Она стала его звездой

— Драгнил. Ему хочется спать. Всю ночь — больше, чем обычно, — снились кошмары. С этой… блондинкой. — Мистер Драгнил. — Да что?! Он всегда резок. Люди привыкли. Зато хваток, изворотлив, умён и горяч — всегда полон сил. Выгоду чует за километр. Даже пьяный. Только вот пошуметь больно любит, будто на драку вечно нарываются. А уж если не в настроении — то, брат, держись. Секретарь попятился и боязливо добавил: — У мисс Скарлет важный приём. Вам… Вам… В дверном проёме появился Лексус — широкоплечий и высокий. Мигом перекрыл лепечущий голосок служащего. — У твоей знаменитой певички важная вечеринка тире собрание на тему её любовных отношений. Ой, не полыхай огнём, балбес. — Он скептически посмотрел на друга. И работодателя по совместительству. — Она пару лет скрывала ото всех свой романчик. И это, между прочим, твоя главная «звезда»! О личной жизни которой ты и не в курсе. В общем, она даёт ужин, объявляет сегодня всем всё о своих отношениях, а ты шуруешь и как миленький поддерживаешь ситуацию. Если ты — ответственное за неё лицо — там не появишься, могут возникнуть проблемы. Пауза. Крик. — И не спорь! Я старше! И тут случается грандиозное. Зрелище — ну любо-дорого посмотреть. Драгнил младший взрывается. — А НУ ПШЁЛ ВОН ОТСЮДА! А дальше "чёрная" ругань и сто тысяч угроз. И за что ему такой кузен?! Блондин противный.

***

Статистика гласит, что самые невыносимые и неприятные женщинам мужчины — те, которые считают себя популярными и привлекательными. Но либо со статистикой было что-то не так, либо Драгнил был до того хорош, что статистика специально не брала его в расчёт. С этим были согласны и хорошенькая секретарша Дженни, и Лисанна, и, чертыхаясь в поисках оставленного где-то пиджака, Грей. Что ж, их мнение, скорее всего, разделала вся Магнолия, а с ней и половина Фиора. Да, Нацу был очень хорош. И осознавал это в полной мере. И вот как раз осознанность собственной притягательности наоборот добавляла ему некоторой… перчинки. Хах. Нужна эта перчинка (и её обладатель, конечно) была им, другим людям. Дамам. Леди. Девушкам. Фантакам. Не ему. Ему в последнее время вообще ничего нужно не было. Кроме, разве что… НЕТ! Это потихоньку превращалось в навязчивую идею. «Она» превращалась. Она виделась ему везде — в парке, на балу, на роковом балконе, в постели, рядышком, в телевизорах и снах. Во снах — особенно. Интересно. Сколько лет уже он не спал спокойно? Он дни считал с разлуки с нею. Выходило уже очень много. Казалось бы — малознакомые люди из разных слоёв общества. Разных профессий, талантов, интересов. У них было только два связывающих звена: общая ночь и мисс Скарлет. Но ночь — это ладно, это в прошлом. Вернее, должно было бы находиться в прошлом. Но именно она приходила во сны его чаще всего. Одни и те же картины. Пережитые сотни раз. В голове, в этой глупой, раскалывающейся голове. Но вот Скарлет была действительно «сейчас». То есть, она существовала параллельно с миллиардером, будучи человеком, а не событием. И связь — хоть какую-то, хоть тонкую и нереалистичную — он имел с ней всегда. В этом заключался плюс их бизнес отношений: он — начальник, она — подчиненная. Но вытянуть из певички не удалось и слова о… …о блондинке. Нацу не называл её имени. Оно не слетало с его губ в открытую, он не произносил его в минуты раскаяния или отчаяния ярым шёпотом. И в мыслях своих не позволял он себе её имени. Потому что оно и так звенело, как беспрерывный набат, внутри его жалкого тела. По нему набат. Или по ней — кто знает. Но имя гудело, несмолчно повторялось, разъедало его мозг. И если бы Нацу произнёс его, это стало бы аллегорией проигрыша. «Ты проиграл её самому себе». Эта мысль не радовала. Но появлялась периодически. Теперь он перебил этот поток сознания на полуслове. Вспомнил-таки. Эльза. Точно! Приём! Мысли как-то глупо забегали под кожей, попытались сдаться и наконец побежали врассыпную. «Дума» его пошла по кругу. Вернулась к факту — Эльза подруга Лю… блондинки. Взгляд чуть задержался на мысли, и поскакал дальше. Так и случилось, что он не предусмотрел варианта, в котором все «ниточки» сойдутся. То есть того, что на приёме у Скарлет появится её судьбоносная подруга. Танцовщица.

***

Едва Лексус решил в кой-то веки сесть и немножечко поработать, он сразу получил очень хорошие результаты. Прямо-таки отменные! Лексус вообще, как правило, достигал «отменных» результатов. В малые сроки, с малой затратой собственных сил и энергии. На такого посмотришь — ну чего бы ему не работать? Ведь здоровый мужик, в расцвете сил, да ещё и весь такой умелый-разумелый! Так обычно размышляли важные начальники, без раздумий принимающие его на работу. Так иногда думал и сам он. Но редко и непродолжительно. А потом снова бросал все свои дела и всячески развлекался. На работах этот «перспективный сотрудник» подолгу не задерживался. Его достаточно скоро выдворяли с любой конторы и отправляли на все четыре стороны. Гуляй, Лексус, давай! А вот мистеру Драгнилу не повезло. Он его выдворить не мог. При всём желании и знании дела. Лексус был его двоюродным братом. Конечно, Нацу бы с удовольствием и смаком плюнул кузену в лицо, приказал и носу около себя любимого не казать, а охрану (против эдакого-то бугая) выставил в два ряда — чтобы ленивый блондин своими настойчивыми визитами работать не мешал. А, а крайнем случае, набил бы приятелю морду — уж на это его «аристократичные ручки», как выражался придурок Грей, вполне бы сгодились. Но Драгнил был заведомо в проигрыше. Принять на работу гульливого внука просил просил мистер Дреяр. Скрюченный такой старичонка, но проведший жизнь с пользой — в лучшие годы своей жизни, будучи красавцем похлеще внука, слыл за хорошего актера и ещё с тех примечательных времён держал собственную киностудию. «Fairy ear» («Ухо феи») или что-то вроде того. Кстати, от увлечений Макарова — так звали мистера Дреяра — и пошло имя вышеупомянутого ленивого блондина. внук у Макарова родился как раз в те дни, когда он сам снимал новый непривычный фильм — «Супермена» глазами Лекса Лютора. Он сам был в главной роли, и до того полюбил персонажа, что так и назвал новорожденного. Жена от Макарова сбежала, как и от его сына, Ивана, (через день после родов), который эти дни как на зло сидел в тюрьме. У ребёнка остался только дед. Так что отговорить от затеи с именем мужчину было некому. Правда, в итоге, очень немногие знали его как Лекса. Вина за это лежала уже на Драгниле. Будучи кузенами они по-дружески, по-братски искренне и честно ненавидели друг дружку. При каждой из регулярных встреч маленькая розовая макушка набрасывалась на старшего братишку. Получала тумаков и уходила, вся в ссадинах, синяках и ушибах, в свой угол — строить планы мести. Особенно хорошо запомнилось маленькому Драгнилу, как Лекс потешался над ним. Очень, очень обидно. Ну что ж! Война так война! До победного конца! И конец был, и противный блондин был абсолютно повержен! Ха-ха! Нацу ликовал долго-долго. И также долго другой недовольный подросток пытался заставить своего папу, Ивана, вернувшегося на несколько лет из тюрьмы, продать куда подальше новое приобретение — шикарную машину Lexus. Отец жестко отказался, благодаря чему прозвище «Лексус» так и не отлипло от паренька. Так вот, юный Дреяр не бросил привычки всячески увиливать. Та же Драгнилова секретарша, например, служила очень хорошим оправдание для прогула. Даже скорее «хорошеньким». Он гулял, он «отдыхал от невыносимых трудовых будней», он дарил дамам цветы, метал глазами пугающие молнии в парней на улице (те, как правило, либо ретировались, либо рвались драться) и катался на детских карусельках, смешно выпучивая глаза. Одним словом, уработался. Он был, вообще-то, добрый малый. Детей любил. Грозу любил (и как дурак, пугая деда, в любой дождь вылазил аж на самую крышу, к громоотводу). Девушек любил, это да. Любил даже своего поистине стрёмного лучшего друга Фрида. Фрид тоже был тем ещё фруктом — пометался от готтов к эму, доходил и до хиппи, и даже до сектантов… чтобы в конце возвести в ранг Бога самого лучшего друга — то бишь Дреяра младшего. Сам новоиспечённый «Бог» своим негласным званием не кичился. Но однозначно считал, что профессия «Создателя» обязывает перед единственным почитателем. Очевидно, это была одна из причин графика его работы. Графика, в котором главным словом было завтра. Что ж, Лексус был просто умницей в роли прогульщика, вёл её крайне исправно. Но в какой-то невероятный момент таки сел за компьютер. И уже буквально за десять минут собрал массу важной информации. И встал у двери босса. Босс засыпал, не слушая какого-то там пугливого секретаря. Лексусу пришлось вмешаться. Естественно, только ради восстановления порядка. И вовсе ему не хотелось постебаться над «маленьким Драгнилом». Правда, ликование было недолгим. Оказывается, Нацу тоже кричать не разучился.

***

Нацу во всем винил Лексуса. Это Лексус в наглую отлынивал от работы. Это Лексус не доложил о ситуации с мисс Скарлет и её… любовником. Это Лексус заставил его, Драгнила, так внезапно выехать на волнующую массы пресс-конференцию. И после этого именно он, всё тот же Лексус, напросился с ним. На вечеринку ему, видите ли, захотелось! Бизнесмен пребывал одновременно в скептическом и раздражённом состоянии. — Эй, эй, эй. Хватит тут свои… негативы рассеивать! В салоне аж жарко стало — такой ты недовольный, — фыркнул Лекс. О, высокомерный Дреяр! Неучтивый лентяй! Беспардонный… Нацу хотелось ему конкретно врезать. Будь он не крупной шишкой, лицом компании и прочим, он бы уж задал этому «Громовержцу», как называл себя себя Лекс, хорошенькой взбучки. Будь они оба простыми людьми, Нацу бы, наверное, каждый день махачи с ним устраивал. Да и не только с ним. Со всеми. Характер у него такой — взрывной. Всё бы крушил, если бы мог. Но в реальной жизни свой характер он проявлял другими способами. О том, какими именно способами он проявлял склонность к агрессии, разрушениями и необузданную силушку, Драгнилу предстояло уже очень скоро узнать.

***

Мягко-мягко замерли колёса лимузина. Приехали. Нацу с удовольствием потянулся, вылезая из «адской колесницы» и вдохнул полной грудью. Всё-таки самое трудное только что укатило. Транспорт-то уже позади. А впереди что? Зал, зал. Скука. Ещё два пустых коридора, и он, великий Нацу, вспылил бы и ушёл. Лексус бродил где-то поблизости, но Нацу с наслаждением думал, что потерять Громовержца — идея очень приятная и вполне выполнимая. Но позже, позже. Первые буквы чёрной ругани застыли в устах миллиардера. Когда он настежь распахнул последние двери. Он думал: «Не найду их в этом помещении, вообще искать не буду». Он нашёл их. Это верно. Вон и Алая на постаменте. Вон голубой урод какой-то полуседой рядом с ней стесняется — значит, парень. Вон и Дреяр неподалёку разинул рот, и глаза — на Скарлет, на декольте. Да, все они там. Как и ожидалось. Так и должно было быть. Он сам, как начальник Скарлет, как глава отвечающей за неё компании, должен был также следовать чёткому плану. И ни за что, ни за что не ронять лица! Войти в зал. Щёлкнуть пальцами. Не выжидать, пока расступиться толпа: просто идти вперёд. Люди сами разойдутся. Проверено. Пройти к кафедре. И уверенным голосом произнести пару слов. Значимых, важных, может быть, даже ироничных. Так надо, надо, надо. А глупый Драгнил почему-то вперил свой взгляд в одну точку и не шевелился. И она — точно она — почти неподвижна. Люси Сердоболия. Нацу прошептал это имя, прокатил его по языку. Словно и не было никогда запретов на его произношение. Какие теперь к Чёрту запреты?! Когда она здесь. Такая красивая. Яркая. Нежная. Светлая. Талантливая. Знаменитая. И прямо под носом. Заглядывавшийся на Эльзу Лекс не успел ничем помешать своему начальнику. Нацу резко развернулся на каблуках лакированных туфель. И вышел из здания. Кошки. Кошки скребли на сердце. КОНЕЦ ГЛАВЫ ДЕВЯТНАДЦАТОЙ.