Green Day без Green Day

I vanished from all your joy, I'm the disappearing boy.*

— Если ты не уберешь руку, я тебе ее сломаю! — верещу я, сильнее стискивая руль. — Ты такой скучный, — безнадежно вздыхает Тре, открывая мне глаза. Этот мудак всегда был самым жутким знакомым мне ребенком. А детей обижать нельзя, даже если они на это нарываются. — Не делай так больше, мы могли разбиться. Он раздувается от досады и утыкается в угол на заднем сидении. Мы все еще в его машине только потому, что Тре обыграл нас в «Камень, Ножницы, Бумага». Ему в голову ударила мысль, что было бы весело отправиться в автомобильное путешествие. Правда, до сих пор весело было только ему самому. Нет, вы представляете, проехать всю страну из-за какой-то глупой прихоти. Тре сказал, что такая поездка всегда была его главной мечтой, но это полная чушь. Совсем недавно он так же страстно мечтал о корове, которая давала бы кофе с молоком. А во времена нашей юности Тре считал, что было бы неплохо, если бы его пенис исполнял желания. Ну, знаете, как лампа Алладина, которую нужно потереть. Блять. До сих пор не понимаю, как мы можем с ним общаться. На самом деле Тре сдуется еще в Неваде. Так долго сидеть без дела? Вы шутите. Еще недолго, кстати, осталось. Только что нам делать, когда ему надоест? Черт, почему мы ему потакаем? Майк сопит рядом. Отсыпайся, дорогуша, скоро тебе с ним нянчится. Майк всегда был милым папочкой, способным угомонить кого угодно. А я, естественно, мамочкой. Мне никогда не доставались хорошие роли. — Я хочу музыку послушать. — Тре, имей совесть, Майк спит. — Но я буду тихо ее слушать. Он уже тянет свою лапку, за что получает заслуженный шлепок. — Мне скучно, — стонет Тре, откидываясь назад. — Давай поиграем? — Я за рулем, чувак. — А Майк будет играть? — Майк спит. — Тоже мне проблема, — пожимает плечами и, прежде чем я успеваю что-либо предпринять, дергает Майка за рукав. — Ты будешь играть? — Блять, уроды, который час? Майк протирает глаза, прощаясь с мечтой о спокойном сне. Умилительно улыбаюсь, когда он начинает прожигать меня взглядом. — Я пытался ему помешать. — Ребят, — выдавливает из себя Тре, чем-то шурша сзади. — Мороженое хотите? — Боже, сколько оно там пролежало? — Оно еще съедобное. Майк вскрывает влажный пакетик и тут же заливает свои брюки подтаявшим мороженым. Мощный взрыв смеха. Не менее заляпанный Тре, не прекращая ржать, пытается измазать и меня. Я отбиваюсь от него одной рукой, но на меня нападают вдвоем. Шансов на выживание больше нет. Сидим в этой белой жиже, все еще задыхаясь от смеха. — Чего вы ржете, где теперь взять новые брюки? — возмущается Майк. Достаю из кармана упаковку салфеток и протягиваю ему. Его брови подскакивают вверх, но он лишь молча оттирает пятна. Да я сам охренел, когда обнаружил утром эти салфетки. — На сперму похоже, — выдает Тре, размазывая пальцами эту дрянь. Я этот момент доедаю сохранившееся мороженое. — Гадость какая, — сплевываю все назад и хихикаю, сам не понимая, почему. — Глотай-глотай, — Майк продолжает водить салфеткой по коленям. — Да заткнитесь вы. — Поиграем в «Собаку»? — неожиданно предлагает Тре. — Лезь сюда, — это уже к Майку, — тут удобнее. — Чего? Что это за тупая игра? — Когда ты увидишь собаку, ты должен быстрее меня заорать «Собака!». Одна собака — один балл. Майк вздыхает, но послушно перебирается на заднее сидение и устраивается поудобнее. — Я уже говорил, что ты ебанутый? — Очень много раз.

***

— Собака, — тычу пальцем в проезжающий мимо автомобиль. — Пекинес. И, по-моему, он за рулем. Заглядываю в зеркало заднего вида. Майк и Тре спят, сложив головы друг на друга. Очаровательно. Меня подмывает растормошить их, чтобы не быть одному в этой жути. Ну, вы знаете. Это некая зависимость друг от друга. До сих пор эти говнюки заряжали меня чем-то светлым, и мы ловили кайф от этого дерьма. Теперь же те мысли, которые мы все вместе пытались засунуть куда подальше, всплывают из глубин. Мощной волной накрывает осознание происходящего. Проснитесь, когда я иду на дно, захлебываясь собственными мыслями. Вытащите меня на берег. Майк улыбается во сне, и меня на какое-то время отпускает. Парням сейчас тоже тяжело. Они тоже бегут от этих нагоняющих ужас размышлений. Так пусть бегут, пока есть шанс. Наверное, я сошел бы с ума, окажись в таком положении один. Но нас забросило сюда троих, поэтому, если мы и сойдем с ума, то только вместе. Краски за стеклом сгущаются, и я врубаю фары, чтобы прогнать темноту. Жаль, что в голове нельзя так сделать. Почти чувствую, как мысли копошатся в голове, словно жуки в банке. Интересно, а что творится в «прошлой» жизни? Если в этой я прожил столько лет, не осознавая этого, логично, что сейчас в другой вселенной Билли Джо Армстронг мило болтает со своей женушкой и детьми. Не мог же он исчезнуть. А если мог? Может, полиция уже сбивается с ног, разыскивая трех неожиданно исчезнувших звезд? Эди сходит с ума или ни о чем не догадывается? Как же я хочу вернуться к ней. Хочу просто заснуть, а проснуться уже рядом с любимой. Мой мозг щекочет вопрос: «А в этом гребаном мире она знает обо мне?». Серьезно. Я еще не допускал мысли, что здесь мы можем быть незнакомы. Смотрю на почти пустую дорогу, похрустывая чипсами, купленными несколько часов назад. Надо заехать куда-нибудь перекусить, только не попадается ничего подходящего. Здесь я никогда не был, но у Тре обнаружился толстенный справочник с картами дорог. Наверное, он еще и великий авто-путешественник. Что это за здания? Нет, снова просто жилые дома. Мочевой пузырь начинает бунтовать. Почему здесь негде остановиться? И тут я резко даю по тормозам. Визг шин и отборный мат, ребята на заднем сидении подскакивают от неожиданности. Пацанчик с дредами, вырванный из сумерек светом фар, щурится и тяжело дышит. — Смотри, куда прешь! Открываю дверцу и высовываюсь наружу. — Парень, с тобой все в порядке? Может, тебе нужно в больницу? — Да пошел ты, ублюдок! — орет он. Не поднимает глаз, разглядывает капот автомобиля и сплевывает на асфальт. — Думаешь, если взял ебаную крутую тачку, тебе все можно? Ненавижу таких, как ты, мудак. — Послушай, я просто хочу убедиться, что ты не пострадал. — Отъебись от меня, со мной все охуенно. Засунь свою задницу обратно в свою гребаную машину и проваливай отсюда. Ты слишком крут, чтобы торчать здесь. Руки чешутся ему врезать, но я не успеваю даже ответить, парень исчезает так же неожиданно, как и появился, напоследок отвесив одному колесу неплохой пинок. Не решаюсь двигаться с места, захлопываю за собой дверь и сижу, обхватив руль. — Это что за хуйня? — Ничего страшного, Майк. Мой голос дрожит. Каждое слово, каждый слог дрожит. Сука, почему я до сих пор не умею скрывать своих чувств? — Да ладно тебе, все обошлось. Хочешь, я поведу? — Я сейчас успокоюсь. Это было неожиданно, понимаешь. И все. Не все. Совсем не все. — Не все, — не на шутку взволнованный голос Тре. Им не стоит знать, что тот парень был точной копией меня в мои шестнадцать. Ребята не успели его рассмотреть, и это хорошо. А я не мог не узнать самого себя. Мне не показалось, Боже. Дело не только во внешнем сходстве. Он говорил так же, как и я. Он думал так же, как и я в те годы. Я холодею не от мысли, что я схожу с ума. Я холодею от осознания того, что я превратился в того, кого когда-то ненавидел. Вы знаете, все эти мысли о продажности и прочем жутко мучили меня в прошлом. Но сейчас я спрашиваю себя, сделал бы я то же самое с нынешними мозгами? Да, конечно. Я бы продался еще раз. Конечно, это круто — быть принципиальным. Но переступать через свои принципы — это не удел слабых. Для такого шага требуется очень много силы. Блять, о чем я думаю? — Парень? — Тре заботливо треплет меня по плечу. — Иди ко мне, ты неважно выглядишь. — Я все-таки поведу, Билли. Киваю, и мы с Майком одновременно выходим из машины. Падаю на его прежнее место и оказываюсь заключенным в объятия Тре. — Это было не обязательно, чувак, — я еле дышу, но не сопротивляюсь. — Точно не хочешь поговорить об этом? — оборачивается к нам Майк. — Может быть, позже. Вы знаете, кто такие друзья? Это те мудаки, которые никогда не упустят возможности постебаться над тобой, но когда они чувствуют, что произошло что-то серьезное, ради тебя расшибутся в лепешку. — Ты не хочешь отпустить меня? Мне уже легче. — Нет, не хочу. Мне самому понравилось, — хихикает Тре. — Фу, ребят, снимите себе уже комнату в мотеле, — морщится Майк, и мы снова покатываемся со смеху.