Подобный фениксу

      Тигрица очнулась первой. Приподняв голову и оглядев мутным взором пространство вокруг себя, она увидела своих друзей, в беспорядке разбросанных по залу. Вскочив, она первым делом подбежала к По.       - По, очнись, очнись! – трясла она панду за плечи, но тот оставался неподвижен. Наконец, несколькими ударами по чёрно-белой морде Тигрица всё-таки заставила Воина Дракона очнуться.       - Эй, зачем ты меня бьёшь? – потирая левую щёку, сердито отозвался По и приподнялся. – И что… - Он огляделся. – Что произошло?..       Но Тигрицы рядом уже не было: она приводила в чувство остальных. По, шатаясь, поднялся, и постепенно всё вспомнил.       - Мень Лун, - произнёс он. – Мы его уничтожили?       Члены Неистовой Пятёрки подошли к панде.       - Нет, - сказала Тигрица. – Он сбежал. Но всё гораздо хуже, чем мы могли бы предположить. Мастер Шифу пропал.       Испустив вопль ужаса, По уставился на Тигрицу так, будто впервые её видел.       - Неужели ты думаешь, что… - Он не договорил и закрыл рот обеими лапами.       - Вот именно, - вступил в разговор Журавль. – Мень Лун похитил мастера Шифу.       - А мы даже не знаем, куда он полетел и где живёт, - вставила Обезьяна. – Мастер Шифу никогда и ничего о нём не рассказывал.       - Вот проклятье! – топнул ногою По. – И что же нам теперь делать?       - Только одно, - твёрдо сказала Тигрица. – Отправляться на его поиски. Без Учителя мы не сумеем отстоять Долину, если Мень Лун нападёт снова.       - Он не нападёт, - уверенно произнёс По, и вся Пятёрка удивлённо обернулась к нему. – Вы думаете, зачем он похитил Шифу? Чтобы мы пошли за ним. Это ловушка. И даже если мы отыщем его, то сами уж точно не вернёмся обратно. Кто знает, в каких непролазных дебрях обитает этот Мень Лун…       - К югу от нас – Зачарованный Лес, - стала размышлять вслух Тигрица. – К западу – Великие Равнины. К северу – Хребты Мрака, гиблое место для всех живых существ… Мень Лун пришёл к нам с востока, но это ещё ничего не значит, ведь он мог нарочно выбрать иной путь, чтобы запутать нас, к примеру. С севера по Хребтам, а оттуда – к нам. И если мы сейчас отправимся на восток, то никого там не найдём и сами погибнем, изнурённые поисками… тут нужно хорошенько поразмыслить, прежде чем принимать скоропалительные решения.       - Да что тут думать! – отозвался По. – Нас шестеро, так? Давайте разделимся, чтобы уж наверняка кто-то из нас напал на нужный след.       - Нет, По, - отрезала Тигрица. – Это слишком опасно. Кроме того, кому-то не достанется пары. Вот если бы нас было восемь…       - Хорошо-хорошо, - смирился По. – Тогда давайте продолжим выяснять, откуда всё-таки родом этот Мень Лун. Наверняка про него где-то должно быть написано, в свитках из библиотеки мастера Шифу, или ещё где…       - У нас нет на это времени, По, - сказала Обезьяна. – В библиотеке мастера Шифу тысячи свитков, на просмотр их всех уйдут недели.       - Согласна, - Тигрица подошла к По и неожиданно положила лапу ему на плечо, отчего панда вздрогнул. – Я предлагаю рискнуть и отправиться к Хребтам Мрака. Нужно только потеплее одеться и взять с собой достаточно еды. Мы обязаны спасти мастера Шифу, чего бы нам это ни стоило. Но я пойму, если кто-нибудь из вас откажется, ибо это будет действительно смертельно опасное путешествие.       Повисла недолгая пауза, затем Журавль вышел вперёд и твёрдо произнёс:       - Я с тобой, Тигрица.       Слева от Журавля послышалось негромкое шипение.       - И я, - прошелестела Гадюка.       - И я, - скрипнул коленками Богомол.       - И я, - сказал Обезьяна.       По уверенно кивнул.       - Я с вами, - сказал он. – Это будет супер улётное приключение!       На рассвете последние обитатели Нефритового дворца покинули его и отправились в долгий путь, который выбрали сами.       С оглушительным гулом рассекая воздух своим длинным извивающимся телом, Мень Лун летел над Хребтами Мрака. Зловещего вида пики горных цепей причудливым узором переплетались внизу, образуя словно бы один огромный иероглиф. Собственно, это и был иероглиф, который можно было прочесть только с такой высоты. И означал он самое страшное, что только могло быть в этом мире: «Смерть».       Ярость Мень Луна довольно быстро улетучивалась, но только лишь потому, что его силы вместе с сочащейся из множества ран кровью стремительно таяли. Он был почти дома: огромный ледяной замок-крепость уже отсюда был ясно виден. Он располагался в верхней части «иероглифа», а Мень Лун пролетел пока только середину горной местности. Всё яснее чувствуя слабость, он понимал, что если не отдохнёт на полпути до замка, домой он вернётся уже полумёртвым. Поэтому, максимально снизившись над горами, Мень Лун стал выискивать, где бы ему приземлиться и передохнуть. И пока он петлял между горными склонами, высматривая подходящее место, Шифу в его лапе вновь очнулся и застонал от боли. Дракон тут же сжал крепче свой кулак и дохнул на пленника пламенем.       - Замолчи, несчассстный, - прошипел он. – Ты дейссствуешь мне на мои усссталые нерррвы!..       Эхо от его громового голоса тут же принялось ходить в воздухе, отражаясь от многочисленных горных кряжей. Мень Лун фыркнул, недовольный тем, что наделал столько шума. Ещё, чего доброго, сойдёт лавина, и тогда вполне может основательно завалить снегом его место отдыха. Никакая лавина, естественно, уничтожить Мень Луна не смогла бы, просто дракон беспокоился о неудобствах предстоящего отдыха.       Спустя какое-то время, когда Мень Лун, наконец, заприметил подходящее местечко, Шифу в его лапе вновь издал жалобный стон, и вконец разъярённый исполин остановился и, занеся когти второй лапы над своим пленником, оглушительно взревел:       - Да замолчишь ты, наконец, проклятая панда!!!       И в этот самый миг в лапу, в которой он держал Шифу, вонзилось что-то похожее на огромное копьё, и сразу пробило насквозь нижнюю фалангу его большого пальца. Мень Лун разжал хватку и дико, пронзительно взревел, изогнувшись всем телом. Выпавший из его раненой лапы Шифу упал куда-то в снег с довольно большой высоты, но когда Мень Лун очухался от боли и выдернул из лапы поразившее его орудие, он не смог отыскать среди этого снежного пространства никого – ни пленника, ни возможного противника, что так подло ранил его.       Изучая извлечённое из лапы «копьё», Мень Лун хмыкнул, ещё раз оглядел местность, обшаривая её сантиметр за сантиметром, но так никого и не увидел. Нырять в снег, чтобы отыскать там Шифу, у него не было ни сил, ни желания – это было для огромного дракона всё равно, что искать иголку в стоге сена. Поэтому, оскалившись, Мень Лун решил, что вернётся за своей добычей после – с такими ранами и по такому снегу Шифу всё равно далеко не уйдёт, равно как и таинственный стрелок. А ему сейчас нужен отдых. Так решив, Мень Лун помчался прочь. И вскоре его грозный рёв затих в недрах гор. Начиналась метель.       С того самого момента, как чьи-то большие и сильные лапы извлекли его истерзанное тело из сугробов, мастер Шифу не приходил в себя, целиком и полностью отдавшись на волю тому, в чьи лапы он попал. Он не понимал, где он и что с ним. Его мучили сильный жар и ужасная боль, он стонал и бредил, кошмары вперемешку с болью следовали один за другим. Порой ему казалось, что он умер и попал к демонам, оттого вся эта боль и ужас, но после его сознание стало частично проясняться, погружая в сон без боли и сновидений – он вроде даже пару раз просыпался, но в этот самый миг боль и жар возвращались, и его снова разрывали на куски невидимые палачи, и жгли раскалённым железом…       Но бывали и моменты, когда сквозь весь этот кошмар мастер Шифу ощущал странное тепло, словно кто-то очень близкий и родной согревал его собой. И тогда мучения старого панды, казалось, отступали на некоторое время, хотя бред и страшные видения по-прежнему терзали его разум. Но боль исчезала. И это странное, чужое тепло стало ассоциироваться у Шифу с чем-то божественным, неземным, непостижимым. Ему хотелось поскорее избавиться от всей этой боли и изнуряющих сознание кошмаров и увидеть кого-то или что-то, что избавляло его сейчас от страха смерти и боли.       Со временем он начал чувствовать прикосновения тех же лап, что так бережно проделывали с его телом некие манипуляции, и постепенно, даже сквозь бред, Шифу понял, что его кто-то нашёл и теперь пытается спасти, вылечить… И старался уже сам исцелиться, изо всех своих немногих сил сопротивляясь недугу и кошмарам, в чём ему немало помогли многочисленные тренировки в прошлом на силу воли, духа и разума.       И настал, наконец, тот день, когда Шифу окончательно пришёл в себя, более не проваливаясь в забытьё. Открыв глаза, он увидел над собой каменные своды словно бы какой-то пещеры.       «Где я?» - спросил сам себя Шифу и попытался повернуться на бок, однако страшная боль в тот же миг пронзила всё его тело, он застонал, тут же прекратив попытки к любому движению, в глазах помутилось, и Шифу закрыл их, тяжело дыша. Эта боль… Она и не думала уходить… Как скверно…       Собираясь с силами, Шифу лежал и ждал, когда можно будет предпринять вторую попытку осмотреться – ему было необходимо узнать, где и у кого он находится.       Вдруг чуть в стороне он услышал неясный шорох, а затем неспешные шаги – всё ближе и ближе. Сердце старого панды отчаянно забилось. Это мог быть кто угодно – вероятнее всего, враг, или же надзиратель, если это тюрьма. Шифу застонал и из последних сил выбросил вперёд правую лапу, пытаясь всеми доступными средствами остановить, предупредить возможного недруга. Это усилие тысячекратно умножило боль, и Шифу вновь утратил контроль над своим сознанием. Очнулся он спустя несколько минут от того, что кто-то нежно поглаживал его по голове и ушам, а его лба время от времени касалось что-то холодное. Шифу нашёл в себе силы открыть глаза. Сквозь сумрак помещения, где он находился, трудно было разглядеть того, кто стоял рядом с ним, но, стремясь поскорее покончить с неизвестностью, старый панда сощурился и вгляделся в высокую тёмную фигуру, нависшую над ним. В тот же миг фигура шевельнула широкими плечами и убрала одну лапу с его лба. В лапе оказался кусочек мокрой тряпицы. Другую лапу незнакомец убрал с головы Шифу, но лишь затем, чтобы в следующий момент зачем-то несильно дёрнуть его за ус.       - Наконец-то вы пришли в себя, Учитель, - пророкотал знакомый голос.       Ещё до того, как он услышал эти слова, мастер Шифу понял, кто стоит перед ним. Этот странный поступок незнакомца вернул его в прошлое – именно эта шалость доставляла в детстве больше всего удовольствия его первому ученику, малышу снежного барса…       - Тай Лунг? – потрясённо вымолвил Шифу.       Из темноты к нему тут же приблизилась улыбающаяся морда его приёмного сына. В душе старого панды в этот момент перемешались все чувства. Его приёмный сын жив, он нашёл его и спас, он улыбается ему, и этим совсем не похож на того, прежнего Тай Лунга… Не снится ли ему всё это? Не утихающая боль во всём теле красноречиво говорила, что это не сон. И если несколькими мгновениями ранее Шифу не знал, как воспринять свершившийся факт и как вести себя лицом к лицу то ли с другом, то ли с врагом, то теперь отцовский инстинкт, когда-то позабытый и частично перенесённый на второго своего «ребёнка» - Тигрицу – возродился с новой силой, в своём первозданном обличье, и слёзы радости брызнули из глаз мастера кунг-фу. Сдерживать эмоции уже не было никакого смысла, и, не обращая внимания на боль, он потянулся к своему приёмному сыну и, зарыдав, крепко обнял мощную челюсть барса и приник к ней, не выпуская из своих объятий, словно эта большая пушистая голова была самая великая драгоценность на свете…       - Я умер, Тай? Да? Поэтому я и вижу тебя сейчас, ведь так? – спрашивал старый панда несколько минут спустя, одними пальцами касаясь подбородка Тай Лунга, словно опасаясь, что если он отпустит его совсем, то воскресший подобно фениксу сын вновь исчезнет из этого мира.       Огромный снежный барс негромко рассмеялся и бережно уложил плачущего от счастья Учителя обратно на топчан, укрыв его козьей шкурой.       - Нет мастер. Я жив, и вы тоже. И мы оба пока ещё в этом мире, мире живых. Благодарение Небесам, я сделал всё, что в моих силах, чтобы спасти вас. Моё сердце разрывалось от боли, когда приходилось видеть ваши мучения и вместе с тем быть бессильным что-то сделать, чтобы вам стало легче… О, если б я мог тогда забрать всю вашу боль и страдания себе, но был вынужден лишь смотреть, как вы боретесь за свою жизнь… Но я делал всё, что в моих силах, я согревал вас собой, когда вас особенно мучили боли и бред, и это помогало – до следующей ночи… Но теперь, когда вы очнулись, я уверен, что всё будет хорошо и вы быстро пойдёте на поправку…       Тай Лунг сидел подле постели своего наставника и ласково ему улыбался, рассказывая подробности своей многодневной вахты. Они находились в просторной пещере у подножья одной из гор.       - Тай… - попросил Шифу. – Расскажи, что со мной случилось вначале… Я почти ничего не помню… И про себя расскажи тоже.       Снежный барс нахмурился.       - Я живу здесь с того самого момента, как был побеждён Воином Дракона, - неохотно начал он. – Мне помогли, вылечили и посоветовали отправиться сюда две козы-знахарки. После своего исцеления я добрался сюда, нашёл эту пещеру, стал здесь жить и охотиться на диких парнокопытных. Здесь безопаснее, чем в любой другой земле Китая, ибо эти владения принадлежат великому дракону – Мень Луну.       При упоминании этого имени Шифу словно пронзило насквозь, и он вспомнил: Мень Лун, нападение на дворец, битва разумов, По и Пятёрка!       - Тай! – воскликнул мастер. – Я вспомнил! О Небеса, он всё-таки добрался до нас! Неистовая Пятёрка и Воин Дракона, что с ними? Я должен вернуться…       Попытавшись было привстать, Шифу со стоном повалился обратно на топчан. Боль сковала все его движения.       - Нет, мастер! – испуганно взмолился Тай Лунг, бережно, но решительно положив обе лапы на плечи Шифу. – Вы ещё очень больны и слабы, а отсюда до Нефритового дворца сотни, если не тысячи миль! С ними всё в порядке, я уверен, ведь Мень Луна я увидел, когда он летел к своему дворцу. Я был на охоте в это время и случайно заметил в его лапе вас. Я было удивился, но быстро принял решение спасти вас. Метнув копьё, я ранил дракона и тот улетел, а я принялся искать вас, так как вы выпали из его лапы вне зоны моей видимости. Мень Лун, как видно, был занят или слишком устал, поэтому не стал разыскивать ни меня, ни вас, чем я и воспользовался. Но мы с вами отнюдь не в безопасности, ибо Мень Лун не из тех, кто бросает начатое. Скоро он вернётся сюда и разыщет нас, и тогда я уже не смогу вас защитить. Но уверен, что сумею придумать что-нибудь для нашего спасения. А пока что необходимо продолжить ваше лечение.       Шифу кивнул. Ему вдруг стало ясно, что иного пути действительно нет. Он абсолютно беспомощен, любое движение причиняет боль, им грозит опасность со стороны Мень Луна. Неистовая Пятёрка и Воин Дракона, несомненно, уже мчатся сюда, не зная, что добраться до Хребтов Мрака для них – практически невыполнимая задача. Но Шифу надеялся, что они смогут, и опасался лишь одного: как они, и в особенности По, воспримут тот факт, что Тай Лунг остался жив и спас его из когтей Мень Луна.       Осторожно повернув голову, мастер кунг-фу осмотрел себя. Он лежал обнажённым под тёплой шкурой, грудь была обмотана какой-то тряпицей, пропахшей кровью, левая нога выше колена была обвязана той же тканью, на лбу наискосок на левую сторону – повязка. Правая кисть была туго перемотана. Растрогавшись от такой заботы, ведь все эти «перевязочные материалы», как видно, прежде служили одеждой Тай Лунгу, Шифу улыбнулся и, ласково глядя в глаза своему ученику, с волнением произнёс:       - Ты спас мне жизнь, Тай. Прости меня за всё былое. Ну… ты знаешь, за что. Что я могу для тебя сделать?       Огромный снежный барс ласково ему улыбнулся.       - Мне ничего не нужно от вас, Учитель. И не просите прощения. – Он встал на колени перед топчаном. – Это я прошу у вас прощения за то, что стал… что был таким… плохим сыном для вас…       - Не надо, Тай… - протянул было лапу Шифу, но тут острая, невыносимая боль сковала его, и из глаз старого панды брызнули слёзы. – О, как больно, Тай…       Вскочив, снежный барс бросился к нему и приобнял.       - О бедный мой Учитель… - с жалостью прошептал он, утирая слёзы с глаз старого панды. – Умоляю вас, не двигайтесь… Ваши раны вот уже несколько дней кровоточат, и что бы я ни делал, не желают заживать… Вероятно, мне всё же придётся отнести вас к источнику Жизни…       Шифу перестал стонать и заинтересованно уставился на сына.       - Ты о чём, Тай? – слабо проговорил он. – Что ещё за источник Жизни?       Тай Лунг улыбнулся.       - Я нашёл в недрах этой горы некое подобие озера, больше похожее на бассейн. Оно находится там, в глубине пещеры, - барс указал куда-то влево, и Шифу только сейчас заметил, что в дальней стене зияет огромный провал. – Я назвал его источником Жизни потому, что, когда, обессиленный и утомлённый долгой дорогой из Долины Мира, обнаружил эту пещеру и, исследуя её, свалился от усталости прямо в воду, то вдруг почувствовал, как силы возвращаются ко мне, а раны и мозоли исчезли, будто их и не было. С тех пор я стал охранять этот источник, дав клятву, что если ещё кто-нибудь из разумных существ забредёт в эти края, я разделю с ним или с ней эти знания, чтобы впоследствии все в Китае, кто болен и увечен, получили надежду на исцеление в этом чудодейственном месте. Но я также дал себе клятву, что Мень Лун никогда не должен об этом узнать. Первым моим порывом после того, как я принёс вас, израненного и на грани гибели в свою пещеру – это бежать к источнику. Но вы были настолько плохи, что я бы попросту не донёс вас дотуда. И решил пока справляться собственными силами. Я днями и ночами сидел около вас, менял вам повязки, накладывал лекарства из здешних трав, что выращивал сам из собранных летом семян, вылизывал вас, когда начинался жар…       - Выли… вылизывал? – изумился Шифу.       Тай Лунг смутился.       - Простите, Учитель, но это всё же лучше, чем растрать снегом – от этого ваше состояние могло бы только ухудшиться.       - Нет-нет, ничего, - поспешил ответить Шифу. – Ты ведь облегчал мои страдания… Знаешь, после того, что я от тебя услышал, ты, безусловно, прощён, мой самый лучший ученик, спасибо тебе от всего моего сердца и от лица Неистовой Пятёрки. Но… как ты умудрился вырастить семена практически в вечной мерзлоте? Разве здесь есть подходящая почва или подземный источник, дающий тепло?       Тай Лунг встал с колен.       - Нет, Учитель, - улыбнулся он. – Здесь нет ничего такого похожего. Летом я нанёс земли в один из закутков пещеры и посадил семена. Поливал их водой из источника Жизни. И семена проросли. А когда наступила зима, они не увяли и росли, как и прежде. Всё дело в воде, она чудодейственна не только для нас, но и для растений. Поэтому, если не возражаете, Учитель, я сейчас покормлю вас, а затем очень осторожно отнесу к источнику – меня очень тревожат ваши раны.       Наклонив голову, снежный барс чуть толкнул ею голову старого панды – в точности так, как ласкался в своём далёком детстве. Шифу улыбнулся и прислонился к ней своей головой.       - Я горжусь тобою, сын… - тихо произнёс он. – Ты обязательно вернёшься в Нефритовый дворец, обещаю тебе.       Тай Лунг на это ничего не ответил и ушёл куда-то за угол одного из выступов. Шифу смутился: ему показалось, что сыну не понравилось это его решение.       Вернулся снежный барс довольно скоро, с гордостью неся в лапе пучок веточек бамбука. От удивления старый панда даже не нашёлся, что сказать. Семена местных трав ещё ладно, но каким непостижимым образом здесь могло расти его любимое лакомство?       Видя радостное замешательство своего Учителя и отца, Тай Лунг улыбнулся и пояснил:       - Уходя от знахарок, я захватил с собой несколько побегов бамбука, чтобы на новом месте жительства вырастить их в память о вас, Учитель. – Барс слегка поклонился, прижав правую лапу к груди. – Видите, я никогда не держал на вас зла.       Шифу понимающе улыбнулся. Он не ожидал, что откроет своего ученика с такой необычной стороны. Уже одно то, что он жив, возвращало силы в его тело и успокаивало душу. И то, что они простили друг друга, перечёркивало все былые обиды и даже само прошлое. У старого панды больше не было причин бояться и не доверять своему приёмному сыну. Поэтому, когда Тай стал кормить своего отца и Учителя, отрывая по одному листики бамбука с веток, Шифу спросил его:       - Так всё-таки, Тай… Почему ты спас меня? И, если уж на то пошло, почему спас и оставил в живых? Ты имел полное право убить меня за то, что я прогнал тебя из Долины и заточил в тюрьму Чор Гом… Но ты великодушно выхаживал меня всё это время и беспокоился обо мне… Скажи, почему? Что с тобою стало? Что изменилось с тех пор?       - Я изменился, мастер, - просто ответил барс. – Я уже не тот, кем был раньше, и понял это ещё там, у знахарок. Они открыли мне глаза. Поэтому-то я и ушёл из Долины, не ища возмездия. А источник Жизни дополнил картину истины в моей голове, указав единственно верный путь через прощение и отшельничество. Поэтому в Нефритовый дворец я больше не вернусь.       - Но Тай… - ошарашенный таким откровением, едва не взмолился Шифу. – Как же так? Ты недостоин жить тут, в одиночестве!       - Я уже не одинок, - ответил барс, с любовью глядя на Учителя. – Небеса вернули мне вас, а ведь могли и отнять.       - Но я не могу прожить здесь остаток дней с тобою, Тай! – воскликнул Шифу. – Я должен вернуться в Долину Мира, я смотритель Нефритового дворца и наставник Неистовой Пятёрки!..       Он умолк, заметив, что Тай Лунг, широко раскрыв глаза, разочарованно на него смотрит, и поспешил сказать:       - Я понимаю, Тай, ты выбрал новый путь, но, увы, я не смогу последовать за тобой. Я бесконечно благодарен тебе за своё спасение и всегда буду об этом помнить. Но смогу остаться здесь лишь до того момента, пока мои воспитанники не вернутся за мной… Пожалуйста, Тай, не держи на меня зла, мне самому очень горько оттого, что, едва обретя друг друга, нам снова придётся расстаться… Я не могу принять твоё предложение остаться, но и не могу заставить тебя вернуться в Долину. Я уважаю твой выбор, Тай, и сожалею, что так всё обернулось… Прости, я больше не хочу есть…       Помолчав и справившись со своими эмоциями, Шифу поднял голову и увидел, что Тай Лунг плачет. Слёзы крупными каплями катились по морде снежного барса, скрываясь в жёстких шерстинках около носа.       - Я понимаю, Учитель… - прошептал Тай Лунг. – Я всё понимаю…       Он молча протянул лапы и очень бережно и осторожно взял своего Учителя и отца на руки, нежно прижав к груди, при этом Шифу почти не почувствовал боли, что, несомненно, говорило об огромной заботе и любви его приёмного сына, о том, с каким трепетом и как бережно он относится к нему, как боится растревожить его раны, боится лишний раз причинить боль своему старому Учителю и отцу…       И старый мастер, беззвучно плача, прижался к широкой, тёплой груди своего возмужавшего ученика, своего единственного и горячо любимого сына. Вместе они направились в тот самый провал, не спеша и в полном молчании.