Александра

Родион, на счастье, лишних вопросов не задает, пока они шагают в сторону уже заведенной и ждущей их машины. Они заезжают в местный супермаркет, чтоб купить на вечер сидра и каких-нибудь фруктов — перекусить. За все платит Родион, он же ее молчаливый послушный мальчик. Он определенно начинает ей нравиться. Совсем немного. — Заедем к отцу на работу. Возьму у него ключи от хаты, — эмфатично констатирует он, умело разворачиваясь на парковке супермаркета. Забыв включить радио, под напряженное молчание, они едут. Родион думает. О Саше и Станиславе Николаевиче. Какого черта этот пес ее облизывал? Какого черта она так (как показалось ему) эротично и немного возбужденно выдохнула в ответ на этот его странный жест? Да и когда она вообще успела споткнуться рядом с этим математиком? Он отгонял минорные мысли о том, что она с ним спит, прочь, хоть это и чертовски его интриговало. Не более чем. Придется своровать у отца еще одну папку, на этот раз с инфой на этого Стасика. Пока они выходили из машины и шли к киноварному кирпичному зданию, где работал отец ее новоиспеченного одноклассника, Саша размышляла о том, как ей хотелось бы ответить тогда, полчаса назад, Стасу, что она и сама отлично справится в поиске информации о матери, к тому же, и потенциального информатора она уже нашла - вот он, вышагивает сейчас наравне с ней, задумчиво тупя взгляд в размызганный асфальт. Но ей не хотелось вмешивать этого нагловатого, но вовсе безобидного парня, в эту кашу. Она Родиона, конечно, использует, но и в обиду не даст; просто отправит его назад в свое золотое гнездышко, когда придет время, когда высосать из него уже больше будет ничего нельзя. Стас не должен об этом узнать. На этот раз без происшествий. *** Блуждая по незнакомым лабиринтам ментовского здания, Саша постоянно оглядывалась по сторонам. Бросала взгляды на разбушевавшихся за решетками нарушителей закона. Заметив ее излишнюю подвижность, Родион взял девушку за руку, словно она чего-то боялась. Ей даже смешно на мгновенье стало. — Они просто давно не видели таких красивых девушек, — шепнул ей Родион без намека на комплимент — чистый факт, без примесей и прикрас. — Я не боюсь. — Я знаю. За следующим поворотом на них налетает какая-то женщина с возгласами: — Рооодик, — она обнимает его совсем не по-дружески и максимально прижимает к себе так, что парень отпускает руку Саши. — Что случилось? Почему ты в синяках? — Кать, привет, — с осторожностью принимает ее объятья Родион, пока эта самая Катя секундно, словно их кто-то тут же застукает, чмокает его в губы, тут же отстраняясь. Бережливо стирает ярко-красную помаду с его губ. На вид женщине лет 45, короткие блондинистые волосы подстрижены под каре. Симпатична, хоть и лицо уже прошрамировано небольшим скоплением морщин. Обаятельна. С белоснежными и ровными зубами. — А ты чего здесь? — кокетливо, подобно шестнадцатилетней глупой девчонке, спрашивает она; и тут же, не дожидаясь его ответа: — Я так соскучилась… Женщина шероховато-оценивающим взглядом скользит по Саше, и вновь переводит подкрашенные бледными тенями глаза на Родиона, вопрошающе вскидывая бровь; требуя объяснений. — Я к отцу, мне ключи нужны, — игнорирует ее безмолвный вопрос Родион. — Он у себя, — она наклоняется к его уху и шепчет так, что Саша еле различает, — у него в четверг командировка на 3 дня. — Хорошо, ну, мы пойдем, — чуть ли не заикаясь, — увидимся еще. — До встречи. И она шарахается от него подальше, все с такой же опаской боясь, что их застукают. Они доходят до кабинета отца и без стука Родион заходит, прося Сашу подождать его за дверью. *** — Ты что, с ней трахаешься? — улыбается Саша, так и не сумев проглотить свое колючее любопытство. — А что? — поворачивается в ее сторону, отвлекаясь от дороги. — Ревнуешь? — Наше общение - фикция, — отрицает Саша. — Она твоя мачеха? — вспоминает ее шептание про командировку. — Ну, да. — При отце тетя Катя, без отца - жаркая Катрин? — смеется. — Перестань. — Да я просто удивляюсь. А как же Виктория? — Пустышка. Так, заполнить пустые школьные коридоры и долгие одинокие перемены. Они останавливаются возле трехэтажного особняка с множеством позолоченных колонн у центрального входа. Не скромно. Лощено. Дорого. Мерзко. Все как она и любит. — Отвратительно, - говорит. — А, это ты про дом? Согласен, батек немножко перестарался с шиком, — кивает он, пиная у входа холодную скульптуру величественного льва, приглашающего в дом. — Прошу. Любить и жаловать.