебя...». Джон встал, размял немного затекшие ноги и поднялся к себе наверх, оделся и, не выпив кофе, отправился на улицу. В самый центр Лондона.