Пробуждение

Трис Я стою на крыше здания Хенкок. Дует сильный ветер, мне кажется, еще чуть-чуть и я не смогу устоять. Но мой взгляд прикован к нему. И я ни о чем другом не могу сейчас думать. Тобиас висит на тросе, натянутом между зданиями, он пытается взобраться на него, но у него это плохо получается из-за сильного ветра. Он хватается за трос, переставляя руки из одного места в другое, пытается продвигаться по нему в сторону здания, но у него это получается очень медленно. Он боится высоты, сильный ветер… Но он сможет, я верю, он сильный. Это мой Тобиас – он сможет. Внезапно ударяет молния туда, где он висит и он отпускает руки и летит вниз. Я кричу кричу…. И в холодном поту просыпаюсь. Это был лишь сон. Я открываю глаза, я одна лежу в палате. Мониторы рядом с моей кроватью что-то активно показывают, какие-то графики, цифры. Я не умею их расшифровывать, поэтому долго на них не задерживаюсь взглядом. В моей палате есть окно, через него я вижу дерево, которое так и норовит своими ветками пробраться внутрь. Это яблоня. Такая же, как я видела в Дружелюбии, я вспомнила запах. Мое окно закрыто, поэтому я не могу почувствовать его сейчас. Я до сих пор нахожусь как-будто во сне не понимая, где я, кто я и что мне делать дальше. Одно я знаю точно, нужно для начала вернуться к нормальному физическому состоянию. Я решаю, что мне бы попробовать все-таки встать и посмотреть, что из этого выйдет. Поскольку лежать и бездействовать мне нравится все меньше. Я откидываю со своей груди одеяло. Надо же, на мне халат светло-зеленого цвета, мои руки белые и тонкие. Даже страшно смотреть, что случилось за эти 3 месяца со всем остальным телом. Не знаю как долго я собираюсь с силами, но все-таки делаю рывок и у меня получается сесть, после этого я перемещаю свои ноги и они свешиваются с кровати. Попробуем теперь на них стать. Раз, два, три… Вот оно ощущение поверхности под ногами. Я некоторое время пытаюсь сохранить равновесие и у меня это начинает получаться. Голова кружится, даже слегка потемнело в глазах, но спустя несколько секунд, эти чувства все-таки покидают меня. Я делаю неуверенный шаг вперед, боль врезается мне в спину, но я не сдаюсь и делаю второй с той же болью. В этот момент в палату входит медсестра, увидев меня, она бросается ко мне, чтобы поддержать. - Дорогуша, ты что, тебе еще нельзя вставать, – мягко произносит она. - Я хотела узнать, могу ли я передвигаться, – оправдывающимся тоном говорю я. - Ты все сможешь, только не нужно торопить события. Давай обратно сядем на кровать, – и она помогает мне обратно усесться на мою кровать, – Я принесла тебе завтрак, тебе нужно набраться сил, иначе твой организм не сможет справиться с такой нагрузкой. - Да, спасибо, – только и говорю я. Она возвращается за дверь и буквально через секунду закатывает в комнату тележку, на которой везет мой завтрак. Я вижу, что это какая-то каша в тарелке и стакан с розовой жидкостью, наверное компот. Она подвозит поближе к кровати, пока я возвращаю ноги на кровать и усаживаюсь удобнее. Потом передает мне на колени поднос. - Давай мы начнем с того, что ты для начала поешь. 3 месяца не употреблять пищу, поверь, это тоже не малый стресс для организма. Я беру ложку и пробую кашу, она безвкусная, ни соленая ни сладкая. Но факт того, что я 3 месяца не ела, делает свое, и я начинаю с аппетитом ее поглощать. Достаточно быстро я расправляюсь с кашей и беру компот, он в отличие от каши, со вкусом – это яблоки и что-то еще, но я не могу распознать. Допиваю компот и отдаю поднос обратно медсестре. - Вот и молодец. Первый шаг к выздоровлению сделан, – улыбается она, – Теперь ты должна понять, что нужно потерпеть хотя бы пару дней и не становиться на ноги. Ты еще все успеешь. Ты такое пережила, это чудо, что ты вернулась, поэтому, девочка, всему свое время. Мы договорились? – она еще шире улыбается. Меня успокаивает ее голос, мне хочется ее слушаться. Тем более, что в теле присутствует усталость и мне хочется еще полежать. - Да, я все поняла, – с улыбкой говорю я, – Как Вас зовут? - Эмма. Я приставлена к тебе медсестрой, поэтому, если тебе что-нибудь будет нужно, нажимай на красную кнопку, которая вот здесь, – при этом она подходит к тумбочке возле кровати и показывает на кнопку, встроенную в боковую ее стенку, которая ближе к кровати. - Да, спасибо. Я поняла. Она уже собирается уходить, но я все-таки решаюсь с ней поговорить на волнующую меня тему. - Эмма, – окликаю ее я. - Да? - Вы не могли бы со мной немного поговорить, есть вещи, которые меня беспокоят, если можно это так назвать. - Тебе нельзя сейчас ни о чем беспокоиться, ты молодая, красивая, теперь осталось стать здоровой, это самое главное сейчас для тебя. - Да, я понимаю. Я постараюсь не волноваться, – тихо говорю я. - Эмма, скажите, где я? – чуть громче спрашиваю я. - Ты находишься в больнице в Маями штат Флорида. Попала ты сюда чуть больше 3-х месяцев назад с диагнозом черепно-мозговая травма, которую ты получила в результате того, что упала с обрыва и ударилась головой о камни. Это вообще чудо, что после такого полета ты отделалась всего лишь комой на 3 месяца и сейчас у тебя серьезные шансы на полное выздоровление, – пока она говорит, я пытаюсь понять что это за названия она мне сказала, я их никогда не слышала, должно быть это название города и чего-то еще. Почему-то Эмма вызывает у меня доверие и я не отпускаю ее, спрашиваю дальше: - Когда я очнулась, возле меня было много людей, я так понимаю, что это моя семья. Я это поняла по их взглядам, но, к большому сожалению, я ничего о них не помню. - Дорогая моя, – она села ко мне на кровать, – это явление очень частое для людей, которые получили такие травмы, как у тебя. В большинстве случаев память возвращается и ты скоро сама все вспомнишь и тебе не нужно будет кого-то расспрашивать об этом, – она гладит мне руку и улыбается. А потом добавляет, – Тебе повезло, у тебя прекрасная семья: любящая мать, брат, племяшки. Все эти 3 месяца они постоянно по очереди дежурили у тебя. Это редкость, когда семья так сплочена. - А сколько мне лет? - этот вопрос родился у меня спонтанно, ведь если я их всех не знаю, может я вообще не Трис и мне не 16. - Сейчас откроем твою карту и все узнаем, – она подходит к концу кровати и отцепляет оттуда блокнот, который был прицеплен на быльце прищепкой. - Так… Шейли Вудли, 22 года, родилась в Корал Гейблс, штат Маями, – она дочитывает и поднимает глаза на меня. Я в этот момент сижу с таким лицом, словно увидела приведение. - Не переживай, это тоже все забывают в твоем случае, – она еще раз гладит меня по руке, – Ну все, достаточно на сегодня информации, я ухожу, а тебе советую оставить все раздумья на завтра и отдохнуть. Напоминаю, это для тебя сейчас самое главное, – с этими словами она встает с моей кровати и выходит из палаты. А я так и продолжаю сидеть то ли с открытым ртом, то ли с широко распахнутыми глазами, в общем, у меня нет ни слов ни эмоций, у меня шок. Еще какое-то время я сижу неподвижно. После чего я вижу открытую дверь в ванную комнату, которая находится возле окна, и думаю, что там есть зеркало, скорее всего. И мне просто жизненно необходимо увидеть себя, если меня даже зовут по-другому, может я и выгляжу по-другому. Я в панике быстро, как могу, спускаю ноги с кровати, становлюсь на пол и бегу, если это можно так назвать, но для меня это именно так. Наконец хватаюсь за дверь ванной комнаты, да, я вижу, возле умывальника слева от двери есть зеркало. Я останавливаюсь и боюсь входить, боюсь увидеть не себя, а кого-то другого в зеркале. Хотя готова уже ко всему. Еще пару секунд я решаюсь. Но все-таки захожу, становлюсь перед зеркалом и вижу Беатрис, именно Беатрис! Потому что у девушки в отражении светлые волосы, которые спускаются ниже лопаток, потому что у нее все тот же длиннючий нос, как говорила Линн, все те же светлые глаза и самое главное – у нее нет птиц на ключице, нет символа отречения на плече, у нее нет татуировок, даже следов от них нет. Я всегда имела претензии к своей внешности, но не сейчас, сейчас я счастлива, что моя внешность, это единственное, что осталось от непонятного прошлого, которое мне, я даже не знаю, приснилось или привиделось или, может, я сейчас сплю. Я пока не понимаю, что происходит. Я понимаю только, что поход в ванную вымотал мое тело и еще чуть-чуть и я от бессилия рухну на пол. Из последних сил ковыляю обратно к кровати, кое-как закидываю ноги и ложусь. Ох, почему такая усталость живет во мне. Боже, кто я? Как это все можно объяснить? У меня, кажется, текут слезы, я закрываю глаза и проваливаюсь в сон.

***

Когда я просыпаюсь и открываю глаза, вижу Эмму, которая что-то переключает на устройствах возле кровати. Она замечает, что я очнулась и улыбается мне. - Проснулась? – с улыбкой спрашивает она меня, – Ты молодец, слушаешься рекомендаций, проспала весь день, – я поворачиваю голову в окно и вижу, что там действительно уже темно. - Приходила твоя мама, пока ты спала, я поговорила с ней. Они не будут пока беспокоить тебя, поскольку у тебя потеря памяти. Думаю, она счастлива, что ты ожила, поэтому потерпеть какое-то время до твоего восстановления, это уже не проблема, – она все это говорит с такой теплотой в голосе, что мне приятно слышать ее голос. И он успокаивает меня. Она права, встречаться с моими «новыми» родственниками сейчас не самая лучшая идея для меня. Я даже не знаю, что сейчас вообще для меня было бы лучшим. Очнутся и увидеть Тобиаса – да это было бы самым лучшим, о чем я могла бы сейчас мечтать. Ведь если действительно все так, как мне рассказывают, получается, это все только мне приснилось, пока я была в коме. Приснилась другая целая жизнь. Да, она совсем нелегкая, в ней много горя, но в ней есть он. При этой мысли меня передергивает, до меня начинает доходить вся трагичность ситуации. Из глаз непроизвольно начинают выступать слезы и вот они уже текут по щекам. Эмма подходит ко мне. - Девочка моя, тебе нельзя сейчас давать волю эмоциям, я понимаю это тяжело сдержать. Но твой мозг сейчас активно восстанавливает себя, не нужно ему в этом мешать. Тебе не о чем плакать, у тебя прекрасная жизнь. Ты спортсменка-альпинистка, на сколько я осведомлена, у тебя много наград. Тебе всего 22 и у тебя вся жизнь впереди, поэтому успокойся. Я сейчас принесу тебе ужин, он отвлечет тебя, так как он гораздо веселее сегодняшнего завтрака. Не знаю, как у нее это получается, но она умеет успокоить меня. Умеет вытащить главное, на чем сейчас нужно сконцентрироваться. Я вытираю щеки и пытаюсь ей улыбнуться. Как бы я не давила в себе это напряжение, которое растет с каждым мигом все больше, у меня теплится надежда, что я все-таки очнусь от этого сна и разбудит меня Тобиас.