Кровавый Цикл

      Сырая и тесная камера, именно в таком месте Лакус пришел в себя. Его руки и ноги были скованы цепями. На шею надели нечто, напоминающее толстый металлический ошейник. Вампир не помнил, как оказался в этом месте. Последними фрагментами его воспоминаний были крики Томоэ, суета многочленных последователей безумного Кардинала, и до невозможности мерзкий голос его самого, талдычащего что-то про "Второе Пришествие" и "Великий Суд".       Вельт попытался разорвать цепи, но все было напрасно. Возможно у всех здесь в самом деле поехала крыша, но пленить вампиров они явно не разучились. — Слетевшие с катушек твари... Черт... Томоэ... Я же говорил, что это плохая идея.       Тут Вельту вспомнились последние слова Гранд-Кардинала, касательно его спутницы.

"...И мы очистим тебя праведным огнем!"

— Неужели... Они?       Осознание происходящего заставило вампира рваться на свободу как обезумевшего, дергая цепи изо всех силы, что у него были. Но прочные стальные наручники не поддавались. — Черт! Черт!!! ЧЕРТ!!!       После нескольких минут безрезультатных брыканий Вельт понял всю тщетность своих усилий. Подобно безжизненной кукле он неподвижно повис на цепях, прикованный к стене.       "Что я вообще делаю?"       "Зачем это все?"       Невольно, в мыслях Лакуса пронеслась вся его долгая жизнь, с того самого дня как он перестал быть человеком...       Уже более ста лет прошло...       Он был обращен совершенно случайно, кровососом, просто желавшим утолить свой непомерный голод. С тех самых пор Вельт идеально соответствовал стандартам вампирского бытия.       Не имеющий ни друзей ни родных, заботящийся лишь о себе и изнемогающий от скуки, Лакус проживал день за днем, год за годом. Всегда, его заботило лишь свое собственное благополучие, однако со временем он и сам перестал понимать зачем ему все это нужно.       Вся жизнь стала пресной и унылой. А от ежедневной рутины хотелось покончить с собой. Сейчас, думая об этой, Лакус осознавал ничтожность своего существования. Ведь даже стараясь вспомнить, ему в голову не приходило ни одного момента, который он мог бы назвать памятным.       "Эй, Лакус!"       Резвый женский голос, среди всей этой скуки, звучал так ярко, словно единственный лучик света в непроглядной тьме...       Вельт помнил все что было связано с ней: как он, ведомый лишь своей глупой прихотью, решил сохранить жизнь нахальной сиротке. Как скрывал ее в трущобах Сангвинема, рискуя всем. Как, несколько раз, они оба находились на волоске от разоблачения. Как он терпел ее глупые выходки, сам не зная почему. Он помнил все это! И эти моменты были самыми яркими, самыми дорогими для него. Лишь в эти годы, он по-настоящему ощущал себя... Живым? — Хаааа... Черт... — протянул вслух вампир, насмехаясь над самим собой. — Так вот оно что? Видимо я знатный идиот! Как прискорбно, что осознания мои глупых чувств, пришли ко мне в этой вонючей камере.       Он в очередной раз дернул наручники, вновь убеждаясь, что их не сломать. — Но... Лучше уж поздно чем никогда, верно?!! — во все горло проорал Вельт, так, что его голос эхом пронесся по коридорам темницы.       С новыми силами, он начал тянуть кисть, пытаясь вырваться из оков. Было вполне очевидно, что закаленная сталь слабо реагировала на его старания. Пленители позаботились об прочности наручников. Однако... — Да! Ублюдки подобрали крепкие оковы... — кряхтел Вельт, не переставая тянуть кисть. — Но вы не учли одну вещь...       Послышался треск костей, и звук рвущейся плоти. Резкая боль пронзила конечности вампира, но он этого и добивался. — Мои чертовы руки не такие крепкие!!!!!       Кисти, кости внутри которых перемололо в кашу от усилий Лакус, выскользнули из оков, даруя свободу своему хозяина. — А-ц-ц... Ууууу... — взвыл вампир, которому даже схватиться за больное место не было возможности. — Как же это б-б-больно черт побери!!!       Регенерация стала быстро залечивать раны, возвращая ладоням привычный вид. Далее, избавление от оков на ногах, уже не было столь сложной задачей, что уже говорить о металлической двери, которую Лакус вышиб с пол пинка.       "Томоэ... Только дождись, слышишь! Признаю, все время я был полным идиотом, и можешь потом сколько угодно упрекать меня за это. Но только дождись меня!!"       Именно с такими мыслями Вельт несся по катакомбам Апостольского Дворца.

♦ ♦ ♦

      Высокий, высеченный из дуба крест был установлен ровно перед входом в Собор Святого Петра, в паре метров от места где начинались ступени.       Жители Рима, уже изрядно уставшие за последние несколько месяцев, от безумных выходок Гранд-Кардинала, не обращали особого внимания на копошения служителей церкви, и лишь вид незамысловатой конструкции собрал вокруг себя несколько сотен зевак. — Что за ерунду они опять затеяли? — невольно причитал темноволосый юноша, глядя издали за происходящем. — Кто знает, Карлос... Скорее всего очередная глупость... — фыркнула молодая итальянка, отвечая на вопрос своего собеседника, после чего тяжело вздохнула. — Б-о-о-оже... После смерти Верховного Паладина, Ватикан вовсе стал походить на дешевую секту. И где былое величие церкви? — в ее голосе чувствовалась грусть. — Зита! Тише! — цыкнул в ее сторону юноша. — Они могут тебя услышать. — И-и? Что они сделают? Как я уже сказала, Ватикан утратил свое могущество, и скоро вовсе канет в лету. Я слышала, что все Святые Рыцари и наиболее доверенные сторонники Вильяма Фиц-Герберта, покинули столицу еще несколько месяцев назад. Сейчас, во дворце осталась лишь кучка поехавших фанатиков. — Ч-что?!       Внезапный выкрик Карлоса заставил девушку прервать свою грустную речь и внимательно посмотреть в сторону креста. — Неужели они?!       Слова молодого итальянца, полные страха и непонимания, выражали мысли большинства собравшихся на площади. Сотни людей наблюдали как прихвостни безумного понтифика ведут к кресту молодую девушку азиатской внешности.       Руки Томоэ были скованы металлическими наручниками. Вокруг рта был обвязана тканевая повязка, дабы пленница не сказала, чего лишнего. Окружало Саотомэ по меньшей мере дюжина солдат, будто она была не хрупкой беззащитной девушкой, а свирепым монстром готовым растерзать сотни людей.       Подступив к кресту на расстояние пары шагов процессия остановилась.       Вперед вышел лично Гранд-Кардинал. Стоя на метровом деревянном помосте перед распятием он окинул толпу довольным взглядом, после чего заговорил столь громко, насколько ему позволяли связки. — Граждане Рима! Слишком долго мы с вами грешили, идя против божьей воли! Но скоро всему этому придет конец!!!       Будто вознося молитву, Реджинальд развел руки в стороны, и закрыв глаза, устремил свой "взгляд" к небесам. — Мне было видение! Великий Суд уже близится! Скоро, царство господне воцарится на земле! Осталось недолго. Однако, дабы мы были достойны попасть в него, каждый должен быть смиренным!       Кардинал резко повернулся к Томоэ, которую, в этот самый момент как раз привязывали к кресту. Поул указал на нее своим костлявым пальцем, и выплюнул слова, со столь сильным отвращением, будто это девушка и была повинна во всех грехах человечества. — Эта еретичка, никто иная как искусительница, посланная нечестивцами с целью осквернить мой разум. Но знайте, что моя воля как никогда сильна, а ум ясен! Не обманывайтесь ее беззащитной внешностью, ибо за ней скрывается исчадие ада!!!       Голос Гранд-Кардинала эхом разносился по площади, все больше повергая в шок всех собравшихся. — Но не стоит переживать, праведный огонь очистит сие неразумное создание!       Сойдя с деревянного помоста Гранд-Кардинал, мельком глянув на одного из своих подручных с явным наслаждением отдавая приказ о начале казни.       Со стороны это безумие в самом деле не отличалось от того, что творила Святая Инквизиция много веков назад. Небольшой искры хватило чтобы основание помоста вспыхнуло алым пламенем! — Это... Это безумие! — Раздался осуждающий мужской голос. — Он сошел с ума. Эта девушка... Она не может в самом деле заслуживать подобного! Никто не может.       Один за другим, из толпы стали слышатся неодобрительные возгласы, и слова протеста. Видимо ожидая подобного, понтифик подал знак начальнику охраны Ватикана, на что тот коротко кивнул. — Солдаты! Оружие к бою! — скомандовал капитан.       Сотня "рыцарей" с гербом церкви на одеждах, синхронно вытащили мечи из ножен, ясно давая понять, что любое вмешательство в казнь, будет стоить жизни смельчаку.       А тем временем пламя разгоралось все сильнее, и Томоэ уже начала ощущать колющую боль от близости огня. Первые языки пламени коснулись оголенных ступней девушки.       Гранд-Кардинал с восхищением наблюдал как "праведный", по его мнению, огонь все ближе подберется к Томоэ. Казалось, что Поул так и сгорает от нетерпения, желая увидеть кульминацию страданий и боли на лице несчастной. — Это еще что? — задал риторический вопрос, начальник охраны, вглядываясь в другой конец площади. — Что еще?! — ядовито огрызнулся Реджинальд, сверкнув безумными глазами. — Не пойму... — бубнил капитан, щурясь все сильнее. Вдруг, он испуганно выпучил глаза, будто не веря им. — Он?! Но как?!!       С грохотом груженой повозки, осыпая своих обидчиков трехэтажным матом, через площадь несся тот самый вампир, который сейчас должен был гнить в темнице.       Простой народ, завидев буйного кровососа отходил в сторону, не препятствуя быстрому продвижению Лакуса к помосту.       Два стражника попытались остановить незваного гостя, рванув к тому наперерез, но Вельт оказался куда проворнее, и даже не сбавляя темпа, схватил прихвостней Гранд-Кардинала за лица, впечатывая их затылками в брусчатку площади. — Я одолжу это? — издевательски усмехнулся Лакус, забирая меч одного из солдат.       Помост был уже совсем близко, однако от Томоэ вампира все еще отделяла небольшая армия из телохранителей безумного понтифика. Сражаться с ними было бы бесполезно, да и времени у Лакуса на этот совсем не оставалось.       Понимая, что у него есть не более полуминуты прежде чем огонь перекинется на Саотомэ, Вельт, недолго думая, рванул напрямик, вклинившись прямо в толпу телохранителей. Удивительно, но это безумная идея дала свои результаты! Всего на мгновения, но солдаты опешили от подобной наглости, что позволил юркому вампиру неплохо ориентироваться в этой толпе. Лакус без особого труда увернулся от нескольких ударов, а когда понял, что его начинают окружать, оттолкнулся от земли, и совершив пятиметровый прыжок, очутился точно перед помостом. — Стоять!!! — завопил начальник охраны, кинувшись к вампиру.       Удар оказался достаточно точный, и Вельт не успел сориентироваться после приземления. Клинок отсек руку вампира по локоть, заставляя кровососа прошипеть от боли и злости. — Ха!!! Нечестивое создание! Такое ждет каждого, кто пойдет против Святого Престола! — радостно воскликнул начальник охраны.       Однако праздновать победу он начал явно преждевременным. Второй рукой Вельт схватил капитана за ворот белоснежного плаща, и швырнул в толпу его же подчиненных. А далее, когда на его пути более не осталось преград, Лакус не раздумывая прыгнул в пламя, а через мгновение выскочил оттуда, уже с Томоэ на руках.       Заключив сестру Йоичи в свои объятия, вместе они кубарем прокатились по площади Святого Петра. — Томоэ... — с тревогой Вельт начал оглядывать девушку, нависнув над ней.       Лишь небольшие ожоги не представляющие угрозы виднелись на ее теле. Он успел... Успел в последний момент, так как именно в эту секунду, подхваченный сильным порывом ветра огонь перекинулся на, теперь уже пустующий крест, захватывая его в свои объятия. — Мфгфх! — Ах, да прости... — Вельт помог Саотомэ снять тканевую повязку со рта, и они сели на каменную брусчатку, напротив друг друга. — Лакус?       Девушка растерянно смотрела на своего спасителя. Было видно, что она еще полностью не отошла от шока, и явно была не в силах сказать что-то связанное. Ну, такое бывает, когда тебя пытаются сжечь на костре инквизиции. — Ты... Спас меня? — наконец, успокоив сердцебиение и восстановив дыхание, выдала Томоэ. — Хах, — вампир лишь усмехнулся. — Впервые можно подумать? — пожал плечами, будто для него это было обыденностью.       Но Вельт был не до конца честен с собой. В глубине души он ощущал невероятную радость и облегчение, подобные которым вампир не испытывал уже давно... А испытывал ли вообще? Или же это были первые, столь сильные и искренние эмоции, с момента его обращения. — Томоэ... Я... — начав, Лакус замялся. — А? Что такое? — Ну... Как бы... — голос кровососа сейчас был неуверенным, и он запинался на каждом слове.       Саотомэ внимательно смотрела в его алые глаза. Она знала Лакуса достаточно хорошо, и была уверена, что сейчас он ведет себя немного странно. Даже очень странно!       Чтобы не хотел сказать вампир в тот момент, сделать ему этого не дали. Неумелый удар вогнал клинок в спину Вельта, пронзив того насквозь. — Дьявольское отродье! — кряхтел Гранд-Кардинал, сжимая в дрожащих руках меч. — Да как ты посмел вмешаться!       Безумный понтифик вытащил клинок из жертвы, сделав шаг назад. — Лакус! — Томоэ в ужасе смотрела как из сквозной раны начала сочиться кровь.       Вкупе с отсеченной правой рукой положение Вельта становилось весьма плачевным. Однако это не помешало вампиру подняться на ноги, и повернуться к Гранд-Кардиналу, заслоняя собой Саотомэ. — Думаешь ты что-то изменил?! — вопил Поул, за спиной которого стояла сотня его телохранителей. — Мы просто убьем тебя, а после вновь водрузим эту девчонку на крест!!!       Лакус дрожал всем телом. Он чувствовал слабость и холод. Вполне логично, что солдаты Ватикана сражались необычным оружием, и ранения, которые он получил давали о себе знать. О победе над такой кучей врагов, не могло идти и речи, но Вельт не сошел с места. Неуклюже качнувшись, он встал в боевую стойку, готовясь отражать вражеские атаки.       "Надо... Сражаться..."       Он мельком глянул на Томоэ, которая испуганно выглядывала из-за его спины.       "Сдохну... Но... Не подпущу этих ублюдков к ней..." — Я лично положу конец твоей жалкой жизни!!! — орал во весь голос Гранд-Кардинал, занося меч для следующей атаки. — Сдохни!!!!!!