Ты свободна

Ещё ни один день в жизни Шерлока не тянулся с такой медлительностью, как этот. На проверку машины, чистку оружия и сбор вещей ушло от силы часа два, и детектив, оставшийся без дела, вынужден слоняться по дому в поисках развлечений. Ни книг, ни телевизора, ни ноутбука с интернетом. Все комнаты (пф, все - кухня, ванная, гостиная, спальня и небольшой пыльный чердак. Этот дом даже меньше, чем тот, первый. Майкрофт, конечно, умеет выбирать комфортные жилища) изучены вдоль и поперёк, и ничего, кроме пыли и старой грязной мебели в них обнаружено не было. Горизонтальное положение на кровати, гневно запахнув халат. Времени много - успеет ещё переодеться в костюм перед отъездом. Руки в привычном молитвенном жесте застыли под подбородком. Отлично. Осталось только впасть в анабиоз - и дело с концом. Ох, как же хочется покурить. Или раскрыть какое-нибудь дело, любое. Под кроватью случайно нет трупа?.. На худой конец - скрипка, но и она осталась в шумном, желанном, таком нужном Лондоне. Детектив не берётся сказать, сколько времени он лежит без движения, хмуро глядя перед собой. Даже на появившуюся в дверях Ирэн отвлекается нехотя. Девушка напряжённо подходит к детективу и обеспокоенно разглядывает его лицо. - Ты совсем ничего не ешь. - Я не нуждаюсь в еде. Чёрт, он вовсе не хотел отвечать так резко и грубо. - Ладно, - быстро соглашается Ирэн, всё ещё разглядывая его лицо. - Ладно? - Холмс, приготовившийся дать отпор, если его заставят есть насильно, удивлённо поднимает бровь. - Да. Я тебя поняла. Не нуждаешься. Отлично. Пожимает плечами и уже разворачивается, чтобы уходить, когда Шерлок молниеносно подскакивает, свешивает ноги с кровати и на мгновение застывает, словно решая, как поступить. И не будет ли он потом жалеть о случившемся. Шум в голове такой, что хочется кричать. И даже сигареты уже помогают плохо. У машины выбито стекло, во время поездки будет неприятно дуть. Карта Пакистана, доехать до Хайдерабада. Джон в Лондоне, один, наверное, много дел пришло на почту, пока его не было. Если смешать минеральное и полусинтетическое масло ... Змеиный яд не опасен при условии, что оказывается своевременная медицинская помощь. Ирэн говорила, что это похоже на наркотик. Какой наркотик? Такой же сильный, как героин, или более слабый, как кокс и галлюциногены? Героин - химическая формула... Шум, шум, шум... Где его хвалёная способность контролировать и фильтровать мысли? Почему сейчас в Чертогах непонятная суматоха, хаос, хотя всегда до этого был совершенный порядок? И слова срываются с губ прежде, чем он успевает подумать и решить, стоит ли вообще произносить это вслух. - Покажи мне. Два слова, молниями полыхнувшие в комнате, отскакивают от стен и повисают в воздухе, пронзая звенящую тишину. Осторожно, даже бережно, обхватывает пальцами её запястье и притягивает к себе. Она вздрагивает то ли от необычности его просьбы, то ли от прикосновения холодных пальцев. С любопытством глядя на их руки, облизывает губы. Медленно поднимает глаза. Что-то ищущее в них. Ранимое. Раненое. Даже - Шерлок потом клял себя за то, что не разглядел - обречённое. Внимательно-внимательно, до самой глубины, словно пытаясь что-то найти, какую-то поддержку, ответ, хоть что-нибудь. И от этого взгляда до боли щемит сердце. Что она пыталась увидеть в его глазах? И самое главное - что она хотела этим сказать?.. - Вы уверены, мистер Холмс? - голос звучит довольно отрешённо, но вместе с тем деловито и ехидно. - Вчера Вы высказались по этому поводу предельно ясно. Вы ведь считаете это глупостью, зачем вам это? - Ты... Вы сказали, что это похоже на действие наркотика, - спокойно объясняет детектив. После его обращения её "вы" режет слух. - И я... Подумал, что это, как и наркотик, сможет помочь мне. Очистить ум от ненужных мыслей. Покажи, от чего я отказался. Он действительно надеется, что секс поможет ему немного забыться. Наркотики всегда помогали. Уменьшали боль, очищали разум и немного успокаивали шум в голове. Ну, и конечно же, Шерлока распирает любопытство. Все его выводы основываются на теории, а вот практическая сторона вопроса явно хромает. Ирэн пододвигается ближе, заглядывая ему в глаза. На губах мелькает самодовольная улыбка. Она поднимает руку, задерживая её около щеки детектива и, словно спрашивая разрешения, чуть наклоняет голову. Шерлок задерживает дыхание, когда пальцы Ирэн очерчивают скулу. - Раздевайся, - не отрывая взгляда серых глаз. Детектив послушно скидывает халат, скользит пальцами к краю футболки, на секунду мешкает, а затем одним движением стягивает её с себя. Прислушивается к своим внутренним ощущениям - это совсем не похоже на тот вечер, когда она помогала ему принимать душ. Сейчас все было намного интимнее. Он сам, добровольно обнажает перед ней свою душу, сам позволяет Ирэн зайти туда, где не было никого и никогда. Руки уверенно толкают его в грудь, заставляя вытянуться на кровати. Она очень грациозно - как кошка, думается Шерлоку, - перекидывает через него ногу, устраиваясь на его бедрах. - Закрой глаза и не открывай, пока не разрешу. - Её шепот тихий и бархатный. - Но... - Ни слова. Глаза - не смей, иначе... Ты запомнишь это надолго. Послушно закрывает глаза и сглатывает, ощущая, как девушка слезает с его бедер и куда-то уходит. Едва уловимый скрип двери, и Шерлок тут же открывает глаза. Один в комнате, раздетый по пояс. Может, она специально оставила его? Решила пошутить? Минута, две, пять. Шерлок нетерпеливо крутит головой, стараясь унять дыхание и растущее в груди беспокойство. Но тут до него доносятся легкие шаги, и детектив зажмуривает глаза, надеясь, что не попался на подглядывании. Чувствует, как Ирэн садится на него, обхватывая ногами бока, немного ерзает (ох!..), устраиваясь поудобнее, а в следующий момент обнаженной груди мужчины касается что-то тяжелое, твердое и холодное. Не в сил сдержать любопытство, детектив распахивает глаза и недоуменно моргает. - Что это? Перед ним поднос с едой: чашка кофе, несколько бутербродов с сыром и небольшая корзинка с фруктами. Ирэн выглядит серьезной, но глаза выдают её насмешливый и самодовольный настрой. - Пока не поешь... - она разводит руками и наигранно пожимает плечами. Удивление быстро сменяется недовольством. Убирает поднос в сторону и одним рывком садится, почти сталкиваясь лбами с Ирэн. Сердито сверлит её взглядом, натыкаясь на лукавые искорки в серо-голубых глазах. - Я не голоден, - возмущенно произносит детектив, намеренно выделяя голосом паузы между словами. - Уверен? - спрашивает Адлер, вновь устраиваясь поудобнее. Шерлок призывает всю свою выдержку, чтобы не реагировать на её движения. Лицом к лицу, губы в двух сантиметрах от его губ. - Ладно, - опять пожимает плечами она, двумя пальцами выуживая из корзинки веточку винограда. - Как хочешь. И начинает беззаботно есть виноград, по одной ягоде отрывая от ветки и отправляя их в рот. Медленно, наслаждаясь вкусом, она слегка прикусывает каждую ягоду и немного посасывает, вытягивая из кожицы сок. Детектив еле сдерживается, с трудом сохраняя равнодушное и скучающее выражение на лице, а по спине тем временем ползут предательские мурашки. Спокойно. - Ты такой неудобный, - жалуется она и невесомо очерчивает пальцем слегка выступающие ребра, затем ключицы и ямочку между ними. - Невозможно сидеть спокойно. И опять (опять!) двигает бедрами, якобы пытаясь найти более комфортное положение. Тяжесть её тела и это осторожное ерзание практически доводят Шерлока до исступления, но он упрямо молчит, жадно следя глазами за очередной виноградинкой, исчезающей у нее во рту. Невинно хлопающие ресницы, неслышно причмокивающие губы, блестящие от винограда, изящная шея с бледной кожей. И эти дурацкие, незатейливые движения бедрами, которые просто невозможно больше терпеть. Почти с рыком тянет поднос поближе, хватает бутерброд и чашку с кофе. Жует торопливо, не чувствуя вкуса и не сводя глаз с Адлер. - Не подавись, - заботливо предупреждает она. В голосе мелькают игривые нотки, а зрачки уже давно затопили серо-голубую радужку. Тихонько, даже нежно, пробегает пальцами по животу, который судорожно втягивается от её прикосновений, и оставляет ладонь над резинкой трусов. - Я сыт, - недовольно заключает детектив, наспех проглотив кофе и хлеб с сыром. - Ну хоть что-то, - соглашается Ирэн и убирает поднос на пол. - А как насчет фруктов? - Не отказался бы от винограда, - хрипит детектив севшим от желания голосом и делает то, о чем мечтал последние десять минут. Целует её блестящие, мягкие, такие потрясающе вкусные губы. Вкус винограда и вкус Ирэн. Самое восхитительное сочетание. Лучше сигарет и кофе. - Тшш, не так быстро, - улыбается она, отстраняясь. Облизывается. - На спину. Не торопясь проводит пальцами вдоль его рёбер, рисует круги на животе и груди, любуясь и изучая. - Ты очень красивый, - тонкие пальчики тянутся к боксерам. - И эта красота достанется мне. Стягивает боксеры, оставляя Шерлока абсолютно голым. Воздух холодит кожу, вызывая мурашки и дрожь по всему телу. Лишь те места, где находятся её пальцы, жжет неистовым огнем. Ладони ласково пробегают от щиколоток к бедрам, плавно чертят линии на животе, касаются ребер, обводят едва выступающие кубики на крепком прессе. Он беспокойно ерзает, требуя большего. Ему хочется большего. Хочется прижаться к ней губами, вызывая тем самым острейшие вспышки в мозгу. Хочется, чтобы она прикоснулась к напряжённой плоти и избавила его, наконец, от мучений. Хочется просто чувствовать тепло её хрупкого тела, а не холод комнатного воздуха, слышать бешеный стук сердца, зарываться пальцами в волосы, быть ближе, ближе, ближе... - Будешь двигаться - я начну сначала. Не двигаться невозможно. Всё тело горит под этими прикосновениями, а мозг неотвратимо плавится. Сопротивляться бесполезно. Шерлок никогда не чувствовал себя таким беспомощным. И таким живым. Сладкое напряжение, собравшееся ниже пояса, уже невыносимо болезненно, но Шерлок лишь плотнее стискивает зубы. Её дразнящие, такие невинные и издевательские ласки сводят с ума. Ирэн чуть слышно хмыкает, а затем отстраняется. Снимает мешающую рубашку, длинные рукава которой постоянно скатываются и закрывают руки. Выпрямляется и чуть склоняет голову набок, выжидающе глядя на детектива. Шерлок вопросительно поднимает голову, желая узнать, почему Адлер остановилась. И тут его осеняет. Она хочет, чтобы он умолял. Хочет, чтобы он попросил. Так же, как это делали те, другие. Клиенты, получавшие удовольствие, подчиняясь ей. Требуется попросить разрешения, чтобы она - доминантка Ирэн Адлер - позволила ему. Но Шерлок Холмс никогда не просил пощады. И не попросит. Нет. Не так. Это не она. Потому что нет того трепета - мимолетного, нежного. Нет той обжигающей чистой страсти. Есть только похоть, вожделение, привычка делать приятно по команде. Грязно и так фальшиво. Как и все, что связано с сексом. Именно это и претило детективу, именно этого он избегал. А сейчас нет этого чувства, что наполняло Холмса, когда он смотрел на спящую Ирэн. Волнения, едва ощутимого предвкушения, которые и толкнули мужчину на этот шаг. Такую Ирэн он совсем не хочет. Не такую Ирэн он... Стоп. Он - что? Шерлок сильнее, поэтому не составляет никакого труда схватить её за руки и резко перевернуть, подмять под себя. Она напугана, он знает, чувствует, что ей страшно. Задирает её руки, удерживая их над головой, плотнее вжимая Ирэн в постель. Другой нащупывает висящий на стуле халат, дергает за него, освобождая тонкий шёлковый пояс. - Это то, что ты любишь? Это именно то, чего ты хочешь? Всю жизнь притворяться, идти на поводу у других людей, - его шипящий голос проникает под кожу. - Терпеть боль, самой причинять её. Манипулировать, подчинять и до самой смерти жить в страхе. Ее глаза широко распахнуты, а грудь вздымается так, словно ей не хватает воздуха. - Нет, - рычит он, до боли стискивая её запястья. Стягивает их поясом и крепко привязывает к резному изголовью кровати. - Это не ты. Ты больше не та шлюха, которая за деньги порола богатеньких извращенцев. Кто ты? Какая ты настоящая? - Отпусти, хватит, - всхлипывает Ирэн с застывшим ужасом в глазах. По лицу катятся первые слезы. - Нет, - уже мягче шепчет Шерлок. Сцеловывает слезинки с щек, скул, подбородка, не пропуская ни одной. Прохладный соленый вкус чуть пощипывает обветренные губы. Он видел. Он знает - она не такая. Другая - сильная, смелая, умная. И его колотит от фальши - нужна только правда, как никогда нужна истина. Потому что если это правда... То, что он чувствует... Одним движением избавляет её от пижамных штанов и тонкого кружевного белья. Покрывает поцелуями все тело - какая же она красивая!.. Губы, щеки, лоб, подрагивающие ресницы, мягкую кожу за ухом, тонкую изящную шею. Абсолютно не зная, что делать, полагаясь только на инстинкт и на реакцию девушки, внимательно следя за её вдохами, краткими движениями и тихими всхлипами. Зарывается носом в волосы и медленно вдыхает. Раздвигает коленом бедра. Целует висок, извиняясь за грубость. - Нет, - поцелуй в щёку. - Ты не такая. - Поцелуй в уголок рта. - Только не со мной. - Руки, - шепчет она практически срывающимся голосом. - Пожалуйста. Запястья, зафиксированные поясом, судорожно дергаются. Шерлок осторожно тянет за один конец, глядя ей в глаза. Чистые, кристально чистые. Дымчато-серые. Детектив освобождает её руки, и в тот же миг, когда тонкие кисти наконец оказываются на свободе, толкается в неё. - Шерлок! - выдыхает она и тут же закусывает нижнюю губу, чтобы удержать вопль, рвущийся из груди. Руки, не сдерживаемые теперь полоской ткани, лихорадочно хватаются за плечи детектива, обхватывают его, притягивают к себе еще ближе, тем самым еще больше способствуя проникновению. Сильнее, глубже, жарче. Пульс грохочет в ушах, разгоняя кровь по венам. Первые толчки неуверенные, ищущие, пробующие, но с каждым новым движением Шерлок наращивает темп, находит удобный угол, позволяющий входить полностью. Глубже, нежнее, жестче. Это самое невероятное, самое сумасшедшее из всего, что он когда-либо делал. В глазах темнеет. В голове пусто, и нет ни единой мысли, кроме глубинных, каких-то животных и первобытных инстинктов. В ней так горячо и влажно, так на удивление тесно и узко, что у детектива просто перехватывает дыхание. Кожа к коже, умоляющий стон в висок, глупое, ничего не значащее бормотание, единое целое, неразделимое переплетение двух тел. Его спина блестит от пота, черные кудри прилипли ко лбу, а лицо чуть нахмуренно, сосредоточенно. Зарывается носом в её волосы, упиваясь их запахом, её запахом. Пальцы бездумно порхают по телу, по рукам, выше, обводят ключицу, ласкают шею, ниже, легонько сжимают набухший сосок. Адлер стонет, не в силах больше сдерживаться. Ногти цепляются за лопатки Шерлока, расцарапывают спину, но детектив не протестует, не отстраняется, наслаждаясь этой упоительной смесью боли и удовольствия. Он чувствует, как внутри все сжимается, стирается в порошок, оставляя лишь одно единственное, самое правильное сейчас. Быть с ней. Быть в ней. Он не знает, сколько проходит времени. Он не знает, какой сегодня день, месяц, год, он не помнит, где он и кто он. Все стирается, потому что ничто неважно в данный момент. - Я... Сейчас... - она почти хнычет, выгибаясь дугой, прижимаясь к нему еще плотнее, извивается под ним, и Шерлока просто сносит с катушек. Он стискивает рукой её бедро, останутся следы от пальцев, ну и пусть, хищно думает он, не в силах остановиться. Исследует губами её лицо, шею, посасывает, покусывает, прижимается к бьющейся жилке и хрипит: - Да, - сжимая зубами тонкую кожу, помечая её. - Для меня. Она уже на грани, ноги плотнее обхватывают его талию, и Шерлок ощущает зарождающуюся судорогу в стройном теле. Ирэн смотрит на детектива невидящим взглядом черно-угольных глаз. Вскрикивает, больно кусает его ключицу и кончает. Оргазм пронзает тело, посылая теплые импульсы в каждую клеточку. Шерлок тоже не в состоянии больше терпеть - маленькое тело, бьющееся под ним в агонии, толкает его к самому краю. Еще пара движений, и он тоже кончает, взрывается, теряет абсолютный контроль, чувствуя лишь нестерпимый жар их тел. Обессиленно падает рядом, стараясь не задавить. Тут же обвивает руками, прижимает к себе, тычется губами, как слепой котенок, оставляя на висках, макушке и лице десятки невесомых поцелуев. Чуть ли не урчит, когда она доверчиво устраивается в его руках, целует родинку на шее и нежно трется щекой о плечо. И он отчаянно борется с наваливающимся сном, потому что сейчас ему совершенно нельзя спать. Он намерен занести произошедшее в свои чертоги, запечатлеть каждую деталь и мелочь, пока они не выветрились из сознания. Но сон берет свое, и Шерлок уступает, вдруг осознав, что не забудет этого никогда. То, что случилось, навеки сохранится в его чертогах, хочет он этого, или нет. И уже засыпая, он автоматически гладит её по волосам, боясь выпустить из рук. Последние мысли, мелькающие в голове, оседают в сознании, разливая по телу покорное смирение. Это действительно похоже на наркотик - неуправляемые вспышки, ярчайшие всполохи энергии и удовольствия, успокаивающие шум и рассеивающие мысли, которые постоянным роем носятся в голове. И Шерлок более чем уверен, что это не имело бы такого же эффекта, если бы произошло не с ней.