Т.A.O.

Ólafur Arnalds – Danny

❣❣❣

Не успевает Тао осознать, что, собственно, происходит, как Сехун приветливо пожимает ему руку - ту руку, в которой неуверенно зажат телефон с открытым диалогом с Кимом - и светится улыбкой во все белые, блестящие тридцать два, совсем не стесняясь своего внешнего вида: а стоит он перед ним в одних шортах да еще и на голое тело. О удивленно переводит взгляд на его забинтованную, сломанную правую, качает головой и грустно улыбается: — Осторожнее надо быть, — а голос такой бархатный и заботливый, что Хуан невольно ощущает ползущие вдоль по позвоночнику щекотливые мурашки. — Я твой новый сосед, ну тот, которого ты, видимо, месяц ждал в этой комнате. О Сехун, мне вчера двадцать стукнуло. Тао решает все-таки немного опомниться и перевести взгляд на нечто отличное от накаченного, загорелого торса Сехуна: выключает телефон, неловко выдергивает все еще зажатую в горячих ладонях руку, опускает взгляд и мямлит неуверенно, тихо и точно глупо: — Х… Хуан Цзытао… Просто Тао. — Просто Тао, — задумчиво повторяет за ним Сехун, будто бы подмечая что-то важное и определенно нужное. — Ну, Тао, думаю, тебе и без меня есть чем заняться, а мне на пары нужно. Так что располагайся, а на мои вещи внимания не обращай - приду и спихну куда-нибудь, сейчас не до этого. Тао вновь упускает момент, когда тот проносится мимо него уже одетый на улицу, оставляя после себя непонятный, но до одури вкусный и приятный запах: запах, напоминающий не то черешню, не то арбуз в летнее, счастливое время. Он проходит к своей кровати, опуская на нее сумку, которую брал в больницу, и тупо садится на простыни: смотрит безучастно, бесцельно и пусто в стену напротив, думает о чем-то, смысл чего даже понять не может. Все это так странно и глупо одновременно! Отвлекает его от этого занятия вновь пришедшее сообщение, которое Хуан боится открыть. Но всё же открывает: От кого: Ким Чондэ

“Тао, я знаю, тебе сейчас не до меня, и не до меня тебе было вот уже чёртово количество времени, но ты знаешь, что я не могу контролировать эту хрень в своей голове - мне приснилось, что ты погиб. Погиб под колёсами автомобиля. Если это не так - ответь мне!”

Тао тут же набирает ответ, параллельно задумываясь о том, что же творится с ним, раз его предсказания все чаще и чаще неправильные? Не потому ли это, что Хуан сломал их?

“Я в порядке. Можешь не волноваться”

Как же это, должно быть, больно - получить такой ответ после всего, что было. Он чувствует сейчас к Чондэ некую неприязнь, некое разочарование, которое, видимо, ничем нельзя объяснить. И это пугает. Пугает до ужаса. Ведь совсем недавно он всю ночь думал о том, как бы хотел получить от него хоть какое-нибудь известие. Но сейчас в голове полный беспорядок: мысли об учебе, которую он пропускает, мысли об этом странном соседе, который всего за минуту лишил его рассудка, мысли о Чондэ, знать которого сейчас бы он предпочел меньше всего… Хуан не знает, что делать со всем этим, как разобраться с каждым и с чего начать. Начать бы следовало, конечно, с самого себя, но сам он еще запутаннее и куда хуже этого. Тао неспешно раскладывает свои вещи, снимает верхнюю одежду, читает полученное только что сообщение “Слава Богу” и переводит взгляд на чужую кровать, не заправленную, усыпанную крошками от печенья, в некоторых местах на подушке пропитавшуюся, кажется, шоколадным молоком или кофе. Некоторое время он продолжает заниматься своими делами, а потом все-все бросает, мучительно подходит к ней, опускается на колени и вдыхает в себя этот престранный, но точно лучший в мире аромат. Вот он какой О Сехун. Чистый и непорочный.

❣❣❣

6 февраля, 2014 год “Когда Чондэ написал мне, первое, что я почувствовал - это счастье. Счастье собаки, долго ждавшей у двери квартиры своего хозяина. Глупо сравнивать себя с собакой, поскольку ее чувства вернее и сильнее любого из нас в этом мире, но все же это так. Да, я чувствовал себя собакой, брошенной и ненужной, хотя, уверен, ею же до сих пор чувствует себя и сам Ким. Но потом… потом все эти сильные, одинокие чувства сменились на нечто, чему я не могу дать никакого названия. У этого нет объяснения, это просто есть, которое мне следовало бы принять. Это, знаете ли, как если бы человек долго ждал чего-то и хотел, а потом получил и потерял к нему всякий интерес. Я более не хочу знать, что чувствую. Я хотел бы навсегда вырезать это в себе, чтобы не ощущать ни-че-го. Так было бы гораздо правильнее, спокойнее и легче. Так было бы гораздо счастливее”. — Что ты там постоянно пишешь? — невзначай интересуется Сехун, не отрывая взгляда от смартфона: он уже час залипает в глупые новости или же переписывается с кем-либо. — Пишешь и пишешь, пишешь и пишешь. Тебе все равно еще неделю быть дома, кому ты нужен на учебе с гипсом? Тао проглатывает слова и опускает глаза прямо в текст, написанный им всего минуту назад. Сейчас эти кривые иероглифы кажутся ему настолько бессмысленными и глупыми, что ему тотчас становится стыдно за свои никому ненужные мысли. Для кого он пишет? Зачем он пишет? Хуже - что будет, если эти записи будут кем-то прочитаны? Сехун смотрит на него так, будто читает его голову, и от одной лишь мысли об этом Тао становится страшно. В этом парне, которого он знает всего день, есть столько неизведанного и странного, сколько не было даже в Чондэ. А еще… еще Тао все чаще и чаще начинает их сравнивать. Например, взгляд. Глаза Чондэ часто говорили за него. Однажды он сказал ему: “И глаза, всегда смотри в их глаза. Ты хоть знаешь, сколько боли они в себе держат?” И это действительно так, Хуан частенько пользуется этим советом. Только вот... он только сейчас понимает, что, видимо, те слова были не просто тупым советом по отношению к его людям-диагнозам. Те слова, в первую очередь, касались самого Кима. И Тао так и не смог до конца понять всю его боль, все его переживания, все его чувства. И как бы он ни хотел это сделать, он бы не смог. Взгляд Сехуна сильный, пронизывающий и уверенный. Он будто говорит за него (прям как у Чондэ когда-то), будто передает какую-то часть информации, недоступную для обычного человека. Сехун вообще не похож на "обычного" человека. Будь у него способность и узнай об этом Хуан, он бы не удивился. Слишком странный, слишком уж загадочный и правильный этот парень - двадцатилетний юноша, у которого, по сути, только начинается сама жизнь. Тао вспоминает себя год назад, но его мысли обрываются. — Ух ты, клёвая штука, — слышится за его спиной. — Зачем ты нацепил ее на строгий костюм? Сехун закрывает дверь шкафа Тао и поворачивается к нему одетый в темный пиджак, на котором, слабо сверкая, прикреплена брошь. Та самая, что ему подарил Ким на Новый год. — Мне идет? Он вертится перед ним словно перед зеркалом, словно перед человеком, который должен знать его очень хорошо и очень давно. Его вид, его поведение - все, кажется, светится этой чистой и детской наивностью, и Хуан просто не понимает, как в нем может умещаться и, главное, сочетаться два абсолютно разных образа. И главное - кому из них верить? — Д-да... — мямлит Тао, отворачиваясь и краснея: он прямо-таки чувствует, как краска сгустками прилипает к его лицу, а дышать в разы становится тяжелее. — Только... — Одолжишь на ближайшее время, м, — Сехун скорее утверждает, чем спрашивает, и вскоре выходит за дверь, так и не дожидаясь ответа. "Только... только верни её мне", — эти слова так и остаются несказанными. Впрочем, разве это кого-то волнует?

❣❣❣

Сехун так и не возвращается в этот день в общежитие. Он не появляется и на следующее утро. Тао чувствует что-то вроде беспокойства, но каждый раз повторяет себе одно и то же: ты ничего не знаешь об этом человеке и о его образе жизни. И все становится на свои места. Есть Сехун или нет Сехуна - без разницы. Главное, чтобы он не стал следующей болезнью. Ведь если станет, что тогда Тао делать? Не возвращаться же ему обратно в Сеул, когда он так долго шел к своей мечте? Ярко-голубое небо над головой, чистый морозный воздух, скрипучий снег под ногами - все, кажется, настроено к нему благосклонно. Только Тао все равно что-то не так, и он, говоря откровенно, бесится от этого ощущения. От ощущения бесконечной, постоянной неприязни ко всему и к самому себе в первую очередь. Он настолько не привык к счастливым моментам, что к каждому из них относится с презрением и усмешкой. Это что-то вроде "разве я могу быть счастливым в данной ситуации?", и не важно даже, что за ситуация. Он идет по дорожке, расчищенной от снега, курит, думает о том, как долго он еще будет себя так ощущать, пока не сталкивается с одним невысоким человеком. Точнее - с девушкой, накинувшей на себя капюшон и идущей вперед неуверенной походкой. Хуан любопытно провожает ее взглядом. Затем его размышления снова возвращаются к Чондэ. Прошло более суток с тех пор, как они "поговорили", и этот "разговор" камнем отложился в его голове. Как сильно нужно любить человека, чтобы чувствовать происходящее с ним через тысячи километров? Как сильно нужно любить его, недостойного Тао, чтобы простить это всё? Простил ли его Чондэ? И нужно ли Тао это прощение? Так или иначе, отъезд все равно должен был состояться. А Тао просто подарил Киму немного счастья. Всего один день, зато какой запоминающийся, яркий и… ...лживый. “Я бы всю жизнь себя ненавидел”, — проносится в его мыслях, а затем он вспоминает, что и так это делает. Тао заходит в магазин, и раздавшийся над его головой звук колокольчика смутно напоминает о прошлом. Он оглядывается по сторонам, размышляя над тем, что бы купить, и вдруг снова натыкается взглядом на ту девушку с улицы. И почему-то совершенно неосознанно он идет к ней, совсем не задумываясь о последствиях. — Где же оно… где же оно… мне должно хватить… Тао не сразу понимает, о чем она говорит, но продолжает стоять рядом, будто бы выбирая продукт, пока не осознает, что они находятся в отделении алкоголя. Он только успевает повернуться к ней, как случайно задевает ее рукой, и она вздрагивает и чуть не роняет бутылку. — Ты охуел, что ли? Взгляд светлых глаз пронзает его молниеносно и точно. Тао отступает от шока и спотыкается о свои же ноги. — Глаза раздуй! — английский этой милой особы оставляет желать лучшего, но Тао все-таки понимает, что именно она имеет в виду. — А ты что, следишь за мной? Я тебя еще там видела! Это ты толкнул меня! — Я этого не д-делал… — язык совершенно не к месту начинает заплетаться, а мысли - смешиваться в один прочный и тугой узел. Что вообще происходит? — Вы с-сами… сами на меня налетели. — Сами! Ага, конечно! — девушка переходит на китайский и шепчет, уходя от Тао в сторону кассы. — Вот ведь мудак… тот еще мудак, точно… Хуан продолжает стоять на месте, удивленно смотря на ее шатающуюся походку. И что это такое? Он делает шаг вперед, и этот шаг отдается резким ударом боли в голову. Тао хватается за нее ладонями и чуть не оседает на колени: вспышками она продолжает терзать его мозг, будто бы пытаясь вырваться на свободу. Что бы это могло значить, что? Он догадывается. — Опять этот недоносок, и чего он за мной увязался?.. — шепчет незнакомка, когда Тао оказывается около нее на кассе с бутылкой газировки. — Придурок… — Придурок, — задумчиво повторяет за ней Тао на китайском. — Вы, верно, думаете, что я Вас не понимаю? — Что?! Кассирша, пробивающая пиво, дёргается от такого пронзительного тонкого голоса. Девушка смотрит на Тао с таким удивлением, будто он настоящий пришелец. — Я просто хотел сказать… — Тао опускает голову, и волосы спадают на его лицо, — что Вы неправы. Я не был с Вами груб… Не хотел Вас обидеть. Девушка молча платит за свою покупку, разворачивается и уходит. Хуан так и стоит со своей дурацкой газировкой около кассы и продолжает держаться за ноющую голову. — Негоже позволять своей девушке столько пить, — вскинув подбородок, замечает кассирша. — Знали бы Вы, сколько раз за день я ее вижу. Бедняжка, еще и... Тао не дослушивает женщину и сбегает из магазина, не заплатив за пробитую газировку. Через несколько мгновений он нагоняет китаянку и останавливает ее за локоть. — Погоди… — рвано дышит, — не уходи. Как тебя зовут? Она нехотя переводит на него светлые, красивые глаза. — Почему я должна отвечать такому навязчивому придурку, как ты? — Действительно, не должна… — он выпрямляется, улыбаясь. — Просто… просто я подумал, что… — Хани. Меня зовут Хани. Фамилия - Лу. Друзья называют Фоун. — Фоун? — “Оленёнок”, — вскидывает бровь. — Так и что тебе нужно? Тао краснеет и старается смотреть в сторону. Только сейчас он понимает, что впервые за долгое время разговаривает с девушкой, да еще с какой… Несмотря на то, что Хани довольно груба, ее глаза все еще светятся чистой, непорочной красотой, а русые, растрепанные волосы блестят и переливаются в свете зимнего солнца. — Меня зовут Тао, я приехал сюда из Сеула, учусь на меде, мне двадцать, скоро двадцать один, и… Хани перебивает его громким, заливистым смехом. Он и сам, ощущая себя глупым-преглупым, улыбается и проглатывает все свои слова. — Я поняла тебя, Тао, — она выговаривает его имя с английским акцентом и подмигивает. — Не хочешь составить мне компанию? Звук бьющихся друг о друга бутылок в пакете приятно касается слуха. И Тао, конечно же, соглашается.

❣❣❣

“Итак, что теперь делать?” Тао задает себе этот вопрос именно тогда, когда переступает порог квартиры Хани. Вот так просто - всего час назад он впервые ее встретил и сейчас согласился выпить вместе. Как будто они уже сто лет знакомы, и в этом нет ничего странного. Впрочем, в этом действительно нет ничего странного с точки зрения его действий по отношению к людям-диагнозам. Но, может быть, с точки зрения морали это… — Я, конечно, не привыкла приглашать каждого встречного к себе домой. Но ты показался мне больно безобидным и наивным мальчишкой, — перебивает Хани его мысли. — Так что не думай обо мне странно или плохо. И прости, что нагрубила. Тао улыбается и говорит что-то вроде “Ничего страшного, это было даже мило”, а затем бьет себя мысленно за эти слова и после проходит на кухню. Его взору предстает довольно маленьких размеров комнатка, такая типичная для Америки. Здесь ни развернуться, ни вывернуться, зато уютно и тихо для одинокой души. В том, что эта душа одинока, можно даже не сомневаться: горы немытой посуды, сложенной то в раковине, то на столе, то даже на полу говорят об этом как нельзя лучше. Солнечный свет слабо пробивается сквозь закрытое, заклеенное газетой окно, и от того создается чувство, будто время в этом месте остановилось очень давно. — Извини, что не убрано, — Хани мгновенно краснеет, когда оказывается за его спиной. — У меня редко бывают гости… — А как же твои друзья? — чуть позже спрашивает Хуан, когда его усаживают на стул, загроможденный до этого какими-то книгами, газетами и журналами. Тао втягивает в себя запах пыли и еще чего-то и грустно наблюдает за тем, как девушка, одетая в короткие серые шорты и такую же по оттенку майку старается как можно скорее прибраться. На столе лежит пачка сигарет, марки которых Тао не знает. Здесь же раскиданы различного цвета зажигалки, окурки, ценники от пива, ценники от еды, другие бумажки, резинки для волос. Тао переводит взгляд на распитые, видимо, недавно бутылки из-под алкоголя и грустно вздыхает. — У меня нет друзей, — тихо говорит Хани, не поворачивая головы. Шум воды едва не перебивает ее голоса. — А Фоун я только в сети среди своих фанатов. Через несколько минут она заканчивает мытье посуды, вытирает руки затасканным кухонным полотенцем и усаживается напротив Тао, подставляя под подбородок руку и с любопытством глядя ему в глаза. Они оба пьяны. Она - потому что выпила, он - потому что выпила она. — Расскажи о себе, — просит девушка, ставя на стол две бутылки пива и с легкостью открывая их. Одну она протягивает Хуану, из другой делает большой вкусный глоток. — Зачем приехал сюда? Что будешь делать потом, когда выучишься? Есть ли у тебя друзья или, быть может, девушка? Тао нехотя берет бутылку пива и делает небольшой глоток. Откажи он ей сейчас в этом деле, то потеряет всякое доверие. — Я ненадолго сюда приехал, на самом деле. Здесь неплохая практика и новые люди. Не то чтобы мой отъезд был необходим… — (был необходим, чтобы сбежать), — но так получилось. Когда выпущусь, планирую стать психологом, как бы заезженно это ни звучало. — Психологом? — удивляется Хани, отпивая из бутылки и густо краснея. — Надеюсь, уму-разуму ты учить меня не собрался. — Нет, — смеется Тао (тебя всего лишь нужно вылечить). — По поводу друзей - у меня их тоже нет. — И почему же? — Они мне не нужны. Некоторое время они молчат, каждый думая о чем-либо. Через несколько минут пиво Хани кончается, и она открывает следующую бутылку, на которую Тао болезненно устремляет взгляд. — Ни девушки, ни друзей, — собирает волосы в хвост, открывая взору Тао небольшую грудь, — мне это знакомо. Сейчас знакомо. А раньше было по-другому. — Как? Хани выглядит взрослой и одинокой, но женщиной ее назвать язык точно не повернется. Она довольно привлекательная и милая, хоть и грубая по характеру. — Раньше я была счастливее. После переезда сюда все пошло наперекосяк. Мои друзья забыли обо мне уже через месяц. Даже не списываемся больше, вот уже год прошел, — она закуривает и смотрит в стол. Из ее глаз вот-вот, кажется, покатятся чистые слезы. — Вот уже год я отчаянно пытаюсь найти работу и свое место в жизни. Но все мои попытки заканчиваются здесь - на этой кухне за бутылкой пива или вина: тут по настроению. Тао, допивая свое пиво, отказывается от следующего, поскольку чувствует себя в разы пьянее и хуже. И Хани становится слишком привлекательной в его глазах. Он чувствует что-то вроде желания не только обнять ее в качестве утешения, но и поцеловать. Каково это - ощутить на своих губах губы девушки? И почему он никогда не задумывался об этом до этого момента? Неужели он всю жизнь не обращал на девушек никакого внимания? — Тао, мне стоит тебе кое-что рассказать, — Хани вдруг становится серьезней обычного. — Никогда, никогда не доверяй людям больше, чем ты можешь довериться. Ты всегда должен улавливать эту грань - черту, которую следует перейти и которую не следовало бы переходить. Тао чувствует, как тяжелеют веки. Он не может посмотреть на нее, но все еще может слышать, чувствовать, осязать. Хани мягкая, добрая девушка, которой нужно помочь во что бы то ни стало. — Никогда не люби больше, чем это возможно. Люди не ценят ни тебя, ни твою историю, которую ты можешь им доверить. — Неправда, — шепчет он, смотря на свои дрожащие руки. Он вспоминает Чондэ, который сделал для него так много и для которого Тао не сделал ничего. — Это зависит от человека. Все мы раз… — Мы все одинаковы. И ты такой же, как и я. Хани касается рукой его волос, его лица. Приподнимает пальчиком подбородок, томно заглядывает в усталые, больные глаза. Если бы она знала, что прячется за ними, то не вела бы себя так безрассудно. — Жизнь - сплошная череда событий, часто которых мы не можем предугадать. Зато с людьми это сделать гораздо проще. И Хани, придвигаясь к нему совсем близко, нежно касается его губ. Хуан чувствует на своем лице ее холодные, аккуратные пальцы, вдыхает в себя ее запах, такой странный, но такой легкий и приятный, целует ее обветренные губы, ощущая вкус выпитого пива. И все, вроде бы, хорошо и приятно, но чертовски, чертовски неправильно. — Извини… — он отстраняется и поворачивает голову в сторону. Возбуждение ударяет в мозг и, кажется, вот-вот им завладеет. — Мы слишком спешим, я… — Ты любишь другого, — заканчивает за него Хани и садится на свой стул. — Знаю. — Что? Они молчат, лишь дым от сигареты танцует в воздухе. — Любишь другого человека. И это парень. — Откуда ты… знаешь? — Он тебе написал только что, — она протягивает ему его телефон с открытой смс от Кима. — Да и по тебе видно. По твоим глазам видно. У человека, который не любит, нет такого взгляда. Тао в шоке забирает свой телефон и читает пришедшее всего минуту назад сообщение: “Кто эта девушка? Будь аккуратен, Тао. И расскажи мне о том парне. Если не ошибаюсь, его звали Крис. Где он сейчас?” — Понятия не имею, с каким Крисом у вас с ним разборки, но вот что тебе скажу. Будь аккуратен, Тао. Этот мальчик действительно в чем-то прав. Тао совсем не понимает, что происходит. У него раскалывается голова и першит в горле. От выпитого алкоголя до сих пор трясет тело, и к горлу подступает приступ тошноты. — Что ты имеешь в виду? — Любить нужно осторожно и не до смерти, — тяжело вздыхая, говорит она и веселеет. — Не будь как я! В свое время я полюбила до беспамятства, а теперь не могу отвязаться от этого чувства. — И кого же?.. — Его звали О Сехун. Наступает молчание. Тао совершенно точно думает о том, что ослышался. — Как-как, прости?.. — О Сехун. Девятнадцать лет. Тот еще мерзавец. Почему ты удивлен? Она делает еще один большой глоток пива, затем встает из-за стола и уходит в комнату, оставляя Хуана наедине с собой и своими страшными мыслями, которые дерут когтями голову. Нет, он, конечно же, не ослышался. Но откуда тогда такая реакция? — Мы встречались всего несколько месяцев, это его предел, — доносится из другой комнаты, — он говорил, что отношения в его жизни больше никогда и не длились. А я верила, как слепая дурочка, что у нас все навечно и навсегда. Уже даже свадьбу планировала, — Хани возвращается на кухню, кладя на стол несколько фотографий - на них действительно О, все такой же странный и привлекательный. — Он бросил меня в самый трудный момент моей жизни и без причины. Просто позвонил и сказал: “Нам нужно расстаться”, а на вопрос “Почему?” так и не смог ответить. Тао встает с места и в растерянности смотрит на девушку. Он чувствует, всем сердцем чувствует, что ему пора, что нужно идти. — Я сожалею, — пытается быть искренним и честным, но не получается, — что так получилось. Прости, мне нужно идти. Давай встретимся в следующий раз. Хани провожает его до двери, облокачивается плечом о косяк и наблюдает за тем, как Хуан, трясясь, пытается обуться и одеться. — В любой другой ситуации я бы подумала, что парень испугался и просто решил сбежать. Но с тобой… почему-то не так, — она поправляет ему плохо завязанный шарф на шее и улыбается. — Я записала свой номер тебе. Так что звони, когда будет удобно и угодно. Я всегда отвечу. — Спасибо. Поддаваясь какому-то странному порыву, Тао резко обнимает девушку, слыша ее смех, и после на всех ногах несется по лестнице вниз на улицу. Он не знает, что происходит, но это совершенно точно ему не нравится.

❣❣❣

Кому: Ким Чондэ

“Я пьян и поэтому пишу тебе, Чен. И пьян не по собственной воле. Ты прав: эта девушка страдает алкоголизмом, но, думаю, ее лечение не будет особенно сложным. Насчет Криса: я не знаю, где он. Если честно, я ничего о нем не знаю и не смог узнать. Но, главное, он больше не является моей проблемой”

Тао дописывает последнее слово и нажимает “Отправить”. Непонятно почему, но чувствует он себя спокойно и уверенно, хотя всего день назад был уверен, что больше никогда не напишет и не ответит Киму. Несмотря на то, что между ними произошло, Чондэ все еще остается самым близким и преданным ему человеком. В общежитии уже темно, лишь в некоторых квартирах горит свет. Тао тихо пробирается мимо спящей вахтерши и поднимается к себе на этаж. Голова предательски ноет, от чего ноет и больная рука, и все тело ощущается так, словно оно сделано из желе.

“Её лечение действительно не доставит тебе никаких проблем. Но… тот парень, о котором она рассказывала. Ты знаком с ним?”

Тао останавливается около своей двери и сглатывает. Ощущение такое, будто Ким находится за стеной и все-все знает. Все-все читает, все-все чувствует. От этого становится страшно и плохо. И почему-то невыносимо тоскливо. “Незнаком”, и тем не менее, Хуан зачем-то врет. Он выключает телефон, ищет ключи и уже через минуту оказывается в темной комнате. Осторожно проходя внутрь, разуваясь и снимая одежду, он совсем не замечает того, как за ним пристально следит взгляд холодных, равнодушных глаз. — Кто такой Ким Чондэ? — тихий голос тревожит тишину, и Тао замирает на месте, чувствуя всем телом непонятно откуда взявшийся холод. Сехун сидит на своей кровати и держит что-то в руках. — Ты пишешь, что я похож на него. Вот мне и стало интересно. Хуан не видит, но О улыбается. Он встает с постели, кладет на столик Тао раскрытый дневник и двигается к нему навстречу. — Что ты делаешь?.. — выдыхает Тао, когда тот мягко касается его тела рукой и осторожно прижимает его к стене. Вокруг совсем ничего не видно. Зато хорошо видно лицо Сехуна. В свете луны оно кажется чуть ли не прозрачным. Словно призрачным. И таким спокойным и безмятежным. — Есть только один человек с таким именем и лицом, как у меня. Его зовут О Сехун. И О Сехуну не нравится быть похожим на кого-то другого. Он выдыхает в его волосы на макушке и смеется, отпуская. Затем, не говоря ни слова, выходит из комнаты. Тао еще долго стоит одетый в темной прихожей и неровно дышит. Ему хочется закричать и упасть на колени, но он не может. Ему хочется позвонить Чондэ и рассказать ему об этом, но он не может. Он хочет догнать Сехуна и спросить, кто он, черт побери, такой, но он не может. Он не может ничего сделать. И это его убивает. Вскоре Хуан ложится в свою кровать, обнимая руками дневник. Он совершенно не хочет думать о том, что еще успел прочитать О, но все же думает и неосознанно открывает первую попавшуюся страницу. На которой четко и ясно выведено ярко-красными чернилами:

“Меня зовут О Сехун. Запомни это имя”