Шумы

Клинт — это усталость, запах дешёвых хот-догов в квартале от Адской кухни, смесь чего-то палёного и явно несъедобного (как и те самые хот-доги), ещё пота и дезедоранта, который увы не спасает, плюс что-то, смутно отдающее растворимым кофе. Клинт — это два удара, затишье. Стремительные два удара о грудную клетку, которые стремятся нагнать первые два, ещё треск тетивы и оглушительный свист стрелы, разрезающей плотный и густой воздух. Клинт — это человек, для которого не существует замков. Мэтти возвращается домой между тремя и четырьмя часами утра. Уставшая, в крови и с новыми узорами из синяков по всей мраморно-белой коже. — Слыхал про личное пространство? — Извини, милая, ничерта не слышу, аппарат снова сломан, — как можно говорить настолько ехидным голосом, даже если не слышишь самого себя? Клинт Бартон — сто пять киллограм мышц и сарказма. Сарказма по большей части. — Это не отменяет того, что ты можешь читать по губам, — Мёрдок падает на диван и мечтает провалиться в сон быстрее, чем чёртов Робин Гуд начнёт до неё докапываться, ну или попытается аккуратно выяснить, с кем она боролась за справедливость сегодня. Мистер-очуменный-нос-картошкой склоняется над ней и внимательно рассматривает, Мёрдок чувствует горячее дыхание на своей щеке. Ну, а ещё, Мэтти пофиг, она слишком устала. Мэтти — это синяки и мраморная кожа. Красивые (ужасные) узоры из боевых шрамов, «расцветающие» по всему телу. Мэтти — это сотня язвительных комментариев одними губами. Она специально не говорит вслух, дразнит Бартона, когда тот на очередном задании сидит на крыше в неудобной позе. Мёрдок с завитыми в локоны шоколодно-каштановыми волосами, со своими вечными очками с красным стеклом, узкой юбке-карандаш и белой выглаженной блузке. Дразнится, зараза, специально же. «Ноги не затекли?» «Проголодался?» «Гнездо ещё не свил себе?» И ещё тридцать три язвительных вопроса одними губами. Выглядит со стороны будто болтает сама с собой. Пальцы снова перебиты в кровь. Фогги вынесет мозг, но это завтра утром. Бартон молча перебинтовывает свежие раны, накладывает шины где надо и промывает виски из её домашнего мини-бара свежие царапины. Это в некотором роде удобно. Он почти всегда рядом, знает, чем она занимается, не выносит мозг на тему того, что её могут убить, и хорош в постели. Не о таком мечтают девушки и женщины, но, кажется, для самой Мёрдок лучник является пределом всех возможных мечтаний. Клинт — это вкус дешёвого американо и виски на губах. Мэтти — это нежные руки и громкие стоны. Утром на телефоне значится шесть пропущенных от Фогги.