Приманка

      – А ведь как говорил Кэп не получится… – Молодой выглянул из-за угла. – Подъезд всего один и я думаю, прямо около него стоит и «наружка».       – Значит, будем думать. Но быстро.       Действовать не по плану приходилось весьма часто, но это, как правило, оканчивалось неоправданными жертвами со стороны либо невинных граждан, либо ФСБ. По крайней мере, невиновные гибли не от Меча, но из-за того, что Меч там был.       Сейчас же хотелось сделать всё тихо-спокойно, чтобы никто не пострадал, а пёс оказался там, где и должен, точнее, там, где сказал Макс. Псина-то действительно не виновата в том, что хозяйка в такое вляпалась и что теперь не только ей надо всё это расхлёбывать.       – Может, зайдём как все, а потом просто выйдем?       – И нас срисуют. – Невесело ответил Дима. Быть в розыске в его планы никак не входило, поэтому надо было думать над чем-то более оригинальным.       – Мда, такой вариант не покатит… – Коля пару раз оглянулся. – О, вон девушка идёт… Может, я подкачу к ней?       – И что дальше? Нет, это тоже не пойдёт… Было бы два подъезда, было бы всё проще. – Чиж проверил наличие пистолета; оружие привычно холодило спину у позвоночника.       – Слушай, а псина послушная?       – Для псины есть подарок, – Николай достал из кармана платок, впопыхах спрятанный вместе с последними указаниями Калинина. – За запахом хозяйки он куда угодно последует.       – Думаешь?       – Почти уверен. Ладно, давай думай, как пробраться и не засветиться.       – Давай через окно. Маски же у нас есть. Да и время сейчас дневное, мало кто будет дома. Люди работают же.       Надев маски парни принялись искать открытое окно. Первый этаж был действительно не таким высоким, как могло бы показаться. Впрочем, это они лезут, а вот как с псом выбираться пока что было загадкой.       Подсадив Молодого, Дима влез и сам. Квартира оказалась двухкомнатной и пустой. Хозяева либо вышли, либо были на работе.       Кивнув в сторону входной двери, Чиж направился на выход. Времени терять было нельзя.       – Слушай, – Молодой приоткрыл дверь, выглянул на лестничную площадку, – а если перед её квартирой дежурят?       – Ага, сутки напролёт, не пугая жильцов? Вряд ли. Куда реальней, если они будут у неё дома.       Дима достал тряпку и лишний раз обтёр дверную ручку. Даже учитывая то, что они работают в перчатках, перестраховаться никогда не помешает.       – А откуда Кэп знает эту следачку?       – Они раньше вместе работали. Потом он ушёл, но продолжал с ней мутить. – Чиж медленно, постоянно замирая, поднимался по ступеням. – А потом она узнала, что он в Мече. Она нами вместе с Егоровым занималась, когда в УБОПе была.       – Вот это должно быть шок для неё был...       – Она меня и его попыталась вытащить из кольца «альфовцев». Но, разумеется, ничего не вышло. Авто расстреляли, её сильно ранили.       – Ну так она должна куковать в местах не столь отдалённых.       – Должна. Но на карте появляется Синцов и берёт её к себе. Ну, это насколько я знаю.       – Странно всё это... – Протянул Молодой, следуя за Димой.       По мнению самого Чижова странным было всё, по крайней мере, всё то, что стряслось за прошедшие полгода, или чуть меньше. Так что он уже практически перестал удивляться всему, что происходило. Случилось, ну и случилось. Главное, чтобы никто из друзей и из семьи не пострадал.       – Так, на этаже пусто. Давай поднимемся выше, там глянем.       Убедившись, что на лестничных пролетах никого нет, парни спустились обратно, остановились около нужной двери.       – Коль, давай сюда платок. Я зайду, пса заберу.       – Погоди, может, ещё пару шмоток захватить?       – Нет. – Резко и категорично ответил Дима, поворачивая второй раз ключ и при открывая дверь. – Берём только пса. С этой конторой шутить нельзя. Так что, как его, Олимпа за шкирку и мухой обратно.       Пса долго ждать и искать не пришлось. Лабрадор уже стоял около двери, размахивая хвостом из стороны в сторону и гулко ударяя им об угол шкафа-купе. Однако, стоило Чижу зайти в проём, как собака попятилась назад, но уходить совсем не собиралась.       – Давай, Олимп, пошли со мной. – Дима зашёл в прихожую, огляделся в поисках поводка, мирно висевшего на крючке. – Иди сюда, пёс, давай, не будь дурнем. Мы тебя к хозяйке отведём. Ко мне, Олимп.       Словно нехотя, лабрадор всё же подчиняется команде и делает несколько уверенных шагов вперёд, принюхивается к протянутому платку и начинает довольно вилять хвостом.       – Вот так. – Пристегнув поводок к ошейнику, Чижов замирает. – Коль, дай мне наш ошейник, купленный в магазине.       Молодой быстро исполняет просьбу, а Дима, помедлив, меняет ошейники местами, закидывая «родной» вглубь коридора. Эти полгода научили его не шутить ни с судьбой, ни с жизнью, ни с конторой, усердно взявшейся за Меч.       – Давай на выход. Дверь только закрой.       Чижик, ведя пса, спускается на первый этаж, за ним, не забыв захлопнуть дверь в квартиру Дёминой, спускается и Молодой. Основное сделано, пёс у них. Теперь надо лишь выбраться из подъезда тем же способом, что и забрались. Правда, сейчас у них Олимп и пёс может осложнить путь обратно.       – А это, его как?       – Тут табурет есть… – Коля достал из кармана завёрнутый в платок кусочек колбасы. – Все псы колбасу любят. По крайней мере, у меня все любят.       – Так у тебя ж нет собаки.       – У меня – нет. А у друга моего есть, целая немецкая овчарка. Давай перелезай, я тебе поводок дам, слава Богу, он длинный. Ну и Олимп за тобой сиганёт.       Как только Дима вылез обратно на улице и убедился, что рядом нет прохожих, Коля перекинул поводок, а затем, немного замешкавшись, дал сначала понюхать кусок колбасы лабрадору, а затем швырнул через окно.       И на счастье парней, пёс прыгнул следом и весьма грациозно приземлился на все четыре лапы.       ¬– Молодец, Олимп. – Потрепал по шее лабрадора Чиж, ожидая Молодого.       Дело было сделано и теперь надо было лишь поспешить обратно на базу, обрадовать Кэпа, которому так почему-то сдалась эта собака. По крайней мере, Калинин хоть чему-то обрадуется за последнее время, а то на него смотреть было уже невмоготу. Сначала смерть Егорова, потом это вот голосование за убийство Дёминой, затем перестрелка… А сейчас хоть пёс целым и невредимым будет доставлен.       Спустя полчаса езды по МКАДу, машина с парнями и собакой припарковалась около здания, которое являлось базой Мечей и куда вход был строго ограничен.       – Кэп, вот он, пёс этот. – Чиж затащил упирающегося лабрадора в помещение.       Сначала Олимп и капризничать не думал, вилял изредка хвостом и молчал. Но стоило ему оказаться около машины, как он заартачился, хотя кусок колбасы помог парням завести его в салон и уложить в багажнике.       – Хорошо.       Макс пару раз видел, как лабрадор гулял вместе с Дёминой. После того, как она перешла в ФСБ, наверное, этот пёс позволял ей оставаться всё той же Танюхой из УБОПа, а не до конца вывернутой плохой стороной наружу следователем Дёминой.       Изредка Калинин интересовался её жизнью, куда реже он с ней и виделся. Наверное, именно поэтому Максим решил не верить всей грязи, в которую Дёмину буквально с головой окунули.       Разумеется, учитывая контингент, становящийся клиентами Меча, чего–либо подобного стоило ожидать и он ожидал. Именно поэтому новости были не шоком. Но вот то, что поведал Чижик было и звоночком тревожным и, может, признаком того, что Дёмину загнали в угол.       – Кэп, что с ним делать?       Голос Молодого вывел Макса из задумчивости и кучи свалившихся размышлений.       – Налейте ему миску воды и сгоняйте за кормом, ну, «Чаппи» или «Педигри» какой возьмёте... А поводок давай сюда. – Удобней перехватив кожаный ремень поводка, Максим слегка потянул на себя: – Олимп, ко мне.       Лабрадор на пару секунд поднял уши, затем посмотрел на говорящего Калинина каким–то уж точно не собачьим взглядом, и лишь после этого лениво передвигая лапами, уселся около ноги Макса.       – Хороший пёс, пошли, покажу твоё место.       Кэп направился к дальнему углу помещения, где уже были расстелены несколько мешков, на которые Олимп и увалился, уложив свою голову на передние лапы.       – Вот и славно. Вы ещё здесь?       – Да мы уже ушли. – Чиж вместе с Колей направились к выходу. – «Педигри» или «Чаппи».       Увидев уходящих, весёлых и о чём-то спорящих ребят, Максим в коем-то веке позволил себе улыбнуться. Хоть кому-то сейчас хорошо, то есть, по крайней мере, не плохо.       Вот так, продолжая улыбаться, Калинин направился к Дёминой. Эти пару дней он от неё буквально не отходил, правда, порой Лена прогоняла, ругая за то, что он не высыпается и ходит, словно призрак какой-то, с кругами под глазами, осунувшийся и поседевший.       На такие упрёки ему часто хотелось ответить или даже рыкнуть, но Макс старался держать себя в руках. Срывать злость на близких есть проявление не только слабости, но и дурости. Роднее и ближе ведь у него никого нет.       – Док, ты здесь? – вместе с тихим слегка осипшим голосом в комнату влетает и предательский скрип дверных петель.       – Не скрипи дверью. Открывая, ты её приподнимай просто. Вот так. – Лена вместо Максима закрывает дверь, впуская его внутрь, а потом показывает, как надо открывать и закрывать тихо.       – Да понял я, понял.       Калинин виновато косится в сторону. Нет, определённо, больше ни перед кем он такой вины не чувствует, как перед Журовой и Дёминой. Они обе его спасли, обе чуть не поплатились за это. Ему есть, за что быть перед ними виноватым.       – Слушай, Лен, тут такое дело, – отводя в сторону, слегка раздвигая жалюзи, Калинин указывает на лежащую на полу четырёхлапую махину, – он может побыть около Танюхи?       – Сдурел что ли? – шипит Журова, оглядываясь на дверь, за которой лежит Дёмина, – а если он своим хвостом дёрнет чего?       – Не дёрнет, тем более, она уже пришла в себя…       – Тебе сколько раз повторять, что это лишь маленький шажочек на пути к выздоровлению? Она всё равно слаба. Резкое движение и боль, резкий вдох и боль, любое неосторожное действие и опять боль. – В Лене до конца просыпается заснувший на пару часов врач.       – Всё будет нормально. Честно. Этот пёс, он ручной какой-то… Я ему сказал «лежать», указал где и вон, смотри. Лежит.       – Ну… я даже не знаю… – Сомнения в голосе Журовой медленно утихают и спустя пару секунд раздумий, Лена весьма уверенно кивает головой. – А впрочем, давай рискнём.       Калинин тихонько присвистывает, и когда Олимп отрывает морду от своих лап, машет рукой в сторону двери, подзывая пса.       – Где-то читала, что собаки, как и коты, помогают больным…       – Вот сейчас, Лен, проверим. – Макс гладит пса по шее и рукой указывает в сторону кровати, на которой лежит Танюха. А дальше пёс, принюхавшись и завиляв хвостом, медленно идёт сам.       Дёмина слегка приоткрыла глаза. Смотреть на мир, лёжа на боку, она уже привыкла, равно как и отмечать отсутствие каких-либо изменений вокруг. Обычные стены, лампа с тусклым светом, стул, стол, несколько кроватей и всё. Лишь изредка в поле зрения появляется женщина, которую звать Лена и которая проводит какие-либо манипуляции с раненым боком и постоянно напоминает, что надо лежать и не слишком-то гореть желанием встать.       Впрочем, вставать Дёмина и сама не хочет. Это слишком боль. Да что вставать, если даже простой переворот на спину сейчас сродни какому-то фокусу, высшему пилотажу и мастер классу по йоге. Повернуться и сделать это так, чтобы сие действие почти не отзывалось болью. Парой дней ранее это не удавалось.       – Очнулись. – Голос Лена раздаётся издалека, как потом понимает Дёмина, от самой двери, у которой женщина стоит не одна, а с ещё каким-то силуэтом. – Татьяна, тут к вам гость.       Журова, в который раз покосившись на Максима, наконец-то решается приоткрыть дверь, высунуться и позвать пса. Собака всё понимает, на секунду замирает, вытянув шею, а потом как-то в припрыжку, остервенело виляя хвостом, мчится к двери, у которой тормозит.       – К тебе посетитель. – Говорить на «ты» не слишком привычно, но сейчас это «к тебе» вырывается само. Всё же несколько дней почти постоянного нахождения здесь, изредка разговоры и постоянное наблюдение за раненой дают о себе знать. – Только если что, я его уведу.       Кого там собираются уводить в случае чего Дёмина додумать не успела, поскольку почти одновременно со словами около свисающей руки появилось что-то мягкое, а перед глазами пробежалась собака, большая и светло-рыжая.       – Олимп, – без звука, одними губами произносит Татьяна, наблюдя, как пёс поддевает руку мордой и закидывает на свою мощную шею.