Элениэль наизнанку, или Сон в летнюю ночь. Трилогия. Часть 2.

POV Леголас        Стоя с Гимли и Боромиром на верхней палубе, мы обсуждали, стоит ли отправлять яхту в док, или же мы на ней ещё завтра прокатимся, и потому, пусть остаётся у причала. Оглянувшись на тихий хлопок дверцы автомобиля, я увидел отъезжающий от пристани, тонированный чёрный джип. Вроде бы ничего особенного, но в сердце моё закралось смутное волнение. В эту минуту к нам поднялись весело смеющиеся над какой-то шуткой хоббиты и рыжеволосая француженка, странно - я думал любимая с ними. - Где Элениэль? - отчего-то насторожившись, спросил я у них, переводя взгляд на лесенку, ведущую к нижней палубе и каютам, может, она поднимается следом за ними? - А она разве не с вами? - удивился Мэрри, откусывая кусок сочной груши. - Звёздочка только что по сходням спустилась, - как бы между прочим, в перерыве разговора с гондорцем, произнёс гном, но тут же словно сам сообразил, что сказал. - О чёрт!       Велев хоббитам оставаться на судне с Шарлоттой, мы втроём бросились на причал.       Выбежав на сонный пляж, я тщетно вглядывался в ночную мглу, на берегу никого не было, лишь на влажном песке виднелись отпечатки массивных камер шин. Я обернулся к дороге, на которую они вели, но вдали лишь мигнули фары мчащего на бешеной скорости автомобиля. Умом понимая, что произошло непоправимое, я выхватил Глок и, прицелившись, выстрелил, но джип уже был слишком далеко, чтобы в него можно было попасть, мигнув в последний раз красными огоньками, он скрылся из виду. - Что ты делаешь? - хватая меня сзади за плечи и выбивая оружие, воскликнул Боромир. - Хочешь, чтобы сторожа полицию вызвали? - Они схватили её! - выворачиваясь из сильных рук воина и вновь подхватывая пистолет, горько бросил я. - Да глупости! Не сходи с ума, здесь твоя жена, просто отошла, - уверенно произнёс гондорец и, оглядываясь, громко позвал, - Элениэль! Девочка, где ты?       Но ответом ему было лишь эхо собственного голоса да тихий шум волн. - Ни одного автомобиля на стоянке! - запыхавшись сообщил подбежавший к нам гном. - И таксисты как нарочно уже разъехались!        Развернувшись, я в отчаянии бросился к дороге, но меня вновь схватил за плечи Боромир. - Мы не догоним их, как бы не бежали, - тихо сказал он, крепко удерживая за локти, не позволяя вырваться. - Лишь из сил выбьемся! Нужно срочно возвращаться на виллу, там решим, что делать. - Нет! - закричал я, снова пытаясь вырваться из его железного захвата. - Нужно их догнать! - Эта дорога ведёт в аэропорт, мы не успеем. - качая головой, печально констатировал Гимли то, что я и так осознавал.        Понимая, что они правы, я всё же сумел вырваться из рук Боромира и, не оглядываясь, побежал к дороге. Оставляя за плечами сотни метров ровного асфальта, я мчался вперёд, всё прибавляя темп по мере того, как бешено колотящееся сердце охватывали стальные оковы отчаяния. Почему? О Эру! Почему это опять происходит? Чем я заслужил твою немилость?        Я всё мчался по ночной трассе, мимо не проезжало ни одного автомобиля, остров словно вымер, мне начало казаться, что я попал в липкий, кромешный кошмар. Моя хрупкая девочка. Что нужно от неё этим тварям, что они так упорно гонялись за нами? Зачем она спустилась на пристань одна? Зачем?       Лишь через час я добрался до аэропорта в Кинстоне, но смог узнать от одного из администраторов лишь о том, что с одной из взлётных полос полчаса назад совершил взлёт частный самолёт, а чёрный джип был взят напрокат в местной фирме, ни одного имени выяснить не удалось, да и вряд ли они были настоящими.       Чувствуя, как внутри всё сковывает лёд, по которому стремительно разливается желчь, разбудив сонного таксиста, я, садясь на переднее сидение автомобиля, назвал ему адрес виллы. Я бы с большей охотой прошёлся пешком, но времени предаваться отчаянию и самобичеванию не было, нужно было что-то немедленно делать, и справиться сейчас один я вряд ли смогу.        Перед мысленным взором мелькнуло лицо смеющейся Элениэль, размахивая подушкой, надвигающейся на Пиппина, застонав, я сжал голову руками, беспорядочно спутывая волосы, желая завыть, как зверь, но не имея возможности это сделать. Крутящий баранку смуглокожий парень с подозрением взглянув на меня, прибавил газу. Вскоре он доставил меня до места назначения и, получив свои деньги, с удовольствием укатил.       Открыв калитку магнитным ключом, я прошёл в сад, где ещё вчерашней ночью был так счастлив, и стремительными шагами, пересекая его, направился к дому, в окнах которого горел яркий свет.       Открывая дверь, я сразу же услышал голоса Трандуила и Эрамииля. - Мы обязательно найдём её, - уверял отец стоящего ко мне спиной светловолосого менестреля. - Я не чувствую её, - ответил тот громким, звенящим от тревоги голосом. - Не чувствую, словно её нет. - Что это значит? - спросил я у него, наконец, проходя от дверей в глубь гостиной. - Что моя дочь либо без сознания, - произнёс Эрамииль, оборачиваясь и окидывая меня холодным взглядом фиалковых глаз, - Либо мертва.        Я, дёрнувшись от его слов, не отводил глаз от менестреля, которого не видел уже много лет. Отца Элениэль, который отнял у меня любимую тридцать шесть лет назад, из-за чего она сейчас была в страшной опасности, которая не грозила бы ей в Средиземье. Но мертва? Нет, я не верю, что её похитили ради того, чтобы убить. Кому может понадобиться смерть моей любимой? - Если бы меня не подбил фриц, - жёстко произнёс он, - ты бы никогда её и не увидел.        Это был новый, очень меткий удар, ибо несмотря на всю горечь, что порой приносили мне наши отношения, я уже давно не мог жить без Элениэль и с содроганием вспоминал те пустые, холодные годы, когда не знал её. Лучше сотни лет гореть в огне страсти и воздержания, чем не знать нежности улыбки любимой, глубины её серебристых глаз, озорного смеха и едва уловимого цветочного аромата нежной бледной кожи - всего того, что опять отнято у меня. - Но мы позже поговорим, - продолжил Эрамииль. - Что в аэропорту, ты ведь там был? - Частный самолёт вылетел из Кинстона час назад, автомобиль был взят напрокат подставным лицом, - я оглядел пустую гостиную. - Где все? - Гимли и Боромир находятся в порту с полицией, - тут же ответил мне стоящий у окна и вглядывающийся в ночной мрак Трандуил. - Мэрри и Пиппин повезли в аэропорт Шарлотту, они отправят девушку в Ниццу, а потом вернутся за нами. POV Эрамииль       Сидя в библиотеке Трандуила, в особняке, расположенном в элитном районе Гринвич-Виллидж Нью-Йорка, я потягивал из хрустального фужера неразбавленный виски, тщетно надеясь, что это поможет заглушить тотальный страх, который, словно лютый зверь, грыз кровоточащее нутро. Моя дочь. Моя маленькая прекрасная девочка. Закрывая глаза, я снова и снова видел, как подбрасываю её на берегу моря: детские глаза полны восторга, радостный смех, звеня, разносится по пустынному в ранний утренний час пляжу. Вот я поймал её, и светловолосая малышка шепчет, обнимая за шею тонкими ручками:« Люблю тебя, папочка!» Прижимая дитя к груди, я целую её наполненные неповторимым детским запахом кудрявые волосы. Моя Элени, моя крошка, она всегда была такой хрупкой. Не представляю, как Халдир с Арагорном научили её держать меч.        А вот мы с ней в парке Севастополя, цветут каштаны, порхают ласточки, воздух напоен ароматами поздней весны. Качая одетую в голубое платьице дочь на качелях, я безмерно счастлив слышать её забавный лепет о мотыльках и бабочках, подгоревших оладьях и шоколадных конфетах, что продаются в лавке, на углу возле дома, которые я обязательно должен купить.       А вот она подросла: тонкая, как тростинка, худые плечи укрыты густыми длинными волосами, моей дочери пятнадцать лет, склонившись на стуле у ночника, она зубрит параграф из школьного учебника, готовясь к завтрашним урокам. Девочка часто жаловалась мне, что одноклассники дразнят её за детскую наивность и необычные уши, мне приходилось вновь и вновь объяснять ей, что это неизбежно и нужно просто не обращать внимания, не плакать, тогда обидчикам станет не интересно задевать, и они отстанут.       Нарушая мои воспоминания, скрипнула дверь библиотеки, подняв глаза я увидел сына Трандуила. Эльф, которого я помнил улыбчивым, лучезарным мальчиком, который вечно хвостиком ходил за своим отцом, всё ожидая внимания от часто печального родителя. И он занимался им, занимался, как мог, всё ещё тоскуя по своей покойной жене. Когда принц вырос, лесной король отчаянно пытался его женить, находил всё новых невест, но парень был непреклонен и холоден, его волновали лишь воинские навыки и бесконечные тренировки. Однажды я спросил у друга, зачем он так хочет свадьбы, и услышал банальный и в то же время удивительный ответ - мой друг хотел внуков. С трудом отойдя от смерти жены, поняв, что упустил детство сына, владыка не утратил желания понянчить младенца плоть от плоти своей. Кто бы мог подумать, что у столь холодного, надменного создания может быть земная мечта? Тайная надежда. Которая так и не была исполнена даже за несколько тысяч лет. И кто бы мог ожидать, что гордый, властный сын Трандуила полюбит именно мою дочь, хрупкий цветок, который, по сути, слишком юн для него. Более чем юн. Намного более. - Есть новости? - устало спросил я, ставя опустевший фужер на массивный дубовый письменный стол владыки. - Нет, - качнул головой Леголас.        Сначала он хотел было уйти, но затем, очевидно передумав, прошёл к открытому высокому окну, из которого даже сейчас, поздней ночью доносился шум клаксонов проносящихся автомобилей.        Украдкой, я вновь посмотрел на вытянутый, напряжённый профиль аранена. Эльф горел, горел в том же внутреннем огне, что и я. Неиссякающая боль, страх заполняли каждую клетку его сознания, те же чувства теснились и во мне самом. А ещё я чувствовал его всепоглощающую любовь к моей дочери и, как бы не злился на принца за это, ненавидеть уже не мог. Бесспорно, он красив и, наверное, может быть, обаятелен, когда захочет этого. Влюбил ли он в себя мою девочку, или она сама влюбилась?        Да только имеет ли это значение в сложившихся обстоятельствах?       Элениэль похитили. Уже пять дней о ней нет вестей. Моя дочь объявлена в международный розыск, дикторы ведущих мировых каналов не устают повторять о таинственном исчезновении Елены Дубравиной, дочери известного российского композитора и исполнителя Эдуарда Дубравина. Отменив ближайшие концерты мирового турне, я находился в доме Трандуила, где и сейчас, на первом этаже дежурили полицейские и детективы, ожидающие звонка от похитителей с требованием выкупа. Была надежда по звонку определить хотя бы их примерные координаты. Вот только звонка на мой сотовый, номер которого был напечатан в расклеиваемых волонтерами листовках, так и не поступало. Пять дней тишины, пять дней кто-то с неизвестной целью удерживал девушку, никак себя не проявив, ни потребовав выкупа или чего-то ещё, и этого безумца не могли найти. Пять дней вынужденного бездействия, ибо мы ничего не могли предпринять, не зная что с ней, где она, как искать следы? Самолёт, на котором улетели похитители, приземлился в аэропорту Голландии, но ни одна видеокамера не смогла засечь ничего подозрительного, следы терялись, словно каждый шаг этого похищения был идеально спланирован заранее каким-то циничным гением. Мой зять и эти смешные хоббитла, которые именовали себя хоббитами, удивительные друзья моей дочери, они только несколько часов назад прилетели оттуда, три дня они тщетно пытались сами найти там хоть какую-то зацепку, но всё оказалось напрасно.        Единственным утешением было лишь то, что Элениэль жива. Два раза мне удалось смутно почувствовать её. Лишь далёкий проблеск родного сознания, но затем вновь наступала тишина. Я не понимал, что происходит, что с ней?       Был ли у меня такой враг в этом мире, который захотел бы отомстить подобным образом? Я не знаю такового. Мысль о том, что это псих, или маньяк, истязающий сейчас моего ребёнка, я старался гнать прочь, но она вновь и вновь возвращалась, терзая душу, съедая по крупицам хрупкую надежду, что и без того таяла с каждым часом. - Что там? - спросил я у Леголаса, выглянувшего в окно, вниз, на небольшой сад, что окружал особняк. - Пост полицейских сменился, - ответил он, вновь выпрямляясь, но не оборачиваясь. - Я не понимаю, что делать, как помочь ей? Но ведь ты должен, можешь что-то сделать.       Могу ли я? Поднявшись из-за стола, я подошёл к окну, возле которого стоял Леголас, и остановился рядом. - Если бы это только было в моих силах, - ответил я повернувшемуся ко мне эльфу, чьи потемневшие до черноты глаза, казалось, отражали мою собственную боль. - Но я почувствовал Элениэль лишь несколько раз. Девочка так сильно напугана, что полностью блокирует сознание, я едва могу ощутить её. - Она рассказывала мне, - тихо молвил Аранен, устремляя взор на звёздное небо. - Что когда Саурон пытал её в Мордоре, она замыкалась в себе, не допуская ни единого движения мысли, не впуская Его внутрь. - Видишь ли, - как же это правильнее объяснить ему? - Очевидно, сила Элениэль проснулась и набирала силу, пока она находилась в Средиземье. Трандуил рассказал мне как, не умея ею пользоваться, моя дочь всё же смогла излечить Халдира от смертельной раны в битве у Хельмовой Крепи. Но этот мир чужд её природе, здесь девочка слаба и вряд ли сможет когда-нибудь полностью прочувствовать свой дар. Я принял и развил свои знания в Средиземье, у меня были многие тысячи лет, чтобы познать себя, многому научиться, многое освоить, к тому же со мной был отец. А она ещё мала и неопытна. Скажи, что привлекло тебя в моей дочери? - Свет, - на миг прикрывая глаза, словно погружаясь в воспоминания, ответил принц. - Когда я впервые увидел Элениэль, зал, в котором мы находились, словно наполнился дыханием весны. Уже в те минуты я понял, что желаю только одного, что бы она была только моей, что никогда не позволю кому-либо ещё к ней прикоснуться.       Мы так и стояли у окна, погружённые каждый в свои мысли, в свои воспоминания, объединенные единой болью и страхом. О Эру, я совершил непоправимую ошибку, унеся дочь из родного ей мира, я верну её обратно, только позволь найти мою прекрасную девочку, не дай ей погибнуть, умоляю. Я готов смириться с её выбором, с её мужем, только верни Элениэль! Верни моё дитя, бесценное сокровище, что подарила мне Гилраэнь!