Подобный фениксу

      Посреди бескрайней снежной равнины мчались вперёд шесть неясных точек. Самая крупная из них заметно отставала.       - Быстрее, По! – обернувшись через плечо, выкрикнула Тигрица, возглавлявшая отряд.       Запыхавшийся панда, проклиная в этот миг всех тигров мира за их гипервыносливость и одновременно завидуя им, тяжело переваливаясь, изо всех сил пытался не отставать, но чем дальше они продвигались вглубь равнины, тем выше был уровень снега, и теперь он доходил По почти до середины брюха, а задние лапы, несмотря на унты и меховые штаны, насквозь промокли и промёрзли.       - Мы идём… то есть бежим… уже два часа, - заныл По. – Когда же, наконец, мы отдохнём, Тигрица?       - Когда спасём мастера Шифу, - тоном, не терпящим возражений, прорычала та и помчалась ещё быстрее.       - Но я больше не могу идти, моим лапам необходим отдых! – остановившись, попытался надавить на жалость панда, прекрасно, впрочем, зная, что настырную Тигрицу этим не проймёшь. Да она и не услышала его, даже не обернулась.       - Потерпи, По! – попытался подбодрить Воина Дракона прыгавший рядом Богомол. – Взгляни вперёд: Хребты уже близко.       - Да, тебе легко говорить, - проворчал По. – Ты ведь даже в снег не проваливаешься.       Но всё же, подтянув штаны, возобновил путь.       У самого подножия всей этой огромной горной системы, образующей уже упомянутый «Иероглиф Смерти», они в полной мере осознали, что уже то, что они добрались сюда, оказалось невероятным везением и самой ничтожной вещью в сравнении с тем, что им ещё предстоит пережить. Огромные хребты возвышались над ними словно стены неприступной крепости, одним своим видом говорившие о том, что ни одно живое существо среди ползающих по земле их никогда не покоряло и не покорит. Угрюмые, теряющиеся в облаках вершины только подчёркивали эти прописные истины. Но вместе с тем красота этих каменных глыб поражала воображение. Не будь здесь так холодно, подумал По, он бы, может быть, даже основал тут новую Долину Мира, чтобы никакой враг не смог добраться до них, даже Мень Лун.       Но как раз в Мень Луне и была их главная проблема. Хребты – вот они, на них ещё предстоит подняться, а вот где на этом огромном пространстве отыскать логово ужасного дракона?       - Вперёд, друзья! – скомандовала Тигрица, длинным прыжком вскочив на ближайшую к ней возвышенность и тем самым сделав своеобразный «первый шаг» к покорению нового препятствия.       Не в силах больше сдерживаться, По простонал.       - Мне срочно нужен привал, Тигрица! – взмолился он. – Я не могу больше идти. И голоден к тому же. Последний перекус был ещё утром, а сейчас…       Вдруг прямо перед собой он увидел морду Тигрицы. Её выражение не понравилось Воину Дракона, и не зря: в следующий миг удар могучей лапы прошёлся по его левой щеке, да так, что панда едва устоял на ногах.       - Мы не имеем права ни на отдых, ни на еду, пока не найдём Мень Луна и Учителя! – взревела Тигрица. Остальные члены Пятёрки, обернувшись, с ужасом глядели на происходящее. Никто из них, включая По, никогда не видел Тигрицу такой рассерженной. – Если тебе дороже твоё тело и твой желудок, можешь оставаться здесь! – продолжила она с яростью, вплотную приблизившись к панде. – Мы справимся и без тебя! Вперёд, ребята!       С этими словами она развернулась и с таким остервенением вскочила на тот же уступ, словно и ему намеревалась дать пощёчину. И принялась рывками карабкаться наверх.       Ошеломлённый и пристыженный, По стоял, держась за щеку, и только часто моргал. Вслед за Тигрицей, медленно развернувшись, потянулись и остальные. Только Гадюка, решив подбодрить и утешить панду, неслышно подползла и, положив хвост на локоть По, произнесла:       - Не обижайся на неё, По, просто она очень волнуется за нашего мастера. Ну, ты знаешь, почему. Если хочешь, можешь остаться здесь на отдых, а после нагонишь нас.       - Да, ты права, - после некоторого молчания отозвался Воин Дракона. Гадюка кивнула.       - Тогда до встречи, По, - прошелестела она.       - Нет, ты не поняла, - сказал панда. – Я был неправ и получил вполне заслуженно. Вперёд, на штурм Хребтов Смерти!       И решительно рванулся вслед за Пятёркой.       - Мы пришли, Учитель.       Тай Лунг стоял на каменном берегу небольшого округлого озерца, матово сверкавшего тёмно-голубым призрачным светом. Мастер Шифу у него на руках, укутанный в «одеяло» из козьей шкуры, с трудом повернул голову и огляделся. Источник Жизни показался ему не таким уж и жизнерадостным, насколько он его себе представлял, пока они сюда шли. Он действительно был похож на бассейн в зале Воинов, только раза в три больше, и находился словно бы в отдельной пещере, соединявшейся тоннелем, из которого они только что вышли, с пещерой Тай Лунга. Потолок здесь был настолько высок, что терялся, сужаясь, где-то наверху – Шифу предположил, что заканчивался он лишь на вершине той горы, внутри которой они сейчас находились.       «Берег» озера был только здесь, у входа в тоннель, в остальной окружности воды соприкасались со стенами. Глянув на эти стены, Шифу обомлел: практически вся их поверхность была усыпана всевозможными самоцветами, в каждом из которых будто бы светился тусклый огонёк, отражаясь в водах источника. Так вот откуда здесь столько света, пусть и тусклого! Он даже позабыл о своей боли, разглядывая эту красоту.       - Правда, красиво здесь? – услышал мастер голос Тай Лунга.       - Да, сынок, верно, - старый панда оторвал взгляд от самоцветов и взглянул на неподвижную воду у самых ног барса. – Что мне нужно сделать, чтобы он исцелил меня?       В ответ Тай Лунг ласково лизнул своего Учителя в макушку.       - Я опущу вас в воду, – сказал он. – Всё остальное сделает источник. Но хотя бы раз вам нужно будет опуститься под воду с головой. Я подержу вас, не бойтесь.       - Я и не боюсь, Тай, - тихо произнёс Шифу, глядя в глаза сыну. – С тобой я ничего не боюсь.       Тай Лунг улыбнулся и, присев на корточки, бережно развернул козью шкуру. Стараясь не причинять лишнюю боль своему мастеру, он взял его под мышки и, медленно зайдя по пояс в воду, осторожно погрузил Шифу по плечи в тёмную гладь.       Сначала старый панда почувствовал страшную боль, поскольку его раны, соприкоснувшись с далеко не тёплой водой озера, растревожились и закровоточили с новой силой. Из-под повязок в тёмную воду хлынуло кровавое облачко. Тай Лунг испустил горловой вопль жалости, но его лапы, державшие Шифу, не дрогнули, не дрогнул и сам Шифу. Превозмогая боль и дрожа от ледяного холода вод, он, закрыв глаза, постарался очистить разум от всех мыслей и забыть о терзавших его мучениях. Он представил, что парит в пространстве совершенно один, безо всякой поддержки. Медитация сделала своё дело: боль постепенно угасла. Но тут Шифу услышал за спиной удивлённый возглас сына и открыл глаза.       Пещеру заливал яркий свет, исходивший от самоцветов в стене. Разноцветные лучи каждого из них устремлялись в воду ближе к ним, заставляя её светиться всеми цветами радуги.       - Начинается… - вполголоса выдохнул Тай Лунг и, опустив голову, взглянул на Шифу. – Вы готовы, Учитель?       Понимая, что он имеет в виду, старый панда кивнул. Лапы снежного барса медленно погрузили его с головой в сверкающую воду и отпустили. И то, что он представлял себе, медитируя, случилось наяву.       Шифу открыл глаза. Он парил в воде, уже не казавшейся такой ледяной, а повсюду был свет, восхищающий игрой сотен красок. И центром всего этого ослепительного вихря был он. Его раны больше не напоминали о себе и не кровоточили, а каждая клеточка, казалось, заново наливалась силой – Шифу буквально чувствовал это. Его разум вдруг захватила какая-то сумасшедшая радость, и он понял: вот что такое счастье! С каждой секундой он осознавал это всё яснее и вместе с тем познавал сущность этого источника, будто проник в его мысли, или же ему позволили в них проникнуть. Он понял, что это место – кладезь неисчерпаемой мудрости и силы, в сравнении с которой его собственная мудрость и сила – всего лишь крохотная песчинка в бескрайнем море. Этому наивысшему созданию (а источник можно было теперь назвать только так) хотелось покориться, покориться беспрекословно, и в этом не было бы ничего унизительного. Напротив, в этом была абсолютная, высшая гармония – та, к которой Шифу всегда стремился в своих многочасовых медитациях ещё при Угвее. Высшая гармония и счастье. Теперь старый мастер по-настоящему понял, что счастлив. Он здесь, в этом чудесном исцеляющем месте, а с ним – его приёмный сын. Что может быть лучше? Их примирение заставило Шифу многое понять. Теперь он не желал уходить отсюда. Даже при угрозе со стороны Мень Луна он не покинул бы Тай Лунга, тем более, что его сын обещал оградить их от ярости дракона. И хотя Шифу понимал, что это вряд ли возможно, теперь в нём жила вера в Тай Лунга, в его силу и ум. И это успокаивало душу старого панды, как сейчас успокаивал и умиротворял его этот источник.       В какой-то момент игра красок света стала для глаз Шифу невыносимой, и он зажмурился. И тут же почувствовал, что вокруг него возник крошечный водоворот, центром которого был он сам. Сразу после этого каждая клеточка его тела, и без того растревоженная радостью, словно бы взорвалась ликованием, и, не в силах больше сдерживать нахлынувшую эйфорию, Шифу закричал. Правда, в воде этот крик не был слышен, лишь стайка пузырьков взметнулась к поверхности. Но в этот момент мини-водоворот удвоил свои силы и закружил тело Шифу, постепенно ускоряя обороты. Ожидая худшего, Шифу, не открывая крепко зажмуренных глаз, попытался сгруппироваться, но непрекращающееся вращение мешало ему сосредоточиться. И спустя несколько секунд неведомая сила одним мощным толчком вытолкнула его из воды на несколько метров вверх, и, открыв глаза, Шифу увидел сперва залитые собственным светом сотни камней на стенах пещеры, а затем – испуганную морду Тай Лунга внизу. И тут все ощущения вдруг разом исчезли, и, потеряв сознание, старый панда свалился вниз, прямо в лапы успевшего его подхватить сына. В этот момент все до единого камни потускнели, и пещера погрузилась в привычный полумрак.       - Мастер, мастер! – звал Тай Лунг, в тревоге осматривая бесчувственное тело Шифу на предмет повреждений. – Что с вами, мастер? Не пугайте меня, не надо!.. Ох, да что же это такое…       Он бегом выбрался из источника в начало тоннеля и помчался к себе в пещеру. Положив Учителя на топчан, барс принялся разматывать окровавленные тряпицы. Каково же было его удивление, когда на теле Шифу не оказалось ни одной из тех ужасных, глубоких рваных ран, что с самого первого дня так ужасали и тревожили Тай Лунга, и которые он никак не мог исцелить.       Но снежный барс не знал, радоваться ему или грустить, ведь его отец не приходил в себя. Вдруг источник, исцелив его раны, взял как плату за это исцеление сознание мастера Шифу и его разум? Нет, не может такого быть, ведь у него самого эти воды ничего не отбирали, когда исцеляли.       Тай Лунг заплакал. Опустившись на колени, он взял дрожащими лапами своего Учителя и отца и крепко прижал его к своей груди. Что-то неясно, но ласково бормоча, он простоял так несколько минут, сотрясаясь от рыданий и ласкаясь лапами и головой к мастеру Шифу. Затем уже в полном отчаянии принялся облизывать ему морду, надеясь, что это поможет привести отца в чувство, но, поняв, что это бесполезно, он, задыхаясь от слёз, укутал старого панду в шкуру, лёг на топчан и, обняв своего мастера, уснул тревожным, насыщенным кошмарами сном, по-прежнему крепко прижимая к себе маленького старого панду…