Ты свободна

Будильник неумолимо звенит во время, назначенное ещё с вечера, когда предусмотрительный детектив успел в перерывах между поцелуями и ласками дотянуться до часов и подумать о том, что им, несмотря на всё, придётся проснуться. И сейчас, спустя пятнадцать минут после того, как их поднял с кровати мерзкий звон, они, зевая, забираются в машину. Рассвет только-только начинает заявлять о себе, но ночная тьма уже отступила. Детектив ещё раз проверяет сумку и вещи, выкуривает сигарету и садится за руль. Стоило бы выпить хотя бы чашку кофе, чтобы немного проснуться, но ранний подъем отдается в желудке тошнотой, и любая мысль о еде только усиливает это мерзкое ощущение. Ещё никогда Шерлок не вставал с таким трудом. Он, будуче совой, вообще не любил ранние подъемы, а в этот раз добавилось ещё и то, что рядом мирно спала Ирэн. Тёплая и дарящая такое оглущающее спокойствие, что в голове на миг появилась трусливая мысль, что это всего лишь сон. Нет, не сон - на часах 3:49, они уже в пути, и Ирэн - вполне себе живая и настоящая. Ирэн, которая сейчас сидит на соседнем сиденье и периодически зевает, то и дело проваливаясь в неглубокую дрёму. - Я не понимаю, - спустя час Ирэн прерывает молчание и внимательно смотрит на детектива, словно ожидая, что он тут же пустится в объяснения. - Вы ведь... Ты и твой брат... У вас всегда есть план. У вас есть запасной план для запасного плана и два плана на случай, если ни один из предыдущего десятка планов не сработает. Ты угадал ключ к сейфу. Понял, что означает шифр в телефоне - рейс самолета. Ты даже... - Ирэн на секунду замолкает, а затем нехотя признает: - Ты даже подобрал пароль к моему телефону. Ты слишком умный, Шерлок. Гениальный. И я не понимаю, почему вы с братом не предусмотрели запасной телефон или какой-нибудь иной способ связи. Шерлок фыркает и не отвечает, глядя на недовольную, ещё сонную девушку. Ирэн замечает его взгляд и улыбается, отворачиваясь к окну. Он никогда ещё не видел её такой. Возмущающейся, напоминающей маленького ребёнка, которому не раскрыли секрет какого-то фокуса. Она вдруг будто становится ещё моложе, проще, наивнее. И Шерлок жадно впитывает каждую чёрточку на её лице. С трудом перебарывая в душе желание наклониться и поймать эту мимолетную улыбку. Украсть её поцелуем. Вновь прикоснуться, вновь почувствовать этот вкус. Пьянящий. Сладкий. Действительно наркотический. Один раз в кладовке. Один раз в гостиной. Сотни раз - боже, как же это мало! - вчера в постели. Осторожно обхватывает её тонкое запястье, переплетает их пальцы. Нежно. Он не умеет так. Никогда не умел. Но сейчас чувствует, что с ней нельзя иначе. Хочется только так. Нежно и аккуратно. Бережно и заботливо. Выпускает её и тут же ловит обратно - большим пальцем пробегает по острым костяшкам, подносит руку к губам, целует невесомо и легко. По очереди перебирает каждый палец, надавливая иногда на подушечки. Он не знает, что говорить. Он не знает как. Просто не умеет выражать это словами - то, что чувствует. То, что уже давно не подвластно мозгу. То, что прожигает изнутри грудную клетку, стремясь заполнить все пустоты в легких и сердце. И так - держа её за руку - пытается выразить и донести хотя бы толику того, что подразумевается на самом деле. - Мне так легче думается, - вместо настоящих слов сухо констатирует он, замечая удивленный взгляд Ирэн. И тут же сталкивается с каким-то смиренным, обреченным вздохом. Как всегда гордо расправленные плечи. Красные обветренные губы, слегка сжимающиеся. Все как всегда. Уверенная, самодостаточная. Властная. Но глаза выдают все. Горечь. Тихая, затаенная боль. На самом дне этой серо-голубой Вселенной. Искристый плеск и тут же - опять, опять она - слегка насмешливая, надменная маска. Скрывающая истину, укрывающая правду. Никто, ни один, никогда в этой жизни не узнает, что на самом деле скрывается в этой глубине. И чёрт, он бы остановил машину прямо сейчас, чтобы ничто не мешало ему прижать Ирэн к себе. Просто обнять, согреться её теплом. Как ночью - ранимо, наивно, обжигающе-горячо. Но она почему-то отстраненно холодна. Так, будто не было ничего. Может, для нее это действительно ничего? До Хайдерабада остается минут 40 езды, и Шерлок съезжает на обочину, чтобы Ирэн, как они и договаривались, переоделась. Мужскую тунику решено не надевать (лицо, закрытое не женским платком, а мужской маской, привлечёт слишком много внимания), и Ирэн выуживает из сумки тот наряд, в котором она была на казни. В дополнение ко всему она спрячет волосы под платок песочного цвета, найденный Холмсом в том доме во время очередных непоседливых облазок. Оба молча выскальзывают из машины. Шерлок - хмуро поджигая сигарету, Ирэн - сдергивая с себя рубашку. Он не смотрит, стоит спиной, но все-таки против воли поворачивает голову и пару раз бросает на нее беглый взгляд. Она абсолютно не стесняется своей наготы, тогда как Шерлок смущенно отводит глаза, когда натыкается на скрывающуюся под одеждой полоску белой кожи. Ведет себя, как подросток. Мужчина, который занимался сексом с женщиной несколько раз за последние сутки, не должен так смущаться при виде голого тела. Но его смущает не нагота. А то, с какой легкостью она делает это. Вот. Я - перед тобой. Открытая. Уязвимая. Мне нечего скрывать. Но при этом - оба понимают - дальше не заходит. Да, он видел её тело. Может мысленно представить каждый изгиб, ямочки на пояснице и точное количество родинок на спине. Но дальше - ничего. Ты видел мое тело. Но ты не знаешь, что у меня в душе.

***

После недолгих совещаний (Шерлок предложил пять версий, Шерлок отмёл три из них, Шерлок взвесил остальные две и выбрал единственную) они решают оставить машину недалеко от самого ближайшего к ним рынка и попробовать поискать телефон там. Шерлок почти спокоен, ведь Хайдерабад - крупный город, сюда наведываются туристы, и вообще, обстановка вполне тихая. Вероятность встретить тут наемников, охотившихся за Ирэн, равна практически нулю, поэтому детектив идет быстрым, пружинящим, но вполне расслабленным шагом. Настолько расслабленным, насколько это позволяет пистолет, спрятанный в закромах его туники. Он знает, что они выглядят как минимум странно - гладко выбритый высокий мужчина с бледной кожей и красивая голубоглазая женщина - и надеется, что они могут сойти за случайных туристов. Благо с каждой минутой рынок начинает оживать всё больше и больше, постепенно наполняясь людьми. Пряный запах трав и масла, торопливые разговоры торговцев, смех детишек и тихое перешёптывание женщин. Десятки разноцветных лавок с платками, коврами, едой и украшениями. Снующие туда-сюда продавцы, важно расхаживающие покупатели и загадочно сверкающие глазами девушки в голубых, зелёных и розовых платках. Шерлок стреляет глазами налево и направо, стремясь поскорее заметить у кого-нибудь телефон, но пока пусто. Ирэн, помимо того, что тоже ищет телефон, успевает заинтересованно крутить головой и рассматривать всё вокруг. Назойливое ощущение, что за ними следят, не покидает ни на секунду. Параноик. Так проходит около получаса, и когда детектив вдруг замечает скрывшийся в кармане маленького мужичка серенький телефон, он слышит голос Ирэн. - Шерлок, машина. Тихонечко тянет детектива за рукав и кивком головы указывает на темный внедорожник, припаркованный чуть поодаль. - Вижу. Веди себя естественно. Он тоже уже заметил её, минуты четыре назад, но быстро исключил вероятность, что это бандиты из Карачи. Во-первых, они до сих пор сидели в машине (хотя уже несколько раз могли сорваться и нагнать путников), во-вторых - внешне они совсем не были похожи на наемных моджахедов. И в-третьих - как?! Как их можно было выследить? Пикап, одежда, даже оружие и продукты - всё тщательно проверилось перед отъездом. Нет. Исключено. Но убраться как можно дальше, затеряться в толпе и найти любой, самый простой ничтожный сотовый лишним бы не стало. - Они вышли из машины. Шерлок даже диву дается, насколько у девушки спокойный голос. - Не оглядывайся. - Кажется, идут к нам. Мы успеем вернуться к пикапу? - Нет. Так буднично, словно говорят о погоде. - У тебя превосходно получается обнадёживать, ты не знал? Против воли улыбается самыми уголками губ. Сейчас совсем не время, сейчас может быть очень опасно, если это действительно те, от кого они удрали почти неделю назад. Но Шерлок не может удержаться и улыбается, а по позвоночнику пробегает растворенный в крови адреналин. Да, на волосок от смерти, но как никак рядом, вместе, на самом краю, но сообща, оба по уши втянуты, и выход придется искать тоже им обоим. Проходят еще метров тридцать, внимательно следя за передвижениями трех мужчин, вышедших из машины. - Это за нами. - Похоже на то, - детектив кивает. - Что будем делать? - Теряться в толпе. - А если мы сами потеряемся? Такой простой вопрос вызывает бурю протеста в голове. Я не хочу тебя терять. - Держись как можно ближе, тогда все будет нормально. Просто будь рядом. - Я могу попытаться стащить телефон, - предлагает Адлер. - Позже. Нужно оторваться от хвоста. - Одну меня труднее выследить. - Если с тобой что-то случится, значит, все было зря, - губы плотно сжаты, а лицо нахмурено. - Зря? - Я не для того приехал сюда, чтобы сначала вытащить тебя, а потом похоронить. - Не сможешь жить без меня? - ехидно интересуется она. - Не люблю незаконченных дел, - нехотя признается детектив. - Значит, я для тебя всего лишь дело? - замечает Ирэн. - Да. Открытое еще тогда, в Букингемском дворце. Ускоряют шаг, благодаря детективу ловко лавируя между случайными прохожими. На некоторое время выпадают из поля зрения трёх мужчин, следующих за ними. Пользуясь предоставленным шансом, толкает девушку в какую-то узкую щель между магазинчиками, и теперь с одной стороны они скрыты стеллажом с платками. Метра полтора, не больше, и Шерлока не покидает ощущение дежавю - совсем недавно они точно так же стояли в замкнутом пространстве, спасаясь от бандитов. От Ирэн волнами исходит напряжение. Неприятие. Старательно избегает встреч взглядом, глядя куда угодно, только не на детектива. Что произошло? Ещё минуту назад они решали, как быть, а сейчас она морщится так, будто Шерлок - надоедливый таракан. Что он сделал? А картинки в голове - только одни. Навеянные воспоминаниями, запахом ароматических палочек и её волос. И плевать, что они сейчас едва скрыты от чужих глаз. Что еще чуть-чуть, и их могут схватить. Её - убить. Его - убить тоже. Он же сообщник. Но они ошибаются. Они ничего не делают сообща. Каждый думает о чем-то своем. Свои цели. Свои желания. Страхи у каждого свои. Соединенные этой тихой ночной просьбой-обещанием покажи мне - не уходи - я никуда не уйду. И сейчас - отчаянно делая вид, что ничего не было. Осторожно тянет платок вниз, открывая раскрасневшееся от долгой ходьбы и жары лицо. У него опять вопросы, требующие немедленного ответа. Всегда бывает так? Всегда чувствуешь это так? Кожей, ребрами, рваными ранами? Что с ними? Почему она злится? Она же видит, что с ним творится. Что-то не то. И он не может это терпеть, контролировать, быть с этим дальше. Столько вопросов, но с губ срывается совершенно другое. То, за что хочется с разбегу шарахнуться головой об какую-нибудь крепкую стену. - Поцелуй меня. Вот так. Просто. Чтобы понять. Чтобы подтвердить. Как будто доказательств недостаточно. Словно и без того не ясно, что творится между ними. Так, будто ситуация сейчас позволяет требовать это. И вот оно. Глаза в глаза. Красные губы - к его пухлым губам. До сих пор удивительно, но уже знакомо. Еще миллиметр, и она коснется. Еще миллиметр, и все опять станет тихо, чтобы затем разорваться на части с еще большим шумом. Губы к губам. Ну же. Еще миллиметр. - Нет. В этом шепоте, задевающем щеку - миллиард ледяных частиц. Нескончаемый поток обжигающего льда. Нет. Немой вопрос, молниеносное обращение к глазам. В них - ищущее. В них - надежда. А потом - пустота. Такая, словно погасили свет. - Хватит, - взгляд Ирэн становится обреченным и разочарованным. Такое выражение лица Шерлок видел лишь у Джона, когда творил что-нибудь уж действительно неприемлемое. Когда от него ожидали понимания, участия, чего-то человеческого, а он эти ожидания не оправдывал, оставаясь как всегда хладнокровным и немного бесчувственным. Вот и сейчас девушка смотрит на детектива так, будто он ошибся, упустил что-то важное. Что-то, что доступно и ясно всем людям, но совершенно закрыто для него. - Хватит что? - осторожно переспрашивает Шерлок, перебирая в голове несколько десятков версий. Но на ум не приходит ни одной адекватной. - Ничего, - качает головой Адлер. Её шепот громче самого болезненного крика. Шерлок не двигается, чувствуя, как внутри всё смерзается в тугой комок. Ни вздохнуть, ни выдохнуть. Только ждать, что будет дальше. А Ирэн уверенно поднимает подбородок, и ее блестящие глаза полны какой-то отчаянной, мучительной решимости. - У меня нет ничего, - голос слегка дрожит, но звучит очень гордо. - У меня не осталось ничего. Имени, работы, дома. Да даже собственной жизни, ведь я почти для всех мертва. - Она на секунду прерывается, чтобы набрать в легкие побольше воздуха. - Ты отнял все, что у меня было. И что самое забавное - я сама позволила тебе разрушить мою жизнь. Я думала... Что это что-то значит. Ты прилетел сюда, спас меня и даже не бросил в том доме, хотя должен был. Но ты ничего не чувствуешь. Я для тебя - эксперимент. Я никому... Не позволяла этого раньше. Я ни с кем не спала и ни с кем не занималась любовью. Я никогда не получала удовольствия. Только с тобой. А ты... Хватит делать мне больно. Жжёт. Глаза, горло, раскалённым металлом, ошпаривающим кипятком, многотысячным разрядом тока. Какие невероятные диаметральные ощущения - секунду назад было холодно, а сейчас невыносимо жарко. Горит, горит, выжигает яркие узоры на сетчатке, поверхности лёгких, остро, больно, больно. Больно от её слов. Перемалывает. Крошит. Хочется кричать. Остановить, прервать, вранье, неправда, сущий бред. Не так, всё не так. - Я не... - Мне больно, - продолжает Ирэн и, натыкаясь на непонимающий взгляд, вздыхает. - Ты целуешь меня - мне больно. Я думаю о тебе - мне больно. Ты просто находишься рядом со мной - и я задыхаюсь, Шерлок, задыхаюсь от дикой боли в груди. Мне больно, потому что, чёрт возьми, невыносимо, невероятно хорошо. Я боюсь привязываться, потому что если я потеряю тебя - это меня убьет. Мне так больно, потому что я тебя люблю. Я тебя люблю. Эхом отскакивают от стен черепной коробки, а затем острыми пиками врезаются в сознание. Я тебя люблю. Никто и никогда. Только мама в детстве, укладывая спать. Папа - без слов, взлохмачивая кудри восьмилетнему мальчишке, когда он возился со своей собакой. Джон - качая головой над очередной его выходкой и молча следуя за ним. Миссис Хадсон - наливая по утрам чай и причитая, когда он возвращался с дела исцарапанный или побитый. Но чтобы так - никто и никогда. Это нельзя оставлять без ответа. И он ответит, обязательно скажет хоть что-нибудь, пусть, может, не совсем так, как нужно, но... - Тебе и не нужно это все, - равнодушно соглашается Ирэн, по-своему расценив его молчание. Как-то горько усмехается и достаточно едко спрашивает: - Унял свое любопытство? Получил, что хотел? Теперь, пожалуйста, раз втянул во все это - доведи дело до конца. Увези меня отсюда. Или брось уже где-нибудь. Потому что мне надоело. Шаг назад, и вот между ними уже приличное расстояние. Закрывает лицо платком. Осторожно выглядывает из укрытия. - Я пойду найду телефон. И ловко выныривает из укрытия. Шерлок чертыхается, запрокидывает голову и несколько секунд глубоко дышит. Нельзя оставлять её. Это она в ответе за его перевернутый мир. И сумбур в голове. И месиво в груди. Высовывается из-за стеллажа, стараясь рассмотреть в толпе песочный платок и маленькую упрямую фигурку. Делает всего пару шагов, когда его резко обхватывают поперёк груди и зажимают рот. Ирэн не видно нигде, и от мысли, что её уже тоже схватили, волосы на загривке встают дыбом. - Успокойся и не сопротивляйся, если хочешь увидеть свою девчонку живой, - шипит голос на ухо. Шерлок успевает отметишь лишь то, что руки у бандита ухожены, словно он работает в комфортабельном офисе, а не с оружием в сухой пустыне, и что его говор не похож на местный диалект, а отдает чем-то окфордским, чисто английским. А потом ему на глаза падает плотная чёрная повязка. И всё тонет во тьме.