Отречённая от семьи

***

       «2 ноября. Я как-то резко осознала, что Итон прав: наверное, я всё-таки оторва! Как я могла столько выпить? И нагло врала, глядя ему в глаза, что меня это с одного глинтвейна так ушатало. Блин, как же он ржал, наверное. Взрослый мужчина, явно всё понял. А я ему сказку рассказывала, что всё просто офигенно! Стыдно. Просидела все выходные в комнате, боялась показаться ему на глаза. Кристи даже поесть мне приносила в общагу. Теперь, мало того, что я выпиваю, я ещё и вру на „отлично“! Знала бы мама или папа. Как хорошо, что я теперь навещаю их лишь раз в месяц.» — Марси, отцу новое лекарство прописали. Достать сможешь?        Тобиас сидел на уютном диванчике в кабинете у врача колледжа. Марси — отличная женщина лет сорока-сорока трёх, с кудрявыми тёмно-русыми волосами по грудь, тёмно-серыми глазами и немного полноватая. Всегда добрая, общительная и весёлая. Прямо как мама-домохозяйка. — Ещё бы! Для тебя, милашка, всё, что угодно, — она потрепала Тоби за подбородок. — Как он хоть? Держится? — Да, вроде, да. Головные боли ужасные, да и не только ноги, но и порой руки отказывают. Не знаю, как всё это вынести. Да и его поддерживать нужно. — И когда ты всё успеваешь? Работаешь на двух работах и к отцу успеваешь. — График. Вы же знаете, что полиция пашет в две смены. Хорошо, что меня ещё не припахивают в выходные. Вот когда во вторую работаю, то с утра к отцу и хожу. — Мне, правда, его жаль. Очень. Если бы не эта авария, ты бы спокойно доучился и пошёл работать. А теперь за двоих вкалываешь. — Да, ладно, Марси, всё не так уж и плохо. Хорошо, что директор Чаплс пошёл мне навстречу и разрешил работать лишь в выходные. Отец работал здесь в полную смену и порой по ночам. А я всего лишь двое суток. — Это да. Молодец. Вот бы мой сын был хоть капельку на тебя похож. Разгильдяй полный. Ну что, давай-ка работать. А то заболтались совсем. — Да, Марси. Ещё раз спасибо. — Ну что ты. Если есть возможность, почему бы не помочь. — Пока. — До встречи, Тобиас.        Он вышел из медпункта с каким-то чувством облегчения и удовлетворённости. Хотя нет. Одно чувство его терзало — к Беатрис Прайор. Да, необычная девчонка. Ну что сделать, чтобы не думать о ней? Она манила, терзала мысли и душу, заигрывала с разумом, притягивала к себе. Кажется, это любовь. Тобиас никогда не задумывался о возвышенности чувств, да, были интрижки в школе, потом в академии, но всё не то. Просто встречи, чтобы занять свободное время. Времени не стало, когда чуть больше года назад отец угодил в аварию с одной из таких «богатеньких дочек». Отец не ходит, да что уж говорить — недавно хоть инвалидное кресло освоил. Старые кости трудно зарастают. Вот Тоби и некогда заводить романы и интрижки. Но любовь — это не интрижка, и Беатрис — не девочка на одну ночь. Что-то в ней есть. Такое безысходное и тоскливое. Как будто она не дочь богатого отца, а обезволенная и истерзанная жизнью девушка.        Как он очутился здесь? В женском общежитие? Вот чёрт! Как ноги-то только его понесли сюда? Лестница. Одна, вторая, третья. Третий этаж. Коридор. Так, стоп! Что творится в его голове? Триста двадцатая комната. Она там. Вот так он и стоял в коридоре около двери. «Уйти, — подумал он. — Нужно уйти, а то кто-нибудь точно заметит!». — И что?        Тобиас с силой закрыл глаза и мотнул головой: «Заметили!». — И что? Ты входить собираешься? Или как? — Наверное, вхожу, — наконец-то набрался смелости. — Тогда входи. — Трис победоносно задрала свой маленький носик и открыла дверь в комнату, приглашая гостя. — А соседка не будет возражать? — Кристи нет. Можешь расслабиться. — Ты знаешь, хотел тебе давно сказать… — Подожди, я хоть дверь закрою. А то, судя по твоему лицу, разговор серьёзный. — Трис закрыла дверь и повернулась обратно лицом к Тоби. — Выкладывай.        «Выкладывай? Но это не так просто. Особенно парням». — Я знаю, что мне не положено. И если узнают, то выгонят. Но пересиливать себя я тоже больше не могу. Ты мне нравишься, Беатрис. И скрывать от тебя я это не могу и не буду. Я не романтик и не большой любитель признаний и вздохов под луной. Жизнь быстро отрезвила меня. Но… — Я всё поняла. — Трис прокашлялась. — Ты тоже волнуешь мои мысли и чувства, но не всё так безоблачно в моей жизни. Ты ведь совсем меня не знаешь. — Но и ты меня тоже! — Согласна. Я не против дальнейшего общения. Но вне стен этого колледжа. — Другого и не предлагаю. — Хорошо. Начнём с простого: может, сходим куда-нибудь? — Ты меня на свидание приглашаешь? — он усмехнулся её милой дерзости. — Как скажешь. Лишь об одном прошу: не торопи наши отношения. Узнай меня и мою семью. Она не такая уж хорошая. Возможно, что ты сам отвернёшься от меня, узнав поближе. Не торопи время…        Она просто не успела договорить всё то, что так хотела. Он уже просто не захотел слушать. Его левая рука в мгновение очутилась на её талии, правая же вцепилась в затылок, сжав волосы в пальцах. А его губы быстро нашли её и впились в них горячим поцелуем. Она попыталась высвободиться, но, кажется, это был обоюдный и такой желанный поцелуй, что Трис просто сдалась. Она повисла, как тряпичная кукла, в его объятьях. Да, сердце «ледяной королевы», кажется, тает! Оба дышали тяжело и прерывисто и никак не могли оторваться друг от друга. И никто не хотел быть первым. Но Тобиас нашёл эти силы и отстранился. Он пригнул голову и посмотрел ей прямо в глаза: — Ты хочешь свести меня с ума? — Даже не пытаюсь, — она мило улыбнулась и закусила нижнюю губу.        Совсем другая сторона Трис не хотела раскрываться вот так, после первого поцелуя. Но внутренний голос всё твердил, что Тобиасу можно доверять. И так хотелось это сделать. Просто кому-то довериться. Вот так просто: не быть сильной старшей сестрой, решающей всё за всех, а побыть милой девчушкой и укрыться в чьих-то крепких руках. В его руках. — Мы ведь не торопим события? — заявила Трис. — Вроде, нет. Давай поужинаем где-нибудь, скажем, в пятницу? У меня как раз после смены время свободно. — Согласна. Теперь отпусти. — Конечно, конечно. Прости. Значит, увидимся в пятницу в 19.00. — Только давай на месте встретимся. Не здесь. Ну, сам понимаешь. — Понимаю. Не вопрос. — Тогда до пятницы.        «Сегодня 21 ноября. Он был в моей комнате. Он был в моих мыслях. Он целовал меня. А я отвечала. Не могу больше. Меня так влечёт к нему, что становится просто не по себе. Неужели это и есть любовь? Если так, то я люблю и согласна так любить!» «…Наверное, это так жестоко с моей стороны мучить его. Мы встречаемся почти месяц, но дальше поцелуев дело не заходит. Мне как-то страшно. Я никак не осмеливаюсь сделать новый шаг вперёд. А он и не настаивает». Они сидели у него дома в маленькой и уютной квартирке. Скоро Рождество. Она знает, что уедет домой на все праздники вплоть до Первого января. Господи, да она же будет очень скучать! И она впервые это осознала. Осознала глубоко и страстно. Он сидел напротив и смотрел на неё. — Значит, только первого вернёшься? — Угу. — А мне вот не с кем справить. — А отец? — А ты думаешь, что из дома инвалидов его выпустят? Нет, Трис. Он должен быть сутками под присмотром. Я найду, чем заняться. — Работой? — А то. Дети все свалят, взрослые тоже, я останусь и пара охранников. Когда уезжаешь? — Двадцать четвёртого, после занятий. И, кстати, уезжаем. — Это с кем? — С Кристи. Мама разрешила её взять с собой. Ведь Кристи всё равно никто не ждёт. — Да, печально. Значит, я точно был не прав, даже богатые порой относятся к детям хуже, чем к животным. — Поверь мне, так и есть.

***

— И кто он? — Папа, не начинай! Я тебе уже ответила. — Ну да, ну да. Погуляешь и ничего, вновь встанешь на путь истинный!        В рабочем кабинете отца «бой» между Эндрю и Беатрис шёл не на жизнь, а на смерть. И надо же было Кристи заикнуться о нём!        Остальные сидели тихо-тихо в столовой, даже не пытаясь подняться с кресел и дивана. — И поверь мне, я позабочусь о том, чтобы тебя не выпускали в город, а его уволили. — Не посмеешь! — Ещё как посмею, если ты сама не прекратишь эти отношения! И, кстати, о них: ты была с ним близка?        «Что? Это так его интересует? С чего бы? Заботится о репутации дочери? Не, ни в жизни. Скорее, о своей. Сто процентов, уже очередь из женихов подготовил!» — Это не твоё дело! — Неужели? Пока я отвечаю за тебя и оплачиваю твоё обучение, это моё дело! — Мне уже почти девятнадцать! Я вправе самостоятельно решать такие вопросы.        Отец очень близко приблизился к Трис и схватил за запястье. — Все решения остаются за мной. Я тебя предупредил: или сама бросаешь его, или я сделаю всё по-своему.        Он отдёрнул руку и вышел вон, хлопнув дверью. Трис осталась одна, наедине со своими мыслями. Да нет. Пожалуй, она ни грамма не сожалеет, что отец узнал. Так проще.        Отец не разговаривал с ней до самого отъезда. Но Трис было всё равно, если честно. Она спокойно хлопнула дверцей машины, не сказав ни пока, ни прощай. Плевать! Плевать на всё!