Отречённая от семьи

***

       Кристи сидела в уютном кафе Джэксонвилля и барабанила пальцами по столу в ожидании и нетерпении. Господи, казалось, в ожидании прошёл век и ещё один. Звонок Трис был неожиданным, долгожданным и очень радостным. Крис уже просто перестала надеяться на встречу. И вот она — перед её глазами, настоящая Трис. Кристи взвизгнула, подскочила и крепко сжала подругу в объятьях. — Трис, Трис! Я уже не надеялась. — Кристи, милая.        Трис была грустной и худой. — Садись. Рассказывай скорее. — Что рассказывать-то? Я никто теперь. Ни мужа, ни сына, ни мамы с сёстрами. Отец поступил почти так, как я и ожидала. Ты мне лучше скажи: Тобиас здесь? — Нет, подруга. Через несколько месяцев он уволился и уехал в Луизиану на озеро. Даже я не знаю, где этот дом. Мы с ним встречались пару раз лишь в городском кафе. — Но связь-то ты с ним имеешь? — Конечно. Я позвоню и свезу тебя туда. Но сначала — вот, — Крис протянула свою кредитную карточку. — Сними приличный номер, отдохни, поешь, приоденься, и послезавтра мы поедем туда.        Убедившись, что подруга сняла номер, поужинала и легла, Кристи со спокойной душой направилась в общагу. Трудный выдался денёк.        В субботнее утро Трис проснулась очень рано, даже солнце лишь зарделось на востоке. Оно аккуратно показало свой край, выглянув из-под «одеяла облаков». Трис наблюдала, как оно медленно «заходило» через окно в её комнату в отеле. Лучи залезли даже на кровать, немного согревая своим светом. Февральское солнце не тёплое, но от его лучей стало уютно в этой чужой и маленькой комнатке. И ещё уютнее будет в объятьях Тобиаса. Наконец-то она расскажет всё и пожалуется на свою жизнь. Кристи приехала вовремя и без опозданий, что немало удивило Трис. — Ты готова? — лицо подруги как будто показывало огромную важность дела. — Конечно. Спасибо тебе. Я хоть выспалась как следует.        Трис и Кристи ехали молча. Сейчас, действительно, было не о чем говорить. Они лишь одного хотели — быстрее показаться на глаза Тобиасу. Он раздавлен и не знает, как жить. Тупо прожигая дни за днями, недели за неделями. Что делать дальше, и что ждёт его вообще? Машина плавно ехала по прямой трассе, затем свернула налево, и почему-то асфальт закончился. — В этой глуши? Правда, что ли? — Трис удивлённо посмотрела на спутницу. — Ну да. По-моему, лучшее убежище, что он мог найти.        Рёв мотора привлёк его внимание. Тобиас Итон сидел у своего домика на лавочке и обедал. Странно: прямо держал свою чашку в руках и ел. Ложку он так и не донёс до рта, положил её обратно и поставил чашку рядом. Затем встал во весь рост и вгляделся вдаль. Кажется, машина Кристи. Ну, точно! И она не одна. В машине виднелись две фигуры. Так ведь это же… — Трис! — слетело с его губ.        Чашка упала на деревянный пол, ложка вывалилась из неё и упала в воду. Полушагом-полубегом, иногда подскакивая вверх, он как будто не бежал по земле, а летел над ней. — Трис! — вновь сорвалось с его губ.        А она стояла на берегу, сжав пальцы рук, и улыбалась. Вот так просто и мило. Как будто ничего и не было дурного в их жизни. Он подлетел к ней, схватил в объятья и приподнял над землёй, всё ещё не веря тому, что она рядом.        Он держал её за руку и смотрел прямо в глаза, усталые, тусклые, в них было столько горечи и страданий. Ах, если бы он только знал, что с ней творили! Как испытывал её на прочность собственный отец. И отнял сына. Но теперь легче будет это пережить. Вместе. Уже занимался рассвет, а они всё сидели, обнявшись под тёплым пледом, и молчали. Им было спокойной и комфортно. Вот так бы всегда. Каждый думал о своём: Тобиас переваривал всё рассказанное Трис, а она просто радовалась, что поделилась душевными терзаниями. Но голод взял верх, и у Трис заурчало в животе. Он усмехнулся и повёл её на кухню. — Что будем делать? — Тобиас теребил мочку уха. — Жить. — А Дэнни? — Вряд ли мы вообще его увидим. — Так не бывает, Трис. — С моим отцом всё может быть. — Я не верю в это. И ты не верь. Мы обязательно отыщем способ его вернуть.

***

       «Сегодня 15 апреля. Я начала свой дневник с чистой страницы. Мы с Тоби счастливы, конечно, по-своему. Как давно я не писала. А вот теперь пришло время вновь излить душу на страницы. Бумага всё стерпит. Мы живём в домике на озере. Уже женаты шесть месяцев. На свадьбе были лишь Кристи и пара друзей с работы Тоби. Папа не пустил даже маму на мою свадьбу. Хотя я сообщала им. Мама недавно прислала фото нашего Дэнни. Мы поставили это фото в рамочку. Там ему ровно год — 16-ого января было. Я почти пришла в себя и нашла работу. Конечно, официантка в придорожном кафе — это не предел мечтаний, но там весело, и я забываюсь… Здесь так спокойно, тихо и уютно».        Она не представляла себе, как поступить дальше, стоит ли искать способы вернуть Дэнни. Но пыталась жить дальше, почти забыть, почти свыкнуться. Сыну год и два месяца, но она помнит только его маленькое новорождённое личико, когда его уносили. Этот образ надолго каменным грузом засел в память. А ещё мешал жить страх. Новый, невообразимый, жуткий. Пару дней назад она узнала о новом чуде — который растёт в ней уже семь недель. А если мальчик? — от этой мысли становилось страшнее вдвойне. И она плакала, плакала по ночам в подушку и не решалась сказать мужу. Что делать, она просто не знала. ***        Воскресенье. И, конечно, это его самый любимый день недели, так забитый делами и встречами. Вчера любимому наследнику было год и три месяца. Вчера почти не видел его, дел было по горло. Слияние и поглощение фирм — ради наследника. Это огромное состояние — лишь ему. Как и воскресенье. Не было ни встреч, ни поездок, ничего. В этот день недели Эндрю Прайор отменял всё напрочь, чтобы посвятить время внуку. В этот день даже Эрин и Несси, и даже Натали было запрещено приближаться к нему. Только любимый дедушка и Дэниель. Лишь одно его смущало — мальчик не был похож на Беатрис, соответственно, не похож и на Прайоров. Но главное — это воспитание, в это Эндрю и верил. Дэнни самостоятельно ходил ножками уже около четырёх месяцев. Огромная игровая, которую можно было принять за приёмную залу королей, была набита игрушками под завязку. Отец реконструировал второй этаж виллы, и половина отводилась полностью под нужды Дэниеля.        Прайор сидел на кресле, мягком и низком, наблюдал за действиями внука. Дэнни всегда был одет с иголочки, его одежда менялась два раза в день при условии, что он её не пачкал, а то — чаще. Даже несмотря на нахождение Натали дома и двух дочерей, няни всё же были в жизни Дэнни. А также личный повар и уборщица. В общем, день обещал быть, как обычно, счастливым и спокойным. Если бы не одно но…        Этим «но» стала Эрин. По всей видимости, она просто не ночевала дома. Несколько дней назад ей исполнилось семнадцать, и эта цифра как будто «сорвала её с катушек». Но это лишь по мнению отца. Она просто тихо ненавидела его, но боялась. И по-своему завидовала Беатрис, что той хотя бы выбраться из дома удалось. Эрин молча сидела на скамейке и болтала ногами. Ей, не пойманной шавками отца, удалось всё-таки добраться до Луизианы. Чтобы не выдать сестру, встретиться она хотела на нейтральной территории. И это случилось — Эрин чуть не визжала от радости. Не видя сестру больше полутора лет, она искренне была рада ей. Сёстры долго стояли, обнявшись, и смеялись. — А ты изменилась, — заключила Эрин. — Да и ты тоже подросла.        Они сели на лавочку, держась за руки. — Как дела, Беатрис? — А ты как думаешь? — она вздохнула. — Нормально, только без сына. — С ним все хорошо, поверь. Папа его любит так, как ни одну из нас не любил. — В этом я точно не сомневаюсь. Он его ждал больше всех. Но никто бы не разлучил его с внуком. А он так поступил. — Я не оправдываю его. Нет ему прощения, Беатрис. И я решилась. Как только мне стукнет восемнадцать, я сбегу. Весь год буду готовиться и сбегу! — С ума сошла? — Почему? Мне не нужны его бабки. Я проживу и без них. Я накоплю немного за этот год и сбегу. Сменю имя и фамилию и уеду подальше. — А я не буду тебя отговаривать. Раньше я недолюбливала отца, теперь я его просто ненавижу. К тому же, я вновь жду ребенка. Только этот ему не достанется. — Беатрис! Это здорово! Тоби знает? — Нет. Скоро придётся сказать. Но я боюсь повторения истории. — А ты не бойся. Отец, кажется, получил желаемое, вряд ли он будет претендовать на другого. — Вот и я на это рассчитываю. И надеюсь, что мы сможем вернуть Дэнни. — Ну, я бы не рассчитывала на это. Но почему бы и не надеяться? — Как мама? — Ну, как! Очень переживает за тебя. Нерисса совсем не слушается. Она порой так отца напоминает, что становится страшно. Кстати, вот. — Эрин протянула конверт. — Это деньги, всё, что я накопила за эти полтора года. — Нет, не возьму. — Возьмёшь. Это подарок моему будущему племяннику или племяннице. Вдруг мы не увидимся больше. — Эрин, ты что говоришь такое? Увидимся обязательно. — Буду надеяться. А теперь мне пора домой возвращаться, а то и так достанется от отца. Маме всё передам. Скажу, что ты нормально живёшь. — Да. Не расстраивай её сильно. Всё в порядке у меня. Живы и здоровы. — Ой, вот! Чуть не забыла.        Эрин протянула сестре ещё один конверт: — Там фотки Дэнни. Немного, но, думаю, ты и таким будешь рада. — Спасибо.        Сёстры обнялись, и казалось, как в последний раз. Как будто больше действительно не увидятся. Хотя, всякое может быть.        Трис пришла домой с твёрдым ощущением всё рассказать мужу. Он, как обычно, сидел на мостике, свесив ноги в воду. Ему очень уж не шла майка. — Привет, — небритый, заросший, он выглядел немного угрожающе. — Как поболтали? — Очень хорошо. Даже поболтали о том, чего ты ещё не знаешь. — И чего же? — он встал и прямиком направился к Трис. Подойдя ближе, обнял её. — Пойдём в дом. Холодно уже. А мы камин растопим и посидим с пледом на кресле. Как тебе? — Просто рай. Пойдём. Мне мёрзнуть нельзя. А то простужу ещё кого-нибудь. — Трис загадочно улыбнулась. — Понял. Не дурак.        Лицо его расплылось в улыбке, и оттого борода показалась ещё гуще. — И давно? — Уже восемь недель.        Ну, конечно же, он был рад. Но страх потерять ещё одного ребенка тоже иногда посещала его голову. И всё же. Надежда и оптимизм не покидали никогда. — Тогда не будем морозить его, — Тобиас с улыбкой подхватил жену на руки и впился своими губами в её губы. Как щекотно!        Она так и не привыкла к его бороде. Поцелуй становился всё жарче, и губы опускались на шею. Когда Тоби донёс её до кресла и посадил, всё так же смотрел на неё и целовал вновь и вновь. Руки сами сняли майку и потянулись к её кофте, аккуратно стащив, расстегнул бюстгальтер. Кажется, плед не понадобится, и так будет жарко. — Только побрейся завтра, — шепнула она на ухо, снимая последнюю преграду с его тела.