Кайл, ну пожалуйста

В ночи лавочка на баскетбольной площадке была едва различима. Окруженная деревьями и кустами, спрятанная от прогуливающихся мимо людей, она была идеальным местом сбыта хорошего товара. Такер сидел, позволив себе вальяжно развалиться, и небрежно покуривал любимые сигареты, наслаждаясь горьким привкусом во рту. Глаза то и дело обращались к часам на запястье, постоянный клиент запаздывал и тормозил желание Крейга зарыться в постель и спать всю субботу. «За такое придётся наказывать», — он снова затянулся, пряча усмешку. Днём его лучший покупатель подошёл к нему в школе, нервно кусая ногти, и попросил о встрече, не отрывая глаз от пола. Ужасно мило. Сбоку послышался шорох, знакомая рыжая парка промелькнула между деревьями, лавочка пошатнулась от того, что кто-то ещё сел. Такер скосил взгляд, наблюдая за Маккормиком. Светлые волосы спрятаны под рыжим капюшоном, потому что иначе они будут как маяк в темноте, голубые глаза нездорово блестят, руки подрагивают. Кенни пытался держаться и не приходить за дозой, чтобы не встречаться с Такером, но привычка и ломка выше упёртости и упрямства. Эта мысль Крейга позабавила. После того, что он устроил две недели назад, Маккормик боялся приближаться к нему и на пушечный выстрел, кутаясь в свою неизменную парку и шарф, не показывая никому ничего, кроме ладоней и верхней части лица где-то неделю. — Чего ты хочешь? — Тонкие губы с трудом выплёвывают слова, руки начинают дрожать ещё сильнее. Крейг только сильнее затягивается, потом поворачивается к Кенни, который смотрит в его сторону, и выдыхает сладковатый дым в его губы. Изголодавшийся по сигаретам Маккормик послушно приоткрывает рот и вдыхает, наслаждаясь вкусом дыма, но уже через секунду к привкусу вишни добавляется его собственная кровь. Довольный Такер проводит большим пальцем по надкусанной губе, стирая проступившую красную каплю. Кенни знает, чего он хочет, вопрос был задан скорее из желания поскорее уже начать и уйти, хорошенько обдолбавшись. — Я люблю вкус твоей крови, Маккормик, — Крейг имеет удивительную способность говорить такие вещи с лицом, как будто он просто читает список продуктов. Эмоции вообще были его самой нелюбимой тратой энергии, но близость с Кенни всегда оживляла каменное лицо Такера. — Ты ведь хочешь свеженькую пачку сигарет, а ещё это? Из рукава своей синей толстовки он вытягивает пакетик с белым веществом, от вида которого Кенни непроизвольно дёргает кончиком носа и нервно сглатывает, часто кивая. Исступленно протягивая руку к заветному товару, Маккормик всхлипывает, когда зубы Крейга сжимаются на его шее, оставляя красные следы. Он никогда не нежничает, не бывает аккуратным и заботливым. Ему нравится, когда Кенни беззащитен, когда из его красивых голубых глаз текут слёзы от боли. Пакетик исчезает в рукаве, а рука в нём расстёгивает рыжую парку, под которой виднеется чёрная затасканная майка. Ладонь у Такера холодная и с длинными бледными пальцами, которые ныряют под куртку Маккормика, притягивают ближе за талию. — Прости, солнышко, — Кенни жмурится и закусывает шнурок от капюшона из-за дикой пронзающей боли под ключицей, где теперь темнеет место ожога от потушенной сигареты. В уголках глаз блестят слёзы, Кенни видит интерес и любопытство в чёрных омутах своего мучителя. И тут же Крейг целует его, жадно, безжалостно, кусая губы и проходясь языком по свежим ранам. Такер впивается пальцами в рёбра Маккормика, свободной рукой держа за подбородок, чувствуя, как он инстинктивно пытается отдалиться, и с силой удерживая на месте. Укушенное до синяка место на шее отдаёт тупой пульсацией, ожог в едва заметном ореоле пепла болит жутко, а теперь ещё и властный язык во рту, размазывающий кровь по нёбу. Кенни ненавидел эти кровавые больные поцелуи, потому что от них его губы припухали, ранки трескались от малейшей улыбки, а выражение лица сразу становилось каким-то пошлым против его желания, но он отвечал, тянулся навстречу, упирался ладонями в грудь Такера, цепляясь пальцами то за толстовку, то за длинные верёвочки его шапки. Крейг с наслаждением оттянул кровоточащую нижнюю губу Маккормика, смотря ему в глаза, видя стекающие блестящие слёзы на покрасневших щеках. Ноги Кенни он закинул на свои, спустив руку с талии на худое бедро. С садистским удовольствием Такер разглядывал искушенные губы, по которым их обладатель время от времени проходился языком, притупляя неприятные ощущения. Маккормик жалобно всхлипнул, смотря на свои подрагивающие ладони, вцепившиеся в синюю кофту. — Жалко, что у меня есть ещё дела, хотя очень хочется взять тебя прямо здесь и сейчас, — Крейг горячо шептал между жгучими укусами, оставляя на выступающих ключицах дорожку из следов от зубов. На самом деле он прекрасно мог трахнуть Маккормика на этой лавке, но хотелось немного другого, хотелось Кенни с расширенными зрачками, умоляющего сделать ему больно, выпрашивающего удары, смеющегося между кровавым кашлем. Такер отстранился от горячего трясущегося тела, вернулся в свою вальяжную позу, доставая зубами сигарету из пачки. С улыбкой взглянув на Кенни, он достал из кармана ещё одну, но уже нераскрытую, и добавил к ней пакетик из рукава. Маккормик дёрнулся, в надежде схватить желаемое, но Такер издевательски отвёл руку. Голубые глаза сверкнули, их обладатель подсел ближе, пытаясь дотянуться до своего через Крейга, но тот снова увёл ладонь из-под цепких пальцев своего нерадивого клиента. Кенни снова начал тянуться, теперь уже вверх, чтобы всё-таки выхватить пачку с пакетиком, майка задралась, обнажая худой впалый живот, Такер тут же отметил себе, что завтра в школе нужно будет купить этому идиоту обед, а то ещё подохнет от голода, и на чьи же слёзы Крейгу тогда смотреть? Быстро поцеловав тёплые губы Кенни, он наконец-то отдал ему товар, в свою очередь глубоко затягиваясь и выпуская в лицо Маккормика дым с запахом вишни. Дрожащие руки вскрывают пакетик, мизинец берёт крошечное количество, которое почти сразу втягивается носом. Кенни запрокидывает голову и капюшон спадает. Довольный Такер зажимает сигарету в зубах, запуская освободившуюся ладонь в светлые мягкие волосы, сжимая пряди и оттягивая их назад так, что из фиолетового от укусов горла слышен хрип. Взгляд натыкается на багровый ожог под ключицей, Крейг пытается вспомнить, есть ли у него с собой что-нибудь дезинфицирующее, а то этот наркоман может за ночь найти себе убийственную заразу, шляясь по помойкам или просто зайдя домой. Пока Кенни бесцельно машет перед собой руками, видимо уже ощущая всю полноту эффекта, его дилер находит в рюкзаке остатки мази-заживителя. Он перехватывает чужое горячее запястье, заводит руку так, что Кенни, не понимая этого, обнимает Крейга за шею, осторожно касается пальцем с мазью своей метки под ключицей, слушая, как сквозь зубы втягивается воздух (ощущения наверняка действуют отрезвляюще, заставляя его вынырнуть из мира иллюзий). Сверху Такер прижимает пластырь, удачно закинутый в карман на днях просто так. — Маленький шрамик, как напоминание о нас с тобой, — Крейг усмехнулся, поглаживая пальцы перекинутой через его шею обжигающей ладони Кенни. Мутные глаза не видят ничего, взгляд быстро проходится из угла в угол, замирает на растянутых в улыбку губах Крейга, пока тот снова затягивается, в очередной раз приближаясь вплотную и выдыхая в приоткрытый рот Маккормика, смакующего вишневый вкус. Но когда Кенни хочет коснуться потрясающих и желанных губ своими, лицо, расплывающееся и меняющееся из-за наркотика, отдаляется. Такер встаёт, хлопает себя по карманам, проверяя всё ли на месте, закидывает рюкзак на плечо, в последний раз оглядывает ушедшего в свой мир Кенни. В конце концов лучше сегодня отоспаться, а оставить синяки и ссадины на тощем теле юного наркомана можно и послезавтра, когда он приползёт за очередной порцией, умоляя понять и войти в его нищее положение. И отдаваться он будет ещё лучше. Крейг затушил бычок о спинку лавки, упёршись взглядом в пластырь на вздрагивающей груди Кенни. — Такер, мать твою, я люблю тебя, чел, реально люблю, — Маккормик попытался схватить его за волшебный рукав, где всегда был подарок для него, но он уже исчез из поля расфокусированного зрения. — Иди нахер, — Крейг показывает мутным голубым глазам средний палец и, развернувшись, ныряет в темноту, направляясь домой. Чего только не говорит Кенни в любом, далёком от нормального состоянии, будь это алкогольное, наркотическое опьянение или на грани оргазма, но потом дым в его башке рассеивается, и перед Такером снова типичная шлюха, которой дай 10 баксов, и любовью всей его жизни станет даже Эрик Картман. Только Крейг вместо денег давал ему одну за другой дозы, это он подсадил его на это дерьмо, сделал его зависимым от своего существования, потому что хотел постепенно полностью им овладеть. Отдалить от тупоголовых друзей, от семьи, заставить Маккормика жить с его именем на губах. Сам же Кенни нихера не мог разобраться в себе, а точнее боялся принять то, что всплывало в воспалённом мозгу. Ему нравится, когда Такер даёт ему пощёчины, оставляет ссадины, сбивая безвольного Маккормика с ног, осыпает целым градом ударов своим ремнём, затягивает его на фиолетовой от синяков-засосов шее. Но терпеть этот садизм от кого-то ещё Кенни бы не стал, он пробовал и это было отвратительно просто потому, что это был не Крейг. При этом после прихода в себя его накрывал стыд и смущение, а ещё страх быть осмеянным за своё добровольное унижение, поэтому в своём уме Кенни от Такера регулярно скрывался и пытался не попадаться ему на глаза, встречаясь только на этой лавочке. Пару раз Крейг прижимал его к шкафчику посреди гудящих учеников в коридоре, был слишком близко и начинал неприлично громко допытываться, какого хера Кенни пытался едва ли не из окна выпрыгнуть, увидев его. Это было странно, потому что всегда равнодушное лицо перекашивало от злобы и все негативные эмоции сменяли друг друга со скоростью света. Игнор Такера бесил, доводил до белого каления. В обоих случаях подоспели его ребята, хотя Клайд порывался тоже за что-то врезать Маккормику, возможно за то, что он когда-то по пьяни трахнул Бебе. Кенни понятия не имел, в курсе ли друзья Крейга об их с ним отношениях, но никакого желания выяснять это не было. Своим он не стал об этом рассказывать, у них были какие-то ненормальные и странные отношения на троих, проблем хватало. Да и что было говорить? Ребят, тут такое дело, я конкретно подсел на наркоту, а ещё на хуй Крейга Такера, но это только под кайфом, а так я нормальный. Ах да, ещё мы не просто трахаемся, а он с садистским удовольствием бьёт меня, пока я корчусь от наслаждения, погнали играть в приставку? А вечером воскресенья Кенни уже стоял у двери Крейга, переминаясь с ноги на ногу.