Она стала его звездой

Салли был недоволен. — Ма-а-ам, почему ты опять уходишь? — затопал ногами по полу он. — Мне пора, мистер Салливан, — мать потрепала сына по розовым зарослям на голове. — Мам! Не уходи! Даже не смей думать об этом! — Так, мелкий. Отцепись. Щас придёт тётя Эльза. — Не-е-ет! Только не с ней! Ну, мам, пожалуйста! — Цыц, я сказала! А то щас ка-ак дам подзатыльник! -…И ка-ак промахнёшся! Ай! — Будешь знать! — Мать накинула на плечо сумку. — А мне уже пора. Помни — сопротивляться тёте Эльзе опасно для жизни! И за ней хлопнула дверь. Вот и всё. Теперь Салли умрёт. Он вообще не в курсе, как переживает каждую разлуку с мамой. Нет, он-то уже, конечно, большой, ему уже семь лет… …но как без мамы-то хоть денёчек прожить? Это же… мама. А вот о папе Салли никогда не беспокоился. И беспокоиться не собирался. Зачем? Он был не из тех странных детей, которые теряют часы своей жизни в раздумьях «об отце». Мальчуган точно знал об отце главное — его рядом не было, и это было хорошо. Нет, Сердоболий не страдал гордыней. Он весьма скромно считал себя наследником-миллиардером компании Сердоболиев, но не кичился этим. Даже в детском саду он скромно преуменьшал свой статус до миллионера. Правда, он был весьма разочарован, узнав, что не являлся самым богатым мальчиком в мире. Точнее, он закатил истерику. Но, сейчас не об этом. Почему-то тётя Эльза (Салли всегда в дрожь бросало при упоминании её воинственного имени) всегда считала, что Саламандру не следовало ходить в садик. Мамуля всегда деловито кивала головой, а потом неразборчиво говорила, что «…ну, милая моя, ему нужно общение! Нужна нормальная жизнь! И друзья. И враги. И ссадины на коленках после гонок на самокатах. Ему необходимо его детство…» И Салли никогда. Ничего. Не понимал. Чем вреден сад? А чем, собственно, полезен? К чести Сердоболия младшего стоит признать, что он нашёл на оба вопроса два вполне разумных ответа. Вреден садик был кашей. Перловой. Однозначно. И также однозначно он был полезен Миссис Лей. Так звали лучшего друга Салли. Миссис Лей был прекрасен. И главным его плюсом было его имя. По какой-то необъяснимой причине взрослые никогда не могли запомнить это имя с первого раза и всегда переспрашивали: «Миссис? Правда? А, э, почему?» — и выражения лиц у них всегда делались глупые-глупые. Мальчугану с розовыми волосами светлокудрый Миссис Лей казался просто великолепным советчиком. И Салли узнавал у него обо всём в мире. И Миссис Лей всегда говорил: «отец, блин, это всегда, чёрт возьми, зло! Он долбаный дурак, и папа — только помеха всему. Ни на руках тебя не поносит, ни котлету не приготовит. Короче, полный бордель». Миссис Лей знал много крутых слов. Он их, конечно, не все понимал, но они придавали ему особое величие в глазах Салли. В восприятие Миссис Лей отца была только одна неточность. Мальчик никогда не упоминал о том, что его отец — пьяница, потому что считал это само собой разумеющимся. Так что об отце Саламандр не беспокоился. Его мальчику заменяла сурова тётя Эль… — Ай! Салли! Ты смерти моей хочешь? Это тётя Эльза наверняка поскользнулась на рассыпанной в прихожей чечевице. И упала. — Ай! А теперь наступила на лего. — АЙ! И. Ещё. Раз. — Саламандр, не думай, что-то, что ты хорошенький сын моей подруги, помешает мне убить тебя! — Ой-ой… КОНЕЦ ПЯТНАДЦАТОЙ ГЛАВЫ.