Отречённая от семьи

***

— Значит, поругались? — Тоби пожал плечами. — Да не то чтобы. — Жаль. Всё из-за меня. — Да брось. Ты всего лишь очередная причина для моего папаши. Забудь. Знаешь, что мы с Кристи задумали? — О, что-то им на ум пришло, — он обнял девушку за талию, а она нежно обвила его шею руками и повисла на нём. — Мы решили открыть свою гостиницу. — Здесь? — Да, а почему бы нет? Здесь мило и тихо. К тому же, я, возможно, свяжу будущее с этим местечком. — Трис заманчиво улыбнулась, чуть закатив глаза. — Ты надеешься? — усмехнулся он. — Ну, в общем и целом, да.        Они оба расхохотались. — Мне с тобой так легко. — Трис погладила его по щеке. — Это хорошо. Надолго ли это всё, я не знаю. Я хочу жить лишь сегодняшним днём, сегодняшним моментом. И пусть эти моменты не заканчиваются. — Ты прав. Пусть не заканчиваются, — она вздохнула и положила голову ему на плечо. — Ты прав…        Она не успела договорить. Тобиас приподнял её подбородок повыше и жадно впился своими губами в её, как будто не целовал их вечность. А она всё так же нежно держала его лицо в своих ладонях, и казалось, что мир замер и сердце замерло. Тоби дотронулся до её шеи: нежная, хрупкая, манящая. Он закатил глаза только об одной мысли о ней. Но Трис молчала. Она прекрасно осознавала: издай она лишь стон, лишь вздох, все закрутится и понесётся. А она не хочет торопиться. Хотя, какое там! Куда уж медленнее! И она знает, что будет дальше. Он спускался всё ниже по её манящему вырезу на кофте. И, кажется, она хочет этого. Трис издала его, тот самый стон, которого он так ждал. И это был сигнал к действию. «Почему бы и нет? — промелькнуло в голове Трис».

***

       «3 января. Не знаю, с чего начать! Вчера… Я и Тоби… И это было прекрасно. Меня захватила буря эмоций и шквал ощущений, да такие, что стыдно и вспоминать. Лучше не буду. Узнал бы мой папочка! Маме, наверное, можно довериться. К тому же, что мне отчёт давать? Мне уже почти девятнадцать. Я взрослая и отвечаю за свои действия! К тому же, ничего плохого я не делала. Это естественно»        Этот день Трис вела себя как-то странно. Кристи заметила это. Ни шуточек, ни издёвок, ни весёлого поведения. Подруга была слишком задумчива и немногословна. Но спрашивать? Один раз попыталась — безрезультатно. Да это и не в характере Кристи — расспросы. Вечером Трис рано свалилась спать. Вчера была пятница, и её не было в общаге. Впрочем, это не в первый раз. Но после вчерашней пятницы она была сама не своя. Ну, гульнула девочка. Но с кем? И, кажется, подруга догадывалась, но не хотела заговаривать об этом первой. Придёт время, сама расскажет.        Трис ни о чём не думала, вообще ни о чём. Ни одной мысли не приходило в голову. Но он не спал. Тобиас сидел в своем кабинете за пультами и мониторами. Работа есть работа. Его крутило и жгло. Мысли не оставляли и не давали покоя: правильно ли всё это? А что не так? Ведь оба взрослые люди, более или менее самостоятельные в своих поступках. Не ровня? Что ж, бывает и так. Сердцу не прикажешь. К тому же, дело сделано, и она теперь «официально» его. Вот чёрт! Тобиас схватился за голову и начал водить по ней рукой, спускаясь на лицо и шею. «Воздух! Нужен воздух!» — он с силой толкнул дверь и выскочил, как ошпаренный. Ещё одна, долой! Вот и свобода!        Совсем потускнело небо. Появились первые звёзды. Вот их уже заметно невооружённым глазом. Холодно, но ясно. Он поднял голову и закрыл глаза. Январь. По телу пробежали мурашки. На градуснике минус два градуса. Но этот морозный воздух чертовски отрезвляет. Теперь она не придёт к нему до следующей пятницы. Это время покажется вечностью. И, увидев её здесь, он не сможет сказать ни слова, не сможет обнять или поцеловать. — Эй, брат. Ты чего здесь? — Тоби услышал знакомый голос и, обернувшись, увидел Эрика, несущего кофе. — Я думаю, он тут скучает один, решил компанию составить, а он на улице свой зад выгуливает. Ведь замёрзнешь. Пойдём внутрь.        Тоби подчинился, к тому же, действительно, стало как-то зябко. Луна нарастала. Холод нарастал. Зима.

***

       Всё тот же забор. Всё те же клумбы и фонтаны. Здесь за год почти ничего и не изменилось. Трис вновь сидела на любимом подоконнике в доме Чикаго. Она дома. Всё те же любимые лица сестёр и матери и порой испепеляющий взгляд отца. Получив разрешение на отъезд на три дня, Трис приехала на день рождения Эрин. И как она могла не приехать? Пятнадцать лет сестре! Дорога утомила.       Апрель вступил в свои права. Тепло. Пригревает солнышко, несмотря на жуткие порой ветра. Хорошо. Всё хорошо. Мама поправляется, Эрин прилично учится, папа как будто стал мягче, Тобиас… А что Тобиас? С ним всё чудесно! Она его любит! И он её тоже! «Несколько раз Тоби говорил о будущем. Но я… Не могу. Не могу отважиться. Если папа узнает… Даже не хочу думать о том, что может произойти. Тоби предлагал даже сбежать на крайняк!».        Трис смотрела на красивый и не очень вызывающий браслет, подаренный им на День Влюблённых. Он рядом. Трис чувствует это всей кожей, ощущает всем телом. Он держит за руку, смотрит проницательно в глаза, проникая в душу. Гладит по волосам и щеке. Не хватает его. Далеко. Он так далеко. И мысли где-то не здесь. Как бы она хотела представить его отцу, и чтобы всё было тихо и радостно, без скандалов. И не прятаться ни от кого по ночам и дням, а просто быть вместе.        Трис вздохнула. Как же тяжело, оказывается, любить. Но она хотя бы любит, и это чувство ни на что не променяет.        На ней, кажется, лучшее платье в мире. И очень дорогое. Это платье, само собой разумеется, дополняли браслеты и ожерелье. Папа вырядил дочь, как куклу. Как будто на смотрины. Ужасно, что она будет выглядеть лучше сестры, Эрин обидится. — Блин, твоё платье лучше! — Эрин не подвела сестру. — Эрин, ну ты же знаешь меня: моя бы воля, я бы в джинсах пошла! Но платья папа выбирал. — Знаю, — сестра надула губы. — Не дуйся, милая. — Трис схватила её за шею и притянула к себе. — Всем будет плевать на меня. Ведь твой же праздник.        В комнату Эрин зашёл отец. Он улыбнулся и потёр свои руки. — Вот это невесты у меня выросли!        Трис и Эрин были почти одинокого роста, но вот Трис была худее сестры, и если не знать о том, что Эрин младшая, можно было подумать, что они одногодки. Отец протянул к ним обеим руки: нужно идти, гости ждут. Они вложили свои руки в руки отца, и он повёл их к лестнице. Лестница, как и первый этаж, была нарядно украшена живыми вьющимися цветами. Вот и мама внизу, и Нерисса, и много гостей, как будто это не день рождения подростка, а празднование чего-то грандиозного. Да, да, сердце Трис ёкнуло как-то ненормально, как будто предчувствие. Ох, не к добру вся эта пирушка! Живая музыка затихла. Попочка всегда предпочитал классику. Десятки или даже сотни взглядов мгновенно застыли на спускающихся сёстрах. Затем аплодисменты и вновь тишина. Кажись, папа будет задвигать речь. — Дамы и господа! — отец даже поправил галстук. — Сегодня день рождения моей дочери Эрин. Мы собрались это отпраздновать, к тому же, есть и другой повод. Сегодня состоится помолвка. Моя Беатрис выросла и через два месяца выйдет замуж.        Ноги Трис явно подкосились, но упасть ей не дали перила. Она из последних сил вцепилась в них мёртвой хваткой. Её глаза встретились с глазами матери, та смотрела спокойно, но с сожалением. Господи, неужели Трис повторит судьбу своей матери? За кого же её пророчат? Отец как будто не замечал ужаса и растерянности дочери. — Роберт Аселин Леман. Подойди, я представлю тебя гостям.        Трис вглядывалась в эту толпу, пытаясь всё-таки разглядеть «будущего супруга». Через людей медленно пробирался молодой человек лет двадцати двух-двадцати четырёх. Высокий, худощавый, с русыми волосами и тёмно-серыми глазами. На его лице сверкала улыбка, будто бы он выставлял напоказ свои белоснежные зубы. Он не был удивлён или шокирован, нет. И это оглашение не стало, видно, для него полной неожиданностью. Он всё же добрался до первой ступеньки и встал на неё одной ногой. — Ну, поднимись же, Роберт. Ты же мне почти сын.        Что? Сын? Уже? Класс! А Трис никто спрашивать не собирается? Роберт поднялся выше, остановившись на две ступеньки ниже Трис.        Он улыбнулся ей так, как будто знал её сто лет. Трис тоже показалось его лицо знакомым, ну, может, и видела пару раз. Разве она обязана запоминать всех, с кем знакомит её отец? Когда он протянул к ней руку, дабы пригласить вниз на танец, Трис наконец-то почувствовала себя проданной вещью. Не просто вещью, а дешёвой вещью, проданной на базаре. Но она сохраняла спокойствие и самообладание. Тяжело вздохнув, протянула и вложила свою ладонь в чужую руку.        Трис металась по своей кровати, как будто в бреду. То жарко, то холодно, просто невыносимо. Месяц! Папулик дал ей месяц на знакомство с будущим мужем. Как мило! А то проснись она утром — а уже жена. Как же неожиданно. Да, папа говорил о таком, но Трис не думала об этом всерьёз. Она считала, что отец так шутит, хотя это и было не в его правилах. Но он не шутил. Слёзы потекли по лицу девушки, капая прямо на подушку. Сердце, казалось, совсем перестало биться, и руки дрожали. Что же делать? Неужели только бежать, как предлагал Тобиас?        Почти пришла. Вот его дом. Всего лишь вторник, а она… Она плетётся к нему в квартиру, тайком, как преступница. Но больше нет сил терпеть. Улизнуть из общаги, конечно же, помогла Кристи. Трис тихо повернула ключ в старом замке. Немного скрипнув, он поддался. В квартире было прохладно, кажется, никого нет дома. Вот блин! Должно быть, Тобиас на дежурстве в отделе. Придётся возвращаться, так и не поговорив. Кажется, открыто окно. Но она прошла дальше в столовую. Трис заметила силуэт в кресле, рядом с входом в единственную спальню. — Эй, кто здесь? — Всего лишь я, — шепнул человек и щёлкнул по висящему рядом выключателю. — Тоби, ты что творишь!        Только сейчас Трис увидела настежь открытое окно в спальне. Она мигом проскочила туда и сильно его захлопнула. — Ты с ума сошёл! Заболеть захотел? — Трис хлопнул его сзади по плечу. — Эй?        И только сейчас, присев рядом на корточки и посмотрев на него, Трис увидела, как его лицо, красное, немного опухло. — Что? — она сглотнула подступивший комок. — Тобиас.        Он смотрел на неё покрасневшими глазами так, как будто она была виновата во всём. — Ты чего?        Он слегка улыбнулся. В руке, висящей у стены за левым подлокотником кресла, Трис увидела бутылку, судя по запаху — алкоголь. Он усмехнулся, заметив её удивление. — Бухаю, — пояснил Тоби. — Вижу. Что за повод?        Он провёл рукой по лицу, спустившись к шее, и с силой надавил на неё. — Я отца похоронил вчера. — Господи, Тобиас. Мне так жаль. Как же так? Ты же ведь самые дорогие лекарства покупал, денег не жалел. — Не знаю, — всхлипнул он. По его лицу было понятно, что ещё немного, и он вновь сорвётся. — Я не знаю, Трис.        Трис не знала, что ответить и как поддержать. Она присела на подлокотник и прижала его голову к себе. Трис гладила и гладила его волосы, щёки, подбородок. Молча. Они молчали. Сказать было нечего. Трис даже не знала, как теперь сказать о её приближающейся свадьбе. Её проблема была явно менее важной. Теперь он один на этом свете. Как жаль. Хотя… А что хотя? Если Трис выдадут замуж, и её он тоже потеряет. Нет. «Потом скажу», — подумала Трис. — Что? Шутка такая? — он громко засмеялся. — Видно, у твоего бати с чувством юмора всё в порядке.        Трис сидела на кровати и грызла свои ногти. Блин, вот верит он или смеётся? — Тобиас, я не шучу, хватит ржать! Мне вот не до смеха, через две недели я замуж выхожу! Ну, как выхожу, выдают. — Ну, если ты всё же серьезно, то что-то надо делать. — Серьёзно. Я уже подумывала о твоём предложении сбежать. Ты вроде говорил о домике у озера в Луизиане. — Да, есть, конечно. Но ты спроси себя: твой отец не найдёт нас? — Не знаю. Но я в таком отчаянии, что готова попробовать. — Значит, нужно пробовать.        Тобиас уже вполне серьёзно смотрел на неё. Он что, думает, что она не сможет жить в полу заброшенном доме на озере?       Куда угодно, лишь бы подальше от отца. Она кинулась к нему на шею, вновь вдохнула запах, такой мужественный, естественный, простой. Ну да, что ещё остаётся?

***

       А дни летели, и роковой день близился. Трис колотило всю ночь — Тобиас так и не придумал ничего. Она ревела, металась по коридорам, умывалась и вновь возвращалась в койку. Голова болела от мыслей, так и ни на минуту не покидающих её голову. За три дня до свадьбы отец лично приедет за дочерью, договорившись с директором Чаплсом. Под утро она всё же угомонилась и смогла уснуть.       Кристина трепала её по плечу. — Трис, ну вставай же.        Трис повернулась, лицо было опухшим, глаза — заплаканными. Да и общее состояние не внушало доверия. — Боже, Кристи, чем так воняет? — Трис зажала нос рукой. — Воняет? — подруга выпрямилась и огляделась по сторонам. — Не знаю. Я не чувствую. А чем конкретно? — Не знаю. Ты хочешь, чтобы я ещё раз понюхала? — Трис зажала рот рукой и бегом ринулась в туалет.        Что же происходит? Возвратившись в комнату, она заметила, что Кристин сидит и смотрит на неё в упор. — Что? — не поняла Трис. — А… Ну … — Да говори же уже! — И давно тебя так? Ну, рвёт в смысле? — Нет, сегодня впервые. Но вчера ещё мутило. Я же переживаю, ты знаешь. Ничего почти не ем, и голова от этого кружится. — А по-моему не от этого. — А от чего же, «мисс всезнайка»? — А сама догадаться? Маленькая, что ли? Кто-то, походу, забыл предохраняться в прошлом месяце. — Что за глупости!        Кристи была как всегда прямолинейна и искренна. «Вот чёрт! А вдруг правда?» — Трис хлопнула рукой по лбу. Но, вообще, это не так уж и плохо! Папочка узнает и чёрта с два замуж отдаст! Это не плохо! Трис плюхнулась на кровать и закрыла лицо руками. Послезавтра она должна уехать. Она вновь покачала головой. — Есть идея! — ох уж эта Кристина. — Я тебя отведу к здешнему доктору, дам бабла, чтобы молчал, он всё нам и проверит. Как тебе? — Я боюсь. — Трис испуганно посмотрела на подругу. — И чего же? Что да или что нет? — Если да, то что я скажу Тоби? Если нет, мне придётся замуж выйти. — Вообще не понимаю — ну выйдешь, через неделю на развод. В чём загвоздка? — О, Кристи! Как у тебя всё просто!        Трис сидела в небольшом светлом и тёплом кабинете. Ей казалось, что она замёрзла, и поэтому грелась в лучах вечернего солнца, проникающего через окно. А, возможно, это просто волнение. Её бросало то в жар, то в холод. Этот кабинет станет её приговором, и даже неизвестно, что лучше. Дверь отчаянно скрипнула. Ну, вот и всё. Трис закрыла глаза, казалось, что ресницы сейчас сломаются пополам. — Ну, ну. Какие молодые особы и здесь, — он не очень рад видеть пациенток.       Кристи сложила руки и поджала губы. Это ей не очень понравилось. — Вам, по-моему, не за трендёж отваливают бабло. Осмотрите её, и дело с концом. — Как скажете, — он поправил очки и усмехнулся.        Трис свалилась на кресло для УЗИ. Прохладное и не очень удобное. Она задрала майку повыше, до самой груди. Кристи ходила взад и вперёд, он не вышиб её в коридор. Док протёр руки спиртовой салфеткой и нанёс гель на прибор. Трис нервно сглотнула. — Посмотрим, — доктор озадаченно двигал прибором по её животику. — Отлично, — он потирал свою бородку. — Ну, что могу сказать. Вы беременны, это факт.        Кристи щёлкнула ладонью по лбу и, опустив голову, помотала ею. — Срок — пять недель. Плод нормальных размеров для срока, и всё остальное в порядке. Насколько это может сказать УЗИ. Для остального нужны анализы.        Трис побледнела и метнула взгляд на подругу. Она вытерлась предложенным одноразовым полотенцем и уселась на кушетку. — Сразу спрашиваю, просто так положено. Ваши дальнейшие действия, мисс? — В каком смысле? — не поняла Трис. — Мадам, ребёнка сделать вы сумели, а об остальном не понимаете? Судьба ребёнка — рожать или аборт? — Доктор… — Да, доктор, это не ваше дело. — Кристи схватила обескураженную подругу под руку. — А ну-ка пойдем. Поднимайся. Не слушай даже его.

***

       Отец стоял прямо в дверях их комнаты и смотрел на дочь грозным взглядом: та ещё даже не упаковала чемоданы! Кристи стояла рядом и не знала, как поступить: уйти или остаться? Трис села на свою кровать и кивнула подруге. Та кивнула в ответ, как бы мысленно поддерживая её, и вышла. — И? Почему такая небрежность? Почему не готова? — Я не еду, — внутри кипело, бурлило и негодовало.        Как же можно живым человеком как вещью торговать? Что он за отец! Сам женился не по своей воле и хочет такой же участи для дочери! — Причина? — Я беременна, и, как ты понимаешь, не от Роберта, — выпалила Трис и выдохнула.        Блин, правда, легче стало. Но вот реакция… Отец замер и пристально, не отводя взгляда, посмотрел на дочь. Вот так и замерев минут на пять, отец не мог проронить ни слова то ли от шока, то ли от чего-то другого. Затем, словно осмелившись и набрав воздуха в лёгкие, с силой выдохнул воздух. — Отлично! — он неожиданно для Трис улыбнулся. — Что? — она чуть не рухнула обратно на кровать. — Отлично. Я надеюсь, ты понимаешь, какая на тебе лежит ответственность и миссия.        Трис аж покорёжило от этого слова «миссия». Конечно же, она всё поняла. И даже немного испугалась. Эндрю схватил дочь за запястья и потащил за собой. — Нет, папа, а вещи? — Забудь о вещах, у меня будет внук!        «Что? Ах, ну да! Теперь понятна его радость!» Отец бесцеремонно вытащил Трис из общежития и так же бесцеремонно, на глазах многих студентов, запихнул её в машину. Она даже попрощаться не успела с Кристин. Подруга проводила Трис взглядом и долго смотрела вдаль на дорогу, по которой умчалась машина. Кристи как будто очнулась. — Чёрт, Тобиас! Номер, номер. Найти номер.        Кристин побежала в общагу, прямиком в комнату, к тумбочке Трис. Где-то был записан его телефон.        И вот он стоит рядом с ней, а она, как пятилетняя девочка, старается найти подходящие слова. — Кристин, что ты несёшь? — Я тебе рассказала, как всё произошло. Клянусь. На моих глазах. — Вот дьявол! — Тоби негодовал, что это за отец-то такой? — И, Тоби, возможно, мне не следует это говорить, но, боюсь, Трис уже не скажет: она беременна, надеюсь, догадался, что от тебя.        Тобиас явно был ошарашен. Он смотрел в упор на Кристи, не издавая ни звука, не шевелясь движения, любые эмоции исчезли с лица. Через минуту он всё-таки закрыл глаза и тяжело вздохнул. — Её отец знает? — Ещё бы! Он в курсе, Тобиас. Ты думаешь, она ему нужна? Наверняка свадьбу отменит. Неужели Трис тебе не рассказывала о помешательстве отца на детях? — Что-то бурчала. — Ну, вот и представь, как он был окрылён, узнав об этом. Даже вещи не дал сложить, вытолкал её и всё. — Знаешь адрес? — Шутишь? Да они не только на порог, к воротам тебя не подпустят. — Это да. Что же предпринять? Свадьба, если она будет, уже послезавтра. — Не знаю, но нам однозначно нужен план.