Отречённая от семьи

***

— Значит, твоя сестрица жива и здорова, да ещё и беременна вновь! — отец смотрел в упор на сидящую рядом Эрин. — Хорошо, видно, устроилась. — Кто тебе рассказал? — А это — не твоё дело. Главное, что у меня будет ещё внук. — Не факт. — Увидим. — Папа, ты не посмеешь! Ты и так забрал их первенца, неужели у тебя нет совсем ни совести, ни жалости? — Теперь нет! Она предала меня. — И чем же это? — Если бы моя дочь вышла замуж за нужного человека, то всё было бы хорошо. А она лишь опозорила меня. За кого теперь я отдам замуж вас, если о нашей семейке слава идёт не очень хорошая? — А ты спросил нас, за кого хотим мы? — И не собираюсь. — Мы что, в древнем мире живём? Почему ты хочешь найти нам женихов против нашей воли? Что за мания? — Так удобнее и надёжнее. Любовь уходит и с годами меркнет, а дело есть дело. А теперь пошла вон. Ты больше не выйдешь из комнаты до конца года. — А школа? — Туда и обратно, поняла? С личной охраной. Эрин смолчала. Да и о чём было разговаривать? Сто процентов Нерисса донесла. Эта — та ещё папина дочка. Да ещё и отменная ябеда. Она тихо шмыгнула в комнату, чтобы не заметила мама. Да и Нерисса тоже. Теперь предстоит предупредить Беатрис. Поиски однозначно скоро начнутся. ***        Эндрю качнуло в сторону, затем в другую, и он медленно сполз по стене вниз. Охрана мигом оказала ему помощь, подняв под руки. Больница была в двух шагах от его главной фирмы. И он вскоре оказался на больничной койке. Терпеть не мог этот цвет, этот запах и этих докторов. Но на сей раз, видя озадаченные лица врачей, пришлось немного умерить свой пыл. Натали молча выполняла свой долг, находясь рядом с мужем в индивидуальной больничной палате. Наверное, она всё-таки была огорчена положением мужа, но за столько лет она научилась не выдавать эмоции на публике. Доктора метались по этажу, шептались, приглашали вновь всё новых людей. Что-то здесь не так!        Эндрю уже начинал нервничать. Наконец-то к нему подошёл один из докторов и нервно помялся. — Мистер Прайор, нам очень жаль. Мы готовы сообщить Ваш диагноз. — Наконец-то! А то я думал, так подохну.        Он никогда не церемонился с людьми. — У Вас рак. Рак желудка, и уже третья степень. Почему Вы раньше не обращались к доктору? — Рак? — Натали не поверила ушам.        Но Энтони снаружи сохранял спокойствие, хотя и был шокирован новостью. В больничной палате воцарилось молчание. Натали несмело подошла к человеку, которого знала уже более двадцати пяти лет. Но выглядел он ошарашенным, и оттого казался более далёким и незнакомым. Вся его напыщенность и самоуверенность мигом растворилась в этих застенках.        Беатрис получила столь долгожданное письмо от мамы. Странно как-то: двадцать первый век на дворе, эпоха компьютеров и интернета, а Трис ждала письмо. Открыть? Что-то нехорошо, точно кошки на душе скребут. И письмо не принесло хороших вестей. Конечно же, Трис очень огорчилась известиям, но и бросаться к отцу она не собиралась. Слишком много зла с его стороны выпало на её судьбу. Тоби поддерживал её, как мог, но давать советы не собирался. Она всегда была самостоятельной девочкой, и все решения принимала сама. К тому же, Трис нельзя было волноваться. Это ни к чему хорошему не приведёт. А если она поедет? Отец узнает, что она вновь ждёт ребенка, уже видно живот. Нет. Не стоит пока. Трис просто не простит себе, если вновь принесёт «жертву».        Она молчала весь вечер. И так же молча легла спать. Вернее, просто легла. Провозившись в кровати до первого часа ночи, наконец-то провалилась в тёплую негу сна и покоя, которая закончилась слишком быстро. Трис проснулась в холодном поту, протёрла шею рукой: она была мокрой. Волнение ни к чему. Она осторожно встала с кровати и вышла из домика.        Прохладно и темно. По-видимому, нет ещё и трёх утра. Водная гладь чиста и безветренна. В ней отражается лишь одинокая луна. Она плавно проходит ночной небосвод и падает за «край» этого озера. Зелёные листья тихо шелестят от неторопливого и неповоротливого ветерка, который в полудреме пытается пролететь мимо них. Весь лес спит, лишь одним сверчкам не до сна. Они всё играют на своих «музыкальных инструментах», воспевая любовь к жизни. Облаков нет, поэтому звёзды кажутся ещё ближе и ещё светлее. Они шепчут и манят к себе свои светом и чарующей таинственностью.        Всё замерло до рассвета в ожидании солнечного света, предвкушая и чуть завораживая. Вот показался первый солнечный луч, и всё как будто зашевелилось и ожило в этом мире.        Вздохнула и Трис. Глубоко, чисто, свободно. — Чего не спишь? Позади послышался голос мужа, такой родной и до боли знакомый. — Да так, сама не знаю. — Не спится? — Не, недавно встала и всё. Никак больше не уснуть. А ты чего? — Холодно без вас стало.        Тобиас подошёл ближе и обнял за плечи. Затем поцеловал в шею и руками обвил талию. Затем вдохнул её нежный запах, любимый, родной, знакомый. Тот самый, каким он был в первый раз в его квартире. Было прохладно, но на дворе всё-таки стояло лето, и начинало греть.