Подобный фениксу

      Неистовая Пятёрка и Воин Дракона, преодолевая препятствие за препятствием, мчались по гористой местности, не тратя времени на передышку, что весьма сильно огорчало последнего. Однако По понимал, что время в данном случае играет определяющую роль, поэтому промедление для них будет подобно смерти.       Они уже пересекли четверть «Иероглифа Смерти», и, когда вдали показалась крохотная неясная точка, бегущая впереди Тигрица возликовала:       - Мы на верном пути, друзья! Я уже вижу отсюда цитадель Мень Луна! По крайней мере, мне так кажется! Она остановилась, щурясь вдаль.       - Уф, наконец-то остановка… - выдохнул, нагнав её, По. Все остальные тоже остановились, вглядываясь вперёд. – Но ты ведь не из тех, кто вечно сомневается, а, Тигрица?       - Что? – метнула на него взгляд мастер кунг-фу.       - Да ничего, проехали, - попытался отшутиться По. – Я рад, что мы… что ты напала на след, образно говоря… Но до этой крохотной точки нам ещё добираться и добираться, а на это нужны силы, которых у меня почти не осталось… Ну как, ребята, кто за привал? – И По поднял лапу. Но все тут же устремили взоры на Тигрицу, ожидая, что решит она.       Уперев лапы в бока, Тигрица строго взглянула на панду, и По понял, что и на этот раз он, скорее всего, пролетит со своим предложением. А, быть может, и вправду пролетит – метров эдак пятнадцать от удара крепкой тигриной лапы.       - Я понял, Тигрица, - произнёс По, желая предупредить очередной конфликт.       - Нет, - тут же отозвалась Тигрица. – На этот раз ты прав, По. Мы все слишком устали, добираясь сюда. Поэтому – передышка.       Она тут же села в позу лотоса и закрыла глаза.       По фыркнул:       - Пфф, и это у тебя называется передышкой? – с усмешкой спросил он, снимая рюкзак и доставая оттуда миски с едой. – Вот что я называю передышкой! – гордо добавил он, усаживаясь на предусмотрительно постеленный на снег коврик и беря в другую лапу палочки.       - Да уж, По, - усмехнулась Обезьяна. – Ты как всегда в своём репертуаре.       После того как все подкрепились (Тигрица лишь под конец своей медитации вытащила из рюкзака пару жалких пирожков, завёрнутых в капустный лист), По, желая продлить отдых и опасливо косясь на Тигрицу, завёл разговор о том, как им действовать дальше, проще говоря – устроил «военный совет».       - Мы же не будем пытаться вновь применять к Мень Луну Удар Смерти? – спрашивал он, оглядывая всех членов Пятёрки по очереди. – Этот приём его только ранил, но что самое ужасное – мастеру Шифу тоже наверняка досталось, поэтому вновь повторять свои ошибки чересчур опасно и рискованно. А если наш следующий бой произойдёт в его дворце, мы просто-напросто погребём и его, и себя под развалинами его драконьей цитадели. Удар Смерти слишком непредсказуем и разрушителен, чтобы применять его в населённой местности и помещениях.       - Но у нас нет против Мень Луна никакого другого достаточно сильного оружия! – возразил Богомол. – Поэтому нужно попытаться…       - Как это нет? – перебил его По. - А кунг-фу? Не может быть, чтобы Мень Лун не был уязвим для остальных приёмов помимо Удара Смерти!       - Но мастер Шифу сказал… - начал было Журавль.       - Мало ли что Шифу сказал, - отрезал панда. – Вы не хуже меня знаете, каким недалёким он может быть… Я имел в виду, что стратег из него никакой, - поспешил поправиться он, заметив, что Тигрица оскалила клыки и собирается встать. – Он считал, что одним запрещённым приёмом можно уничтожить Мень Луна, и ошибся. Мы всё сделали правильно, но Шифу ошибся и в итоге был похищен. Но это не значит, что мы не можем исправить его ошибку. Ошибаться свойственно всем, даже ему. И в этом нет ничего постыдного. Он не идеален, и мы не идеальны. Но нам выпал шанс всё исправить, а как – зависит теперь только от нас.       - А он прав, Тигрица, - сказал Богомол. – Мень Лун берёт силой, а мы возьмём тактикой. Кроме того, каким бы могучим он ни был, он один, а нас – шестеро. Вспомните, когда ещё все мы были зелёными учениками, Шифу показывал нам на примере моего мира, мира насекомых, как пчёлы убивают осу высокой температурой воздуха, создаваемой усиленной работой их крылышек. Вы думаете, эти пчёлы не боятся ос? Конечно, боятся, но они защищают свой улей и отступать им некуда – иначе разорение и смерть. Так же и мы. Пусть в первый раз сразить Мень Луна нам не удалось (да у нас и не могло быть таких шансов), но это была всего лишь первая пробная попытка. И дело тут даже не в ошибке мастера Шифу. На ошибках, как известно, учатся, и учатся всю жизнь, поэтому мы не должны их стыдиться. Мы стали умнее и осторожнее, а это сильное оружие, способное сослужить нам хорошую службу в предстоящей схватке, нужно только уметь его использовать в нужное время и в нужном месте.       - Как красиво ты сказал, Богомол, - прошелестела Гадюка.       - Да, но красивые слова нам мало чем помогут, если мы не изменим тактику боя, - задумчиво пробормотала Тигрица.       - Да-да-да, точно! – встрепенулся По. – Больше никаких Ударов Смерти. Только хладнокровие и точный расчёт!       - Я помню, как мастер Шифу проводил с нами занятия, где обучал понимать тактику противника в ближнем бою, - сказал Обезьяна. – Как важно следить за каждым его движением, чтобы вовремя заметить ошибку и в нужный момент воспользоваться этим. Это, я думаю, тоже может быть для нас полезно, если мы хотим победить Мень Луна.       - Но не стоит забывать, что мы с вами – одна команда, - вступил Журавль. – А значит, мы должны научиться предугадывать и действия друг друга, синхронизируя их в зависимости от достигаемых результатов в каждый конкретный момент. Так почему бы не начать нашу тренировку прямо сейчас? Попарно. Что скажете?       Все молча уставились на Журавля, который подумал было, что сморозил глупость, и даже попытался спрятать голову под крыло от смущения, но тут Тигрица резко встала и заявила:       - Я готова! Кто из вас желает со мной потягаться?       Прежде чем остальные осознали что-либо, По уже стоял рядом со спарринг-партнёршей.       - Давай! – с готовностью произнёс он, встав в боевую стойку.       - Учти, По, - предупредила Тигрица. – Я знаю тебя как облупленного, но не собираюсь драться вполсилы. Попытайся предугадать мои действия, если сумеешь. И не торопись, думай головой, а не кулаками. Я спешить не буду, но и поддаваться – тоже.       - Вперёд! Бейся со всей яростью! – поддразнил её По, пританцовывая. – Мне не страшны твои…       И свалился наземь от внезапной подсечки задней лапы Тигрицы.       - Эй, ну не так же внезапно! – подняв голову, с обидой произнёс По.       Взирая на него сверху вниз, Тигрица усмехнулась и сложила лапы на груди.       - Я так и знала. Одно сплошное хвастовство и никакой концентрации. Учти, По, если бы на моём месте был Мень Лун, ты был бы уже мёртв.       - Хорошо, я понял, - поднимаясь, прокряхтел По. – Давай ещё раз.       В течение часа они соревновались друг с другом в наблюдательности, разбившись на пары. По удалось пару раз разгадать намерения Тигрицы по её движениям, за что он и получил похвалу, но при этом сам был раскрыт десятка два раз, что его, конечно же, огорчило. Только в спарринге с Журавлём ему удалось одержать больше побед, чем поражений, Тигрица же ни разу ни проиграла ни с кем из пятёрки. После этого По счёл нужным похвалить её.       - По тебе сразу видно, что ты далеко пойдёшь, Тигрица – на все лапы мастерица, - пошутил Воин Дракона. – Ты – самая талантливая ученица мастера Шифу.       - Мастер Шифу! – глаза Тигрицы округлились, и она, схватив рюкзак и закинув его себе за плечи, встала на четвереньки. – Мы слишком задержались здесь и потеряли драгоценное время. Вперёд, за мной!       - Сейчас, только посуду соберу, - проворчал По, и, разумеется, снова отстал от друзей.       Близилась ночь.       Утро выдалось ясное. Лучи солнца, до того никогда не достигавшие дальних пределов пещеры, на этот раз добрались до них, коснувшись закрытых глаз мастера Шифу. Пробуждаясь, старый панда широко зевнул и повернулся на другой бок, неожиданно уткнувшись носом во что-то мягкое и тёплое.       - Тай… - прошептал он, ещё не отойдя от приятной неги после сна. – Сынок…       Размеренное ворчливое дыхание барса прервалось, и Тай Лунг проснулся. В тревоге он глянул вниз, на лежавшего в его объятьях старого панду. Шифу ласково глядел на своего ученика и сына.       - Мастер… - потрясённо и вместе с тем радостно воскликнул Тай Лунг. – Вы очнулись! О Небеса, какая радость!       Он крепко, но бережно сжал в объятьях мастера Шифу, плача от счастья. И старый панда в ответ прижался к его вздрагивающей от рыданий груди.       - Со мной всё хорошо, сынок, всё хорошо… Я помню источник… Как он… исцелил меня… Я больше не чувствую боли… Не плачь…       - О Учитель… - пытаясь справиться со слезами, пробормотал Тай Лунг, отстранив Шифу и глядя ему в глаза. – Я думал, вам стало ещё хуже после погружения, и боялся уснуть, думая, что, когда я проснусь, то увижу вас уже мёртвым… Вы потеряли сознание и не приходили в себя… Но сейчас… - Он всхлипнул. – Сейчас я вижу, что всё уже позади… Ох, Учитель… - замурлыкав, снежный барс потёрся головой о голову улыбающегося панды. – Я так рад, что вы выздоровели… Так рад…       - Тай… - произнёс Шифу. – Я… я так счастлив с тобой, что… уже не хочу покидать тебя…       - Я так рад это слышать, отец! – оживился Тай Лунг, и, аккуратно взяв старого панду в лапы, добавил: - Давайте я вас осмотрю – действительно ли все ваши раны исцелил источник…       Это оказалось правдой: на теле мастера больше не было ни одной раны, даже самой крохотной. Старый Учитель глядел на своего ученика, пока тот бережно осматривал его, и ласково улыбался ему.       - Сейчас я подыщу вам подходящую одежду из того, что у меня есть, - сказал Тай Лунг, - а потом я покормлю вас.       С этими словами снежный барс аккуратно уложил мастера Шифу на своё место и ещё раз улыбнулся ему, затем поднялся и ушёл куда-то вглубь пещеры. Вернулся он с пучком стеблей бамбука в одной лапе и какой-то искрящейся тканью в другой. Ткань была цвета золота, и, когда Тай Лунг вошёл в пятно солнечного света перед топчаном, она заиграла золотыми переливами в дневном свете. Шифу с изумлением уставился на принесённый предмет.       - Это же… Это же церемониальное кимоно! – в потрясении выдохнул он. – Где ты его взял? – спросил старый панда Тай Лунга.       Снежный барс опустился перед ним на колени.       - Я захватил его с собой, когда покидал Долину – так же, как и побеги бамбука. Опять же – в память о вас… Не сомневайтесь, Учитель. Это то самое, ваше кимоно, кимоно настоящего мудреца кунг-фу, в котором вы обычно проводите посвящения в ученики и мастера. Помните?       - Конечно, помню! – с радостью воскликнул Шифу, беря драгоценное одеяние из лап Тай Лунга. – Видят Небеса, я не заслуживаю такого заботливого и предусмотрительного сына, как ты. – Он поднял взгляд на барса. – Ты словно предчувствовал, Тай, что мы ещё увидимся с тобой. Это… это просто невероятно…       Надев кимоно, старый панда словно преобразился: теперь, исцелённый и бодрый, в великолепном одеянии, он выглядел лучше, чем когда-либо прежде. Тай Лунг мог по праву гордиться своим отцом – так же, как и Шифу своим сыном.       Однако в пещере было лишь чуть теплее, нежели снаружи (а снаружи, несмотря на яркое солнце, царил лютый мороз), поэтому Тай Лунг попросил мастера обернуться одной из шкур добытых им животных, что Шифу и сделал. Затем барс накормил своего отца бамбуковыми веточками, и они ненадолго вышли на прогулку. Ненадолго потому, что Тай Лунг справедливо опасался появления коварного Мень Луна, который вполне уже мог восстановить свои силы и попытаться разыскать обронённого пленника-панду. Шифу понимал тревогу сына, поэтому сам предложил вернуться в пещеру. Весь день они провели за беседой. Тай Лунг рассказывал о своей жизни в этой ледяной пустыне, а Шифу – о событиях в Долине Мира, вплоть до похищения его Мень Луном.       - Учитель, - в какой-то момент произнёс Тай Лунг. – Я слышу об Ударе Смерти впервые. И, судя по вашему рассказу, он относится к разряду особо опасных и не проходит бесследно для применившего его. Зачем же вы пошли на такой риск?       Шифу был по меньшей мере удивлён таким вопросом сына.       - Как зачем, Тай? Долина Мира и Нефритовый дворец были в тот момент под угрозой уничтожения. Поэтому я и решил применить самый мощный из известных мне приёмов, обучив ему По и Неистовую Пятёрку. Ты же понимаешь, против такого противника как Мень Лун обычные приёмы кунг-фу…       - Но есть гораздо более безопасный приём, - возразил на это Тай Лунг. – И гораздо более мощный… - Барс внезапно умолк, словно вспомнив что-то, чего он не хотел раскрывать.       Шифу непонимающе уставился на сына.       - Какой ещё более мощный приём, Тай? – недоумённо вопросил старый панда. – Из всех известных мне приёмов кунг-фу Удар Смерти самый…       - Нет, не самый, отец, - перебил его барс и смутился. – Я знаю другой приём… Я… случайно узнал… Когда я был ещё малышом, то пробрался в комнату Угвея и взял один из его свитков. В нём был описан приём Тай Ци. И я…       У Шифу округлились глаза.       - Ты… ты познал секрет энергии Ци, энергии Богов??? Но как… Как и откуда Угвей знал это? Более того – знал и не обучил этому меня?       - Может, он просто не успел, - предположил барс.       - Верно… - Шифу кивнул. – Он ведь ушёл так неожиданно – почти сразу после того, как избрал По Воином Дракона… И всё же… Сотни мудрецов Китая на протяжении десятилетий бились над разгадкой тайны устройства энергии Ци, в том числе и Угвей, но всё было безрезультатно. И вот… Угвею удалось это, но он по какой-то причине скрыл от меня своё открытие… Но почему? Неужели там что-то ужасное? – Он вскочил и вцепился в шерсть барсу. – Расскажи мне, Тай, что ты прочёл в свитке!       Снежный барс улыбнулся и произнёс:       - А я уж думал, Учитель, вы будете меня ругать за ту детскую вольность… А оказалось, что вам самому интересно содержание свитка… Хорошо, я расскажу вам то, что запомнил оттуда. В свитке говорилось, что энергия Ци зарождается и концентрируется в ладонях, напрямую соединяясь в момент использования приёма в образном мышлении.       - В образном? – переспросил Шифу. – Как это?       - А вот здесь и начинается всё самое интересное, мастер, - продолжил Тай Лунг. – Для того чтобы энергия Ци стала активной, необходимо представить своего врага в образе чего-нибудь безобидного для себя, полностью подавив свой страх. Это последнее – самое сложное для любого существа, но зато, если победить страх внутри себя удастся, энергия Ци высвободится, и достаточно будет нанести пять ударов обеими ладонями по пяти точкам на голове противника, чтобы умертвить его. При этом самому исполнителю приёма не будет никакого вреда.       - И что же? – поднял бровь мастер Шифу. – Неужели у тебя после этого открытия не возникло соблазна попробовать этот приём на ком-нибудь из нас?       Тай Лунг сдавленно улыбнулся.       - Я полагал, что вы или Угвей накажете меня за самовольство, потому и не рассказывал никому о том, что узнал, понимая, что мне ещё рано знать о подобных вещах, доступных только настоящим мастерам кунг-фу. Кроме того, я думал, что содержание свитка для вас не секрет, ведь вы являлись в то время учеником Угвея и его приёмным сыном…       - Ну а ты хотя бы пробовал вызывать эту энергию, так сказать, вхолостую? – с надеждой спросил Шифу. – Например, представлять в образе врага какой-либо неживой предмет, а затем атаковать его?       - Да, пару раз, - признался барс, почесав в затылке. – На нашей старой доброй груше. Но так как к этому предмету у меня не было ни страха, ни ненависти, никакой энергии Ци так и не появилось, сколько бы я ни наносил ударов ладонями. Тогда я понял, что лишь перед лицом истинного противника приём Тай Ци имеет силу. Я могу показать вам все необходимые для этого движения и удары, чтобы при появлении Мень Луна быть во всеоружии.       - Я согласен, - кивнул Шифу. – Показывай, Тай.       В течение следующих двух часов отец и сын тренировались, оттачивая каждое движение этого нового для обоих приёма, дающего надежды на победу над самым опасным злодеем Китая. А когда наконец мастер Шифу в точности запомнил всё, что показал ему Тай Лунг, он вдруг понял простую истину: его ученик превзошёл своего Учителя. С восхищением старый панда взглянул на отдыхающего на топчане сына. И понял: надежда на победу не угаснет, пока они будут вместе.       Наступил вечер. Поужинав, отец и сын улеглись спать рядом друг с другом. Свернувшись клубочком и подвернув под лапы свой пышный хвост, мастер Шифу устроился на груди своего любимого ученика. Тай Лунг, приобняв Учителя лапами, спал на спине. Пройдёт ещё несколько часов, прежде чем наступит утро, и эти двое увидят, что они уже не одни в этом затерянном мире.       - По, поднимайся! – послышался над ухом храпящего панды сердитый рык.       - А? Что такое? – с трудом разлепил глаза Воин Дракона. Увидев над собой недовольную морду Тигрицы, чьи глаза горели при свете луны словно два ярких факела, панда проворчал:       - Тигрица, тебе что, не спится? Я так устал, а ты будишь меня посреди ночи, чтобы я составил тебе компанию в твоём клубе полуночников?       - Уже почти утро, - буркнула Тигрица. – Все уже встали, кроме тебя. Поднимайся, нам нужно идти дальше.       - О-о-о, нет… - захныкал По, с трудом переворачиваясь на бок. – Ну почему тигры всегда встают ни свет ни заря… была бы ты Львицей, было бы куда проще… Восемнадцать часов сна и никакой спешки – вот это бы было по мне…       - Ар-р-р! – разъярённо рявкнула Тигрица. Тут уж По вскочил, словно ужаленный.       - Да понял я, понял, - отступая, панда потянулся за рюкзаком. – Уже иду… Рядом с Тигрицей в ожидании Воина Дракона стояли остальные члены Неистовой Пятёрки. «Похоже, никто за меня заступаться не собирается, никому из них не нужен крепкий, здоровый сон и полноценный отдых», - с грустью подумал По, устало тащась вслед за остальными. Тигрица нюхала воздух и оглядывалась кругом, пока не переходя на бег, что уже немало обрадовало Воина Дракона.       - Я что-то чую, - наконец сказала она, когда друзья спускались с холма. Перед ними расстилалась очередная горная цепь. – Что-то очень знакомое и в то же время чужое…       - Мень Лун? – предположил По. – Ты чуешь Мень Луна?       - Нет, - отрезала Тигрица. – Это запах представителя моего вида.       Все в изумлении остановились и воззрились на Тигрицу.       - Ты хочешь сказать… - начал По с дрожью в голосе. – Хочешь сказать, что здесь… водятся тигры?       Обезьяна вдруг рассмеялся.       - Да тут ни одно живое существо долго не протянет, - заявил он. – Может, ты чуешь свой собственный запах, Тигрица?       В ответ Тигрица резко обернулась к Обезьяне.       - Я что, по-твоему, блефую? – угрожающе зарычала она.       - Ну что ты, Тигрица, - поспешил ответить Обезьяна. – Это я так, к слову…       - Я тоже чую, - часто высовывая раздвоенный язык, заявила Гадюка. – Похоже на запах По, когда он подолгу не моется.       - Эй! – обиженно отозвался Воин Дракона. – Это враньё! Я моюсь каждый день!       Ему никто не успел ответить, потому что Тигрица, встав на четвереньки, метнулась куда-то вправо, да так быстро, что рисковала свернуть себе шею на столь крутом спуске. Все остальные бросились следом, и По оглянуться не успел, как остался один.       - Нашла время для шашней с роднёй, - проворчал панда вслед убегающей хищнице. – А как же спасение мастера Шифу?       Вздохнув, он сделал шаг вперёд – и поскользнулся. Приземлившись на мягкое место, По не сумел удержаться и кубарем покатился вниз, вздымая по сторонам целые снежные волны, и вскоре, нагнав Неистовую Пятёрку, превратившись уже в огромный снежный ком, сбил с ног сперва Богомола, затем Обезьяну и Гадюку, и с угрожающей скоростью настигал Тигрицу, не замечавшую опасности. Журавль летел над ними и сейчас пытался зацепиться когтями за снежный пандо-ком, крича что-то Тигрице. Но та не слышала и не видела абсолютно ничего: её вёл всё отчётливей ощущавшийся запах дикого зверя, который с каждой секундой нравился ей всё меньше и скорее настораживал, нежели обнадёживал. И тут она заметила в самом конце склона, в недрах одной из гор нечто, похожее на вход в пещеру. Резко вильнув влево, она ушла от столкновения со снежным комом в самый последний момент.       Подпрыгнув как мячик на скрытом под снегом валуне, ком ойкнул и взмыл ввысь вместе с зацепившимся за него Журавлём, и, пролетев в воздухе добрых пятьдесят метров, врезался в соседнюю с пещерой скалу и рассыпался. По и четыре члена Неистовой Пятёрки медленно сползли вниз, провалившись в глубокий снег.       А Тигрица тем временем уже добралась до подозрительной пещеры. Припав к земле и негромко рыча, она обернулась, чтобы предупредить остальных, но никого не увидела.       Времени искать их у неё не было, поэтому, пожав плечами, Тигрица медленно и осторожно начала подкрадываться ко входу в пещеру. Там явно таилось что-то недоброе.       Подобравшись для прыжка в неизвестность, Тигрица рыкнула и длинным скачком влетела внутрь. И первым, что она увидела, ещё не встав на задние лапы, был спящий на топчане Тай Лунг, на груди которого свернулся калачиком мастер Шифу.       От потрясения Тигрица долго не могла даже сдвинуться с места и лишь глядела широко открытыми глазами на эту совершенно невероятную картину. Она не знала, что ей делать: атаковать, или бежать за помощью к Воину Дракона. Одно было ясно: Тай Лунг явно в сговоре с Мень Луном, иначе откуда здесь мастер Шифу? Потрясало Тигрицу и то, что снежный барс остался жив после схватки с По. Но как это могло быть? Неужели пальцевого захвата уси в исполнении Воина Дракона было недостаточно для уничтожения Тай Лунга? Как бы то ни было, но Тигрица решила поостеречься и попятилась, собираясь бежать за остальными, но тут наткнулась спиной на что-то мягкое.       Обернувшись, она увидела По, взирающего с открытым ртом на невероятное зрелище. Рядом с пандой в таком же ступоре пребывали и остальные.       И тут По не выдержал.       - Мамочки! – воскликнул он. – Это же… Т-т-тай Лунг!..       Жёлтые глаза барса резко распахнулись. Проснулся и Шифу, но не успел ничего толком понять, потому что Тай Лунг мгновенно снял его со своей груди и заслонил собою, прижавшись к топчану и яростно зарычав. Он явно готовился к битве, не сводя злого взгляда с По и Пятёрки.       Растерявшийся Шифу хотел было выйти вперёд, но Тай Лунг метнулся в сторону, не позволив Учителю сделать это.       - Убирайтесь! – угрожающе прошипел барс. – Здесь опасно!       Собиравшаяся было ринуться на него Тигрица удивлённо выпрямилась.       - Что… ты сказал? – переспросила она.       - Я говорю, здесь опасно! – повторил Тай Лунг, убирая оскал. – Нам бессмысленно драться, если мы хотим выжить здесь. Если вы успокоитесь, я расскажу вам, почему я здесь и почему со мной ваш мастер. И прошу – без подозрений. Мень Луну я враг.       - А почему это мы должны тебе верить? – с вызовом спросил По. – И как тебе удалось выжить, Тай Лунг? Захват уси должен был уничтожить тебя!       - Ну, как видишь, не уничтожил, - с усмешкой пожал плечами Тай Лунг. – Но вы можете больше не бояться меня. Я не претендую на твой, По, титул, мне он больше не нужен. Здесь, - он обвёл лапой пещеру, - я обрёл душевный покой.       - Может, ты уже расскажешь нам, как спас нашего мастера? – нетерпеливо спросила Тигрица. – Или ты его не спасал и попросту пудришь нам мозги бессмысленной болтовнёй, выигрывая время для того, чтобы твои возможные пособники окружили и уничтожили нас?       - Нет, Тигрица, он говорит правду, - вышел вперёд мастер Шифу. – Более того – он вылечил меня.       По и Пятёрка изумлённо уставились сперва на Учителя, затем – на Тай Лунга.       - Садитесь на шкуры, - велел барс. – Сейчас мы всё вам расскажем.       А в это время во дворце Бо Уни, резиденции многих поколений династии Лун, нынешний властелин этих земель дракон Мень Лун готовился вылететь на поиски своей пропажи. Его многочисленные раны уже почти затянулись благодаря усилиям сотен дворцовых лекарей и слуг, и теперь он горел желанием отыскать того, кто посмел напасть на него в его же владениях. Повреждения, полученные драконом в результате Удара Смерти, столь неумело выполненного Неистовой Пятёркой, уже не давали о себе знать, зато ладонь, продырявленная таинственным охотником, всё ещё болела, и Мень Лун горел желанием отомстить. С каким наслаждением он бы порвал на кусочки этого наглеца, дерзнувшего отобрать у него его законную добычу! Ну ничего, никому из них не удастся от него улизнуть на этот раз – теперь он слишком зол, чтобы совершать столь непростительные ошибки…       Войдя в зал доспехов, огромный дракон лёг на лапы и опустил уродливую голову на пол. К нему со всех сторон тут же подбежали десятки прямоходящих драконов, несущих боевую амуницию: покрытые золотом пластины и кольчуги. Через несколько минут Мень Лун встал на лапы, уже полностью закованный в сверкающий золотом панцирь. Нет, он не хотел этим показать, что боится одного-единственного обидчика, просто из тщеславия захотел внушить ему ужас видом своей брони. Мень Лун очень кичился своим высоким положением, не зная, что в остальных землях Китая его ненавидят как самого истого злодея. Да, впрочем, и в своей земле он был не в почёте – придворные не докладывали ему о волнениях в народе, опасаясь его всеразрушающей ярости: Мень Лун обожал казни и делал это с завидной регулярностью с любым мало-мальски провинившимся гражданином, зачастую даже без предварительного суда и следствия над ним.       Несколькими рывками могучего тела дракон оторвался от земли и вылетел из дворца. Его цель была не так уж и далеко отсюда, а его триумф – ещё ближе. Так, во всяком случае, казалось ему самому.