Прах

В отличие от Наруто, Сакура не смогла перенести новые обстоятельства ее жизни так спокойно. Она просто сходила с ума. Ино нашла ее на третий день после той ночи, подавленную, забитую и сломанную. Для нее это было самым настоящим кошмаром. Кто мог сотворить с ней такое? Сакура лежала на диване в домашнем халате, поджав ноги, а с ее щек не высыхали слезы, хотя прошло уже столько времени. Изумрудные глаза смотрели безжизненно, безразлично, из-за чего Яманаке сперва вообще показалось, что подруга умерла или, по крайней мере, тронулась рассудком. Осторожно ступая на пол ее незапертой квартиры, Ино со страхом звала хозяйку и вскрикнула, когда увидела ее на диване. Всегда сильная, стойкая и упорная Сакура вызывала теперь в подруге чувства сильной обеспокоенности, страха и гнева на виновника ее состояния. Блондинка с опаской коснулась ее плеча, но ответной реакции не последовало. Харуно не слышала ее и даже не видела, в чем Яманака убедилась, помахав рукой перед ее глазами. И только после этого она по-настоящему испугалась, начав трясти Сакуру за плечи. — Ино?.. — спросила девушка едва слышным голосом. — Сакура, ты меня слышишь? Поднимайся немедленно! Девушка схватила подругу за руку и перекинула ослабевшую до ужаса конечность через свое плечо, с трудом подняв Сакуру с дивана. Розоволосая вздрогнула, как только ее ноги коснулись холодного пола, и попыталась упереться ими, чтобы встать. От резкого изменения положения голова пошла кругом, а в глазах все поплыло; тело отказывалось слушаться. Харуно почувствовала тошноту, но противиться подруге просто не было сил. — Отпусти меня... Ино... — Борись! — грозно рявкнула она. — Хватит убиваться, тебе жить надоело?! Только спустя несколько секунд Сакура смогла обработать в мозгу ее слова и понять их суть, и уже в это время она находилась в более светлом помещении — кухне. Приглушенные звуки реальности с трудом доходили до нее, а голова заболела от переизбытка информации. Девушке как будто дали пощечину, и она впервые за несколько дней стала ощущать физическую боль. В тот момент, когда она начала приходить в себя, она сидела на стуле за столом и держалась за голову, морщась от непривычного света. — Выпей! — Ино поставила перед ней стакан воды. — Зачем? — Пей! Не хватало мне тут еще твоего обезвоживания! Сакура лениво подтянула к себе стакан и поднесла ко рту. Едва лишь сделав глоток, она закашляла и скривилась. — Не могу... Она противная... Яманака молча убрала стакан, решив, что натощак предлагать обычную воду было не лучшей ее идеей. Тут же найдя в холодильнике еще каким-то чудом не испортившийся сок, она снова налила стакан до самых краев. — Вот. Сакура принялась пить и почти сразу с жаждой, крупными глотками поглощая необходимую организму жидкость. После первого стакана она попросила второй, но Ино отодвинула его от розоволосой, сев рядом за стул. — Идиотка, — Ино обреченно вздохнула. — Нельзя столько пить и так жадно, когда ты так много времени провела без воды. Тебя что, не учили этому в госпитале? Харуно почувствовала себя чуть лучше, но тело все равно ломило. Ее лицо было бледным, под глазами красовались ужасные синяки, а сама она учащенно дышала. Слабость накрыла ее с головой. Еще минут десять они просидели молча, после чего Ино дала Сакуре таблетку. Та спокойно выпила ее, запив соком и делая уже маленькие глотки, затем Яманака начала задавать вопросы. Ей пришлось все рассказать, Сакура была не в силах выбраться из этой ямы в одиночку. На душе скребли кошки, когда она рассказывала о Наруто, но уже не плакала — нечем было плакать. Голова и без того раскалывалась, а усталость валила ее с ног. Ино буквально закипела, узнав всю правду. — Вот сволочь! — ее кулаки незамедлительно сжались. — Нет, ну это надо было так поступить! — Я сама виновата, Ино. — Так, даже не смей этого говорить. В чем ты виновата? В том, что влюбилась в этого идиота? Харуно покраснела, из-за чего ее бледная кожа стала выглядеть по-настоящему естественно. — Я не должна была так прямо говорить ему об этом. Конечно, он не поверил. Я ведь уже врала ему раньше... — Нет, вот я прямо сейчас пойду и надеру ему задницу! — блондинка подскочила с места и стукнула кулаком по ладошке. — Ходит еще по Конохе, как в воду опущенный... Черт, сам ведь виноват во всем! — Он тоже переживает... — Снова о нем беспокоишься?! Нет, я этого так не оставлю! — Ино, не надо, — попросила Сакура, чувствуя, как одышка начинает усиливаться. — Прошу, не ходи к нему. — Даже не останавливай меня! — Ино, не делай этого! — девушка встала со стула и ослабевшими руками схватила подругу за руку. В этот же момент перед глазами все почернело, ноги подкосились, и она рухнула на пол, потеряв сознание. Тело не выдержало новой порции стресса и нагрузки и само все решило за нее.

* * *

Спустя неделю, когда Сакура благополучно выписалась из больницы, ее моральное состояние все еще было подорвано. Безусловно, Ино помогла ей снова обрести себя, да и остальные, едва заслышав о состоянии Харуно, ринулись в госпиталь и помогали ей прийти в себя. Не было только его. Сакура больше никому не рассказала о своих проблемах и взяла слово, что никто не будет разговаривать об этом с Наруто. И на какое-то время ей этого хватало. Друзья помогли ей отстроить новый фундамент, снова укрепить веру в себя, в жизнь, которая стремительно неслась мимо, не желая останавливаться, но все остальное ей предстояло соорудить самостоятельно. Будни коноховского медика стали невообразимо нудными, скучными. Сакура умирала от желания хоть чуточку расслабиться, пошутить с кем-нибудь, поговорить по душам о былом, чтобы отпустить накопившуюся в душе тяжесть. Однако ничего не происходило. Ночами девушка не могла уснуть, а пустота в квартире точила когти о ее хрупкое сознание. Она мучила себя, проливала слезы, думала о том, что нужно сделать, чтобы все вернуть на свои места, но ответа не находила. Ноющая дыра в груди разрасталась, нестерпимой болью вгрызаясь во всю кровавую сущность Харуно. Из ее жизни вырвали очень важный кусок, который наполнял ее смыслом, радостью, весельем. Теперь она в полной мере ощутила, как дорог ей был Наруто все это время, как сильно она нуждалась в нем, но даже вообразить не могла: то время, когда он просто сторонился ее, было не самым страшным. Он будто бы умер для нее теперь, перестал существовать, ведь Сакура даже не видела его с того момента. Лишь только один раз. Один-единственный раз, который беспощадно уничтожил в ней любые, даже самые жалкие намеки на надежду. На следующий день после выписки она прогуливалась в парке, когда случайно наткнулась на Наруто в компании Кибы и Неджи. Тогда не прошло еще даже двух недель с той роковой ночи, и Сакура со щемящей болью заметила, как он смеялся, чисто и искренне, как всегда смеялся рядом с ней. Это было настоящим крахом. Девушка осталась незамеченной в тот раз, но ей хотелось кричать о своей боли на всю Коноху, чтобы услышал и он. За что он так с ней поступает? Прокручивая в голове все недавние воспоминания, она не понимала, как они смогли докатиться до такого. Позорно струсить, опуститься так низко, на самое дно оврага, чтобы только возненавидеть друг друга. Сакуре было нестерпимо страдать, и еще в больнице она едва не покончила с собой, остановившись лишь потому, что в последний момент струхнула. Слезы мерно капали с пятого этажа, босые ноги мерзли, стоя на подоконнике. Наверное, именно тогда у нее и началась истерика: наутро обыватели соседних палат рассказывали, как слышали посреди ночи ее громкие крики: «Я ненавижу тебя, Узумаки Наруто!»... Больно было понимать, что жизнь изменилась навсегда. Что ты насолил человеку не по своему желанию, а по воле случая, потому, что натворил ошибок раньше. Сакура старательно искала новый кислород, чтобы можно было дышать, расправить грудную клетку, как это делают новорожденные, вдыхать молекулы воздуха и знать, что ничто не отнимет его у тебя. Дышать было нечем, легкие были забиты сплошным азотом и углекислым газом. Жить так дальше было невыносимо. И тогда Сакура начала нещадно душить в себе все, что осталось у нее от Наруто, все его шутки, улыбки, слова и обещания, все воспоминания, как это делал он, душить в себе человека. Большинство пришлось выкорчевывать с корнями, вспарывая оболочку, которая надежно хранила под собой злобу, мщение и лютую ненависть. Тяжелее всего было подавить чувства. Она все еще любила, поэтому всякий раз оставляла за собой кровавую дорожку, которая брала свое начало прямо из сердца, из теплых чувств, которые воспылали огнем обиды. Со временем она задушила в себе и их. Курс восстановления продолжался долгих два месяца, в отличие от Наруто, который полностью оправился за три недели, и только спустя это время Сакура начала потихоньку возвращаться к жизни. Работа, пациенты, дом, миссии — все это уже не казалось бессмысленными стенками лабиринта, на которые она натыкалась в попытках найти выход. Жизнь подхватила ее волной и унесла по течению. Харуно почти не думала о случившемся, но зато теперь об этом больше думали остальные. Она стала черствой, безразличной, порой жестокой, и это серьезно напрягало ее друзей и коллег. Сложные испытания всех меняют по-разному. Но Сакуре было плевать. Она полностью отдалась работе, как делала всегда, когда надо было отвлечься. Это стало ее жизнью. Не работать, чтобы жить, а жить, чтобы работать — вот это и было ее девизом. Полностью игнорируя ту плесень, которой она стала обрастать, Сакура погрязла в пациентах, болезнях, лекарствах, бумагах и беготне по медсестрам, но хуже всего было то, что это вошло в норму. Она брала на дом отчеты за других, чтобы было чем заняться поздней ночью, когда иногда мучила бессонница, или просто во время очередного простоя, когда тишина в квартире обострялась до невозможности. Она приходила в восемь утра, уходила в девять вечера и все это время проводила за работой, отвлекаясь лишь на десятиминутный обед. И именно из-за такого режима на нее, впервые за годы работы, начали поступать жалобы. Последствия напряженного графика влияли на ее поведение, психику и характер, Сакура стала бросаться на остальных, не имея больше возможности снять накопившийся стресс. В конце концов, все вело к тому, что из-за недосыпа девушка стала рассеянной и уже не могла выполнять трудовые обязанности так хорошо, как раньше. На очередной операции она едва ли не совершила самую страшную для хирурга ошибку: чуть не убила человека, без страха отдавшемуся под скальпель второго лучшего медика Конохи. Не специально, разумеется. Так уж получилось. После небольшого скандала, умело улаженного Цунаде, Сакура отправилась в отпуск на месяц. Хокаге решила, что отдых должен все исправить, однако это подействовало в обратную сторону. Не имея возможности хоть чем-то заняться, девушка начала уходить в свои мысли, которые все больше ее затягивали. И она нашла себе новое занятие: тренировки. Ландшафт тренировочного поля каждый день менялся по-настоящему масштабно, а Сакура выматывала себя до предела, до головокружения, до потери сознания. Чтобы потом сразу завалиться спать, а с утра продолжить. Порой она встречала на соседних полигонах одноклассников, тренирующихся так же, как и она, и те действительно удивлялись, ведь Харуно очень редко вот так тренировалась прежде, тем более, в одиночестве. Пару ночей с ней тренировалась Тен-Тен, помогая оттачивать тайдзюцу и отражать различные метательные оружия, по утрам обычно приходил Киба с Акамару, вечером она практиковалась с Ли, пробивая его защиту, а в последний раз к ней пришла Ино, просто, чтобы проведать. Сакура теперь жалела, что рассказала ей обо всем, ведь терпеть постоянно любопытный, обеспокоенный и выпытывающий взгляд подруги было невыносимо. Хотя кто знает, что бы тогда случилось с ней, не окажись Ино рядом. Наверное, она бы просто умерла. Яманака положила руку на плечо Сакуры, сидевшей на огромном валуне, ею же выбитым из развороченной почвы. Она тяжело дышала и смотрела усталым взглядом вниз, на результаты трудов, которые все же смогли помочь ей выпустить пар. Холодные капли скатывались по ее телу из влажного полотенца на плечах, приятно охлаждая кожу. Солнце медленно клонилось к закату. — Кажется, ты приходишь в норму, подруга, — улыбнувшись, Ино села рядом с ней и потянулась. «Может, и мне стоит заняться тренировками?» — мелькнула мысль в ее голове. Сакура молчала. Она знала, что сейчас могут начаться расспросы, нравоучения, советы, но ей было плевать. За долгое время Ино уже приучила ее спокойно относиться к самой нелюбимой и болезненной теперь теме. Она была слишком утомлена сейчас, чтобы переживать по этому поводу — спасибо тренировкам. — Не думай ни о чем и просто наслаждайся жизнью. Это не так сложно, как кажется. Конечно, ей ли не знать. Она не пережила подобного. И все-таки, Сакура была ей благодарна за нужные слова. — Не загружай себя. Скоро ты вернешься в госпиталь, и я надеюсь, что все наладится. Так ведь? — Так, — безразлично ответила Харуно. Ино водила ногами в воздухе, смотря вниз, на крупные осколки камней, разнесенный в пух и прах мощной чакрой. Кажется, эту территорию можно было использовать в качестве проведения экзаменов на джоунина, особенно если расставить ловушки. Надо же, Сакура даже в гневе приносила пользу. — Сколько ты еще будешь отрабатывать удар? Мне кажется, что ты хочешь превзойти в этом Цунаде-саму, — посмеялась она. Уже превзошла. В последние дни трещины от удара расползались по всему полигону, этим не могла похвастаться даже Цунаде. Но девушка об этом не думала. Пустота в ее душе, кажется, понемногу затягивалась, но какой ценой? Сакуре пришлось изменить себя полностью, поменять взгляды на жизнь, собственные приоритеты и убеждения. И как раз сейчас, только теперь, а не раньше, она бы действительно могла все исправить, потому что по-настоящему понимала Наруто. То, как он сторонился ее, чтобы не принести боли, даже когда приходилось мучиться самому, как он давил в себе любовь, чтобы больше не надоедать ей. Когда чувствовал себя одиноким. Именно это испытывала сейчас и сама Сакура, но менять что-то было уже поздно: Наруто это уже было не нужно. Девушка знала: он живет сам по себе, он нашел в себе силы принять их новую реальность и просто тихо закрыть дверь перед ней, притворившись врагом. И ему хватало. Он больше не дышал ею, ему не нужны были ее улыбки, ее смех, даже не нужно было знать, что она продолжает жить, существовать, где-то здесь, совсем рядом. И, кажется, постепенно Сакура избавлялась от той боли, которая овладевала ею, когда она думала, с какой же легкостью он сжег все воспоминания о ней, как легко отпустил. Постепенно, глотая обиды, она смирилась с новой жизнью, с отсутствием солнца, которое она сама для себя потушила неосторожными словами. Ну и что? Пройдет еще полгода, и ей будет светить новое, жизнь наполнится смыслом, а Узумаки больше не будет занимать главенствующее место в ее голове, не будет занимать никакое. И она обязательно смирится, потому что так надо. Подняв голову к заходящему в лиловых облаках солнцу, Сакура улыбнулась. Кажется, в первый раз с той ночи, даже еще раньше. И что-то в этот момент вспорхнуло, взлетело в бескрайнюю высь ее души, разорвав холодные железные цепи. Девушка медленно выдохнула воздух из освободившихся легких, зная, что теперь будет проще. Ведь жизнь продолжается, и она была далеко не единственной, кому приходилось принять тяжелую ношу. — Спасибо, Ино. Сакура спрыгнула с высокого камня, поднимая около себя невидимый, расходящийся кругом, слой пыли. Яманака смотрела на нее пораженно, не узнавая прежнюю Харуно, а та тем временем выпрямилась, распрямила плечи и уверенно подняла голову, вздернув подбородок.