Тринадцать

      Джексон смотрит на поле, снисходительно усмехаясь; Стайлз садится рядом, задевая плечом. — Какого дьявола ты тут делаешь? — спрашивает, откручивая крышку у бутылки с водой. — Спасибо, — кивает Уиттмор, забирая её и делая несколько жадных глотков. — Тренер отстранил до конца недели, потому что я немного не рассчитал силы и сломал ворота. — Стилински смеётся, запрокидывая голову и пихая Джексона в плечо. Тот усмехается в ответ и фыркает: — Вообще-то, мне похуй, потому что сегодня пятница. В понедельник выйду на поле и хрен с ними. Несколько минут они сидят в тишине, слушая крики тренера, а затем Стайлз внимательно смотрит и снова улыбается. — Тебе это нравится, — говорит он. — Да, — легко соглашается Джексон, не отрывая взгляда от поля. — Я никогда и не скрывал особо, — он качает головой, а затем переводит взгляд на эмиссара. — Это намного лучше, чем убивать и бояться не дожить до следующего утра, знаешь ли. — Знаю, — спокойно улыбается друид. — Я рад, что мы все живы. — Я рад, что жив ты, — дёргает плечом Уиттмор, с силой завинчивая крышку. — Мы без тебя с ума бы сошли. — Я без вас тоже, — кивает Стайлз, а затем поднимается, сжимая плечо Джексона. — Спасибо, что не дали сдохнуть и потерять контроль. — Всегда рад, — салютует бутылкой, а затем ворчит: — Пиздуй отсюда, ты мне поле загораживаешь. — Мудак, — смеётся друид, специально закрывая обзор. Джексон рычит, обнажая острые иглы зубов, швыряя бутылку эмиссару. Стайлз ловит, показывает язык и уходит с трибун в сторону раздевалок, отмахиваясь от окриков тренера. — Уиттмор! — кричит тот, разворачиваясь к скамейкам. — Что с ним такое? — Всё в порядке, — улыбается Джексон. — Всё лучше некуда.       Стайлз присылает улыбающийся смайлик.