Прах

После разговора с Ино прошло несколько дней, и Сакура действительно преобразилась. Она благополучно вернулась в госпиталь, закрыла текущий месяц безо всяких происшествий, а добродушная улыбка на ее лице стала появляться все чаще. Безумный фанатизм в работе больше не давал о себе знать, Сакура часто гуляла, выходила с подругами на шоппинг, занималась любимыми занятиями дома и просто радовалась мелочам. Кровавое зарево растворилось в небе ее жизни, не оставив видимых следов, а в душе наступил такой необходимый рассвет, сияющий яркими красками и умиротворенностью. И все наладилось, все вернулось в прежнее русло, устремившись вниз по течению. Так, как и было в самом начале. Сакура вела образ жизни, похожий на таковой у Наруто: отмалчивалась, когда было нужно, но совсем не иссыхала, когда оставалась одна. А со временем и общие друзья перестали стрелять в них непонимающими взглядами. И Харуно отрывалась, пользуясь всеми прелестями жизни, потому что так было лучше, веселее. Со смехом смотрела она в отражение недавнего прошлого и усмехалась, когда что-то напоминало ей о пережитом, ведь теперь было то, что заполнило пустоту от утраченного. И никакие сожаления не тревожили ее своим визитом, потому что для них просто не осталось места. Ино стала для Сакуры лучшей подругой. Они больше не ссорились по пустякам, часто проводили время вместе, изучая всевозможные магазины Конохи, засиживались друг у друга до самого утра, перебирая косточки новым сплетням и всяким нюансам девчачьей жизни. И всех все устраивало, потому что Харуно больше не видели хмурой. — Скажи, ты уже пробовала готовить плов по рецепту, что я тебе давала? — с интересом спросила Ино, орудуя маникюрной пилочкой с однообразными движениями «туда-сюда». Сакура стояла на табуретке и тянулась на носочках к высокой подвесной полке, располагающей на себе горшки с ветвистыми зелеными растениями. Каждые выходные она делала уборку, и эти были не исключением. Когда квартира освобождалась от мусора и пыли, становилось легче дышать, и девушка теперь чувствовала это. А вообще, кто бы мог подумать, что она так пристрастится к уборке? С самого детства в ней не блистали качества чистюли, и матери постоянно приходилось упрашивать ее сделать хоть что-нибудь по дому. — Нет, — призналась Сакура, протирая полку влажной тряпкой. — Пока что не было возможности. — Так вот не тяни. Этот вкус просто божественный, не оторвешься! Ты же знаешь, я тебе плохого не посоветую. — Конечно. Кстати, как тебе идея собраться и наготовить к пятому числу? Устроим девичник, позовем Хинату и Тен-Тен. Кажется, в этот день у нас праздник, если правильно помню? — Да, три года с момента экзамена на чунина. Наверное, именно тогда мы почувствовали себя старше. Многие стали чунинами, ну а некоторые пошли еще дальше. Даже не верится, столько воды утекло, — Ино оставила ногти в покое и ностальгически улыбнулась. — Хорошо, что нас снова не поставили друг против друга, думаю, никому из нас бы не поздоровилось. Все-таки мы стали старше. — Знаешь, я бы не удивилась, — усмехнулась девушка. — Судьба часто подкидывает подобные иронии. Ну а что касается итогов, то огребла бы я, конечно. У тебя уже тогда был поставлен удар, и ты могла использовать чакру как Цунаде-сама. — Думаешь, я бы тебя победила? — Сакура обернулась и вопросительно посмотрела на подругу. — Конечно, не сомневайся. Харуно какое-то время молчала, очевидно, о чем-то задумавшись. Ино изогнула левую бровь. — Если бы ты захватила мое сознание, то я бы точно проиграла. Эта техника слишком безупречна, чтобы спастись от нее, — уже тише добавила розоволосая, возвращаясь к уборке. По ее интонации Яманака поняла, что беседа катится совсем не в ту сторону. Сакуре не стоило думать об этом, потому что она могла вспомнить окончание их совместного боя в Лесу Смерти, а особенно переломный момент, если уже не вспомнила. Ино уже начала лихорадочно перебирать в голове последние новости, чтобы сменить тему, как по квартире раздался громкий чирикающий звук входного звонка. Харуно настолько не ожидала этого, что едва не рухнула с табуретки. Похоже, ее вырвали из глубоких раздумий. — Открыть? — спросила блондинка, убедившись, что подруга все-таки удержалась. — Эй, не нервничай, это всего лишь звонок. — Я сама. Сакура слезла на пол и прошла в прихожую к входной двери. Между прочим в голове пронеслась мысль, что она никого не ждала, но любопытство живо оттеснило ее из сознания. Ключ нетерпеливо щелкнул в замочной скважине, а в дверном проеме показался высокий парень в походной экипировке. — Саске? — удивленно «поприветствовала» девушка. — И тебе добрый день. Я могу войти? — Проходи, — чуть помедлив, Харуно впустила гостя в квартиру. Заметив Саске, Ино как-то даже удивилась, пусть и показав это только в первые пару секунд. Она забавно залупала глазами, но затем расслабилась, решив пока не вмешиваться в разговор старых приятелей. Парня не было в Конохе уже давно, конечно им было о чем поговорить. И все-таки Яманака навострила уши. — Надо же. Сколько тебя не было? Кажется, месяца три? — Три с половиной, — уточнил Учиха. — Хокаге отправила меня на длительную миссию, я не мог отказаться. Отношения с другими странами полностью от этого зависели. — Ты просто мастер оставлять нас на долгое время, — немного обиженно отметила Сакура. Саске сел в кресло, на которое девушка указала кивком головы чуть раньше, а сама хозяйка осталась стоять. — Ну а теперь ты пришел ко мне сразу с миссии, даже не переодевшись? Что-то срочное? — По правде говоря, ничего особенного. Хотел проведать тебя, ведь до моего ухода ты чувствовала себя неважно. Долго пролежала в больнице? — в привычном тоне, но все-таки с ноткой волнения, спросил брюнет. — Неделю, — ответила Сакура и закинула тряпку на еще не протертый шкаф, смахнув со лба пот. В тот момент, когда она отвернулась, Ино привлекла внимание Саске, сложив руками у груди крест и что-то беззвучно шепча губами. Тот намека не понял, лишь непонятливо смотрел на нее, но ничего не сказал. Харуно повернулась к гостям и села на диван напротив Саске. Справа сидела Яманака. — Не беспокойся, сейчас уже все нормально, повода для паники нет. Это было давно и сейчас уже не имеет значения. — Хорошо, я вижу, теперь ты выглядишь здоровой. — Я и чувствую себя здоровой. Неделю назад я разнесла несколько тренировочных полигонов, этого недостаточно? — улыбнулась Сакура. Саске усмехнулся. — Вполне. Я не сомневался в твоей силе, а ведь любую физическую силу питает ситуации внутри. Кажется, ты действительно восстановилась. Рад снова видеть тебя в строю, Сакура. — Кстати, я даже не предложила тебе чаю, — вдруг опомнилась Харуно. — Будешь? — Не откажусь, — ответил Саске, удивившись быстрой перемене в диалоге. Сакура неторопливо направилась к кухне. Ино снова схватила пилку и вернулась к маникюру с видом «я тут не при делах». — Так в чем дело? — спросил у нее Учиха, запутавшись во всем, что здесь происходит. — Ничего. Просто тебе не стоит лишний раз говорить с ней об этом. Все плохое осталось в прошлом, Сакура уже давно это пережила, а воспоминания не слишком ее радуют, ты же понимаешь, — девушка схватила конфету из корзинки для сладостей, стоящей на столе, и закинула себе в рот. — Значит, теперь все хорошо? — Именно. Сакура не маленькая, она нашла в себе силы и поднялась с колен. Ты ведь сам минуту назад сказал, что не сомневаешься в ней, так в чем дело? Как видишь, она ведет себя так же, как и раньше. — Правда? Значит, мне показалось? — Саске настороженно глянул в сторону кухни. — Значит, тебе показалось. Ино посмотрела на него строго, даже жестко, как бы намекая, чтобы он больше не тревожил ее своими подозрениями. И Учиха все понял. Если их друзья больше не грызут сами себя, то что в этом плохого? В конце концов, расслабившись и откинувшись на спинку кресла, Саске выдохнул с каким-то облегчением, ведь все теперь было хорошо. Сакура вернулась из кухни через две минуты и протянула ему чай, приятно отдающий запахом свежего дерева. — Вот, держи. Крепкий, как ты любишь, — Харуно приятно улыбнулась. Тем временем, Ино потянула в рот еще две конфеты, после чего Сакура отобрала у нее корзинку со сладостями и поставила на кофейный столик рядом с Саске. — Эй! — тут же возразила подруга, всем своим возмущенным видом показывая, что она против. — Кажется, с тебя уже хватит. Тем более, конфеты идут вразрез с твоей диетой, забыла? — Ну и что? Они же шоколадные! Ты же знаешь, Сакура, это моя слабость! — Прекрати, Ино, — через смех промямлила девушка, наблюдая за насупившейся подругой, которая больше напоминала хомяка. — А я сказала, что хочу конфет! В следующую секунду блондинка без предупреждения накинулась на Харуно, и обе по инерции слетели с дивана на пол. Кажется, сладкоежка и не думала ее отпускать, ведь ей в голову взбрела очередная мысль: Сакура их где-то прячет. — Давай, колись, в каком кармане? — спрашивала Ино с ехидной улыбкой. — Ино, хватит! Ты меня задушишь! — девушка стала смеяться еще громче, когда подруга, навалившись сверху, стала ее щекотать. — Если не признаешься, в лифчик залезу. Вздумала перечить мамочке? Тетя Ино не будет тебя щадить! Сакура уже почти задыхалась от смеха, а в уголках глаз поблескивали слезинки. Саске лишь тихо наблюдал со стороны и потягивал из кружки чай, мысленно благодаря судьбу за то, что не подкинула ему шанс одной прекрасной ночью оказаться на девичнике, да или просто случайно пройти мимо. Он даже не хотел думать о том, чем девушки там занимаются, ему хватило и этих двоих. За полминуты смять под собой несколько ковриков, перевернуть диван и прокричать ему все барабанные перепонки — это ли не достижение? Зато он теперь точно был уверен: волноваться больше не о чем.

* * *

В один ничтожный момент светлое небо затянули грозовые тучи, за окном сразу потемнело, по черепице стал стучать пугающей частоты ливень, а где-то совсем близко громыхнула гроза — или ему просто так показалось? Саске чувствовал, с какой злобой, с какой силой вновь разворошенной ненависти на него смотрели помрачневшие голубые глаза, глаза Наруто. Затянувшееся молчание стало напоминать штиль перед бурей, огромной, всепоглощающей и неотступной. С пугающим для самого себя чувством Учиха ловил все эмоции друга, которые бушевали даже на его лице: злость, разочарование, боль, ненависть, страх. Сильные оболочки бушующего негодования внутри, говорящие за него лучше любых слов. Саске никак не ожидал такой реакции на свои слова. А что он, собственно, такого сказал? Что вчера после миссии заскочил к Сакуре и убедился, что с ней все хорошо, что она процветает? Конечно, Учиха уже догадался, что неправильно понял Ино тогда. А ведь еще минуту назад он считал, что Наруто и Сакура обломали между собой все колючие шипы в момент его отсутствия, но он ошибался. В действительности все обстояло намного хуже, чем виделось со стороны. Безусловно, ему показалось: за окном стоял привычный вечер, ничем не отличающийся от других, с такой же обыденной погодой. Волна неожиданного страха помогла его воображению создать ливень с грозой. Какого черта они все еще не помирились? Какого черта строят из себя сильных, способных справиться в одиночку, когда на деле оказываются лишь обидчивыми гордецами? Однако понимая их ошибки, Саске чувствовал и свои. Именно из-за него только что нарушилась лживая, лицемерная жизнь Наруто, которую он выстраивал на руинах предыдущей, выстраивал не без собственной пролитой крови. — Чего ты добиваешься, сообщив мне об этом? Ее жизнь меня больше не интересует. Узумаки сложил руки на груди и отвел взгляд в противоположную от Саске сторону. Он сидел на широком подоконнике своей квартирки и наблюдал за происходящем снаружи — так уж ему полюбилось. — Вы что, до сих пор сердитесь друг на друга?! — глупый вопрос, но разговор надо было как-то поддержать. Пусть сейчас Саске выпотрошит всю его душу, но быть может, натолкнет на верную мысль? Наруто должен понять: так больше продолжаться не может. Ни для него, ни для нее. — Я не хочу об этом говорить, — твердо оборвал блондин, не желая больше ничего слышать. — Нет, ты меня выслушаешь! Чего ты этим добиваешься? Думаешь, так будет легче? Кому?! Опомнись, Наруто! Сакура тебя лю... — Саске, уходи! — Узумаки прошипел сквозь зубы, с болью, сжато, совсем не своим голосом. Слышать все это о человеке, вновь безжалостно ворвавшемся в твой мир после почти четырехмесячного забвения, было просто невыносимо. — Оставь меня одного, уйди! В ту же секунду уверенность Саске куда-то улетучилась. Он не мог больше мучить друга, не мог идти поперек его воли — чувствовал, что так поступать нельзя. Он мог только догадываться, что чувствовал в этот момент Наруто, но все-таки понял его, и накапливающегося возмущения по поводу их глупости было недостаточно, чтобы разом оборвать этот замкнутый круг. Пусть разбираются сами, если Узумаки так того желает. Брюнет поднялся с места и нарочито медленно направился к двери, ведущей наружу. Правильно ли он поступает? Саске не знал. Он лишь в последний раз хмуро глянул на друга и дернул за дверную ручку. — Хватит вести себя как дети. Наруто не слышал, как за уходящим Учихой захлопнулась дверь. Он уже не хотел ничего слышать. Вновь вернувшаяся Сакура безжалостно бурлила в нем щель, которую он был не состоянии заделать своими стереотипами, как делал это раньше. Как же тяжело теперь было противиться вырывающимся воспоминаниям о смысле предыдущей жизни, которые слишком легко ломали корку, растущую все это долгое время, как тяжело было снова понимать, что вопреки внушенным самому себе мыслям он так и не смог забыть, разлюбить Сакуру. Всего за каких-то несколько секунд Саске смог пробить его защиту, оказавшуюся лишь тонким слоем обычной бумаги. А ведь Наруто был уверен, что у него все получилось: за последний месяц он вообще не вспоминал ее. А теперь все рассыпалось, все его попытки задушить в себе воспоминания о ней сгорели, превратившись в ничего не стоящий прах. Бушующим, нескончаемым потоком рвались наружу мысли о ней, все то, что он тщетно пытался выбросить из своей жизни, а остановить этот кошмар уже не представлялось возможным. Наруто впился пальцами в голову. Невыносимо, нестерпимо, больно. Оставаться здесь, в этой тесной квартирке, давящей на него пустотой, он просто не мог, а оттого ветром вырвался на улицу, стиснув зубы. Парень не видел, куда шел, важно было скрыться хоть куда-нибудь, спрятаться от всего, что теперь напоминало о Сакуре. Все. Каждый дом. Каждая улица. Каждый проходящий мимо человек. Запретить самому себе думать о ней было невозможно, как и выбраться из собственной тьмы, все плотнее затягивающей веревку на его шее. Наруто сжимал кулаки, затопляемый злостью, обидой, неверием. Плевать на все. Он пытался вернуть себе прежнюю уравновешенность, жизнерадостность, выкинуть из головы все плохое, как сделал в тот раз, ведь выхода не было. У Сакуры была своя жизнь, размеренная, счастливая, в этом он только что убедился. В ней не было места для него, как и в его жизни не было место для нее — до этого вечера. Нельзя было ничего менять, ведь Наруто сам установил правила. И как бы между всем остальным сквозь сознание упорно пробивалась порочная, эгоистичная мысль о том, что Сакура по нему не страдает. Как подло, как низко. Узумаки знал, что не должен думать об этом, потому что, уйдя из ее жизни, он раз и навсегда отпустил в том числе и ненависть к ней, где-то внутри себя пожелал ей счастья и больше не вспоминал о ней. Но что же теперь? Где-то глубоко-глубоко в душе Наруто до сих пор надеялся, что все еще занимает хоть какое-то место в жизни Харуно, а оттого ненавидел и себя. Нет, это надо было прекратить. Прохладный вечерний ветер приятно врезался в лицо, унося за собой напряжение, которое окружило шиноби плотной аурой. Верхушки деревьев были залиты мягким лунным светом, неподалеку отбрасывали тени редкие домики. Было уже около полуночи, когда Наруто пересек окраинный сквер, где уже совсем не было людей. Примерно к этому времени он, наконец, смог взять себя в руки, а неконтролируемые эмоции погасли, как гаснет догорающая свеча в жидком воске. Парень все обдумал и, кажется, снова притаился в лживом убежище, хрупком, как хрусталь. Пора было возвращаться домой. И все бы ничего, день закончился бы спокойно, Наруто бы полностью вернулся в новую жизнь через неделю-другую, если бы только направился к дому по центральной улице, а не выбрал бы скучную и мрачную периферию. Конечно, он не бродил по Конохе ночами, это был первый раз за последние месяцы, но именно он определил состояние парня на ближайшую неделю. Они разбили свои графики так, чтобы никогда не пересекаться, потому-то это время и место были заняты Сакурой, но именно Наруто нарушил их немые традиции. Голос Харуно донесся до его ушей как стремительная стрела и угодил в самое сердце. Всего на секунду он замер от неожиданности, а затем прыгнул на деревья, которые густой порослью располагались с правой стороны, чтобы укрыться. Сакура шла по улице вместе с Ино и Хинатой, и все вместе над чем-то смеялись. Смех Сакуры подействовал на него словно яд, травящий изнутри всю сущность, болезненный, разъедающий душу. Безусловно, ей было весело. Разумеется, она была счастлива. Сакура радовалась жизни и без него, без Наруто, который в один прекрасный момент бросил ее, когда она больше всего нуждалась в поддержке, во внимании. Так зачем ей горевать по нему? Когда девушки скрылись из поля зрения, Узумаки вернулся на землю и направился к дому. В душе поселился червь, а сознание заполняла голодная ревность. Это был собственный кровавый рассвет его жизни, пусть на улице и стояла глубокая, холодная ночь.