Приманка

      Блеклый, ели уловимый свет и тупая ноющая боль. Вот всё, что сейчас могло волновать и волновало Дёмину. Свет она увидела, стоило ей слегка разлепить глаза, а боль… Она была всё время, только почему-то её какой-то промежуток было не почувствовать. Зато сейчас, когда Татьяна начала по чуть-чуть приходить в себя, боль появилась на переднем плане.       Хотя, не только она. Помещение, в котором была Дёмина, она разглядеть не могла, слишком мрачно вокруг и слишком целенаправленно этот блеклый луч света светит на кусок какой-то стены. Зато она в какой-то относительной безопасности.       Именно такая мысль пришла капитану ФСБ после долгого пробуждения. А ещё где-то назойливо и монотонно пищал прибор, такой, какой был тогда, в больнице, когда её тяжело ранили в ходе контртеррористической операции по обезвреживанию «Меча». Она тогда сама подставилась. А сейчас?       Дёмина пытается вспомнить то, как получила пулю и то, что было потом. Что было до она помнит. Она говорила с Максом и он начал уходить, а она обернулась к лесу и затем что-то её толкнуло в грудь, одновременно вызывая дикую боль и опрокидывая на землю. И это был не Калинин.       – Очнулась, Танюх.       От неожиданности услышать этот голос почти у себя над ухом, Дёмина резко дёргается, инстинктивно пытается встать, но тут же с вскриком, переходящим в дикий стон, вжимается в свою кровать. Нет, подниматься сейчас чревато не слишком приятными ощущениями. Так что, остаётся лежать и ждать. Хотя можно ещё поговорить.       Однако и эта попытка терпит фиаско. Изо рта вместо слов раздаются хрипы, а грудную клетку сотрясает кашель и опять же, стон и боль.       – Отдыхай, Танюх. – Калинин наконец-то показывается перед глазами Дёминой, слегка отходит назад от кровати, чтобы та смогла убедиться в том, что это именно он, а затем подходит и садится рядом. – Как бы странно не звучало, но ты в безопасности.       «В безопасности, в безопасности», – словно этом отдаётся это слово, почти что теряя свой смысл. Безопасность это когда вообще ничего не угрожает. Здесь же всё совсем не так. Хотя куда более хороший вопрос: «здесь это где». Скорее всего там, куда Калинин мог её притащить.       Приходя время от времени в сознание Дёмина помнила, что они куда-то ехали, а Макс постоянно с кем-то говорил по телефону и судя по всему, выполнял чьи-то инструкции. Наверное, той женщины, которая потом была здесь. Что ж, Калинин, хоть что-то хорошее ты сделал. А хорошее ли?       Дёмина устало закрывает глаза. Сил слишком мало чтобы даже просто куда-то смотреть. Ей относительно тепло, её никто не трогает и славно. Большего сейчас ей и не надо, тем более уж разбираться в своём отношении к Максиму и ко всему недавно произошедшему.       Хотя эта встреча просто показала кто есть кто в её окружении. Калинин с ней и раньше виделся и от этих встреч никогда не исходило большой угрозы, хотя они всегда происходили неожиданно. То есть, Макс знал, где её искать.       С Синцовым всё выходило наоборот. Он приходил к ней, он втирался в доверие, он завоёвывал авторитет, как сейчас дошло до Дёминой, отчасти давя на жалость, мол, такие обстоятельство, а я не такой.       Зазвонивший телефон заставил подпрыгнуть не только Максима, но и дёрнуться Дёмину. Всё же тишина-тишина и тут такая резкая, противная мелодия звонка. Посмотрев на экран, Калинин быстро вышел из помещения. Звонила ему Степненко, которая, как оказалось парой минут позже, стояла здесь, у входа.       – Так значит, всё пошло не так?       – Всё более чем пошло не так. – Калинин спрятал свой телефон в сейф, куда парой минут назад положила свой Ольга. – Это была засада.       – Синцов.       – А кто же ещё? Притом, тварь хладнокровно действовала.       – Почему?       – Потому что он решил пристрелить не меня, а Дёмину. – Прошипел Максим, ударяя кулаком по стене. – Она сейчас у нас в жилом модуле, так что туда не приглашаю. А то мало ли… Видеть-то она тебя могла, но пока что, скорее всего, с нами не связала.       – Ну, вряд ли ей придётся связывать. – Степненко достала из кармана помятый лист. – Ты, я так вижу, от мира пока витаешь на отдельной орбите. На, читай.       Калинин тут же принялся изучать полученный только что документ. Это была, скорее всего, копия, но вот писалось в неё весьма интересная информация. И была она от их информатора. Бумага была, как говорится «для своих» и в ней указывалось, что в ходе операции по уничтожению «Меча» была убита из снайперской винтовки сотрудница ФСБ, а главарь ОПГ скрылся.       – Вот как… Замечательно просто. Значит, у нас меньше на одну угрозу. – Максим дотянулся до зажигалки, лежащей на полке, хотел было сжечь эту копию, но остановился. – Потом покажу Танюхе. В любом случае, сейчас на нас будут натравлены лучшие из лучших. Синцов дал повод охотится на нас ещё активнее.       – И тебя это не пугает?       – Я испугаюсь, когда он перестанет это делать. – На полном серьёзе ответил Калинин, пряча лист. – Пока что на пару дней заляжем на дно, а дальше решим, как быть. Если эта бумага только для узких кругов, то для большей части Дёмина жива. Обратно она уже не сунется, не позволит Синцов, так что… Если она выберется, у нас будет плюс один.       – А что Лена говорит? – скорее из вежливости, нежели из-за заинтересованности спросила Ольга.       – Что всё в слишком подвешенном состоянии. Она слаба, хотя в себя пришла. А дальше пока что неизвестно.       – Ладно, я показала, теперь я ушла. У меня как раз обеденный перерыв заканчивается, а впереди дела.       Калинин лишь сдержанно, скорее дежурно улыбнулся и вернулся обратно к Дёминой. Сейчас она относительно спокойно лежала, вероятно, спала, или же просто лежала. Однако стоило Максиму умоститься на полу около кровати, как Дёмина словно решила дать знать о своём присутствии. Правда, попытка повернуться, точнее, лечь на спину ничем хорошим не увенчалась и окончилась почти в тот же момент, когда и началась.       – Ага, вижу, наша раненная пришла в себя. – В дверях появилась Журова. Лена внимательно оглядела представшую перед ней картину, слегка улыбнулась. – Макс, только не говори, что вот так вот и просидел всё это время.       – Просидел. – Вяло кивнув, поддакнул Калинин, поднимаясь и перехватывая у штатного доктора сумки.       – Эй, ты осторожнее, здесь ценный груз, в переносном холодильнике.       – Ты что, кровь стащила?       – Не стащила, а купила. – Поправила Калинина Журова, доставая пакет с тёмно-алой жидкостью. – Сейчас определить группу и резус фактор проще пареной репы, так что сделав анализы, заплатила хорошему знакомому, он работает в центре переливания. Ну а дальше вот итог.       – И он не спрашивал зачем и куда?       – Макс, ты порой таким дурнем выглядишь… Когда я его от передоза вытаскивала с того света, то тоже ничего не спрашивала, просто спасала и всё.       – Понятно.       Калинин лишь пожал плечами и уселся за стол, наблюдая за тем, как Лена осматривает Дёмину и как той явно не слишком комфортно от прикосновений и поворотов.       – Думаю, пакета ей будет достаточно. А тебе бы, Макс, не мешало поспать. – Журова закрепила катетер на руке Дёминой, проверила её пульс, дыхание, напоследок сделала укол анестетика и полностью переключилась на Калинина, у которого от напряжения и недосыпания не только круги под глазами появились, но и кожа осунулась. – Марш спать, Макс, а то я не знаю, что с тобой сделаю. И я не шучу.       – Хорошо, док, хорошо. Только я это, я рядом. Окей? – Калинин увалился на стоящую рядом койку, подбил подушку, накрылся одеялом.       Он действительно устал, особенно его мозги, которые разрывались от полученной информации, от боли и от клокочущей ненависти, которая налетала волнами, сменяясь изредка простой злостью, или же вообще пропадая на какое-то время. Ему действительно надо было отдохнуть, в идеале, вообще пару суток отсыпаться. Но нет, он проснётся через каких-то часов пять-шесть, если не раньше. И снова будет сидеть около Дёминой, слушая её слабое, но монотонное дыхание и радуясь тому, что она жива.