Тринадцать

      За окном стеной дождь. Ни вглядеться, ни выглянуть. Стайлз открывает окно, подставляя руки крупным каплям, шепчет слова, древние, как сама Природа, набирает воду в ладони и выплёскивает себе в лицо. Об опасности кричат все рецепторы, все деревья и духи в радиусе мили, но Стайлз лишь устало усмехается и смыкает губы на фильтре сигареты, щёлкая зажигалкой. Дым выстилает горло обволакивающим полутеплом после первой же затяжки. Стайлз неспешно собирает вещи.       До битвы часа два. Тогда Мать Природа будет кричать так, что уши заложит напрочь, скрутит пополам, сожжёт внутренности, как сухие еловые ветки. Он привык, он справится, главное - продержаться до прихода стаи. Если бы он только мог...       Стайлз замирает на минуту, чёркает на спешно выдранном листе "я люблю тебя, пап" и стремительно выходит из комнаты, подхватив сумку.       Он сможет. Иначе никто не выживет. Ничего не останется. Растворится, канет в Лету, развеется пеплом по ничего не значащей земле. Стайлз не готов это допустить, просто не может, не хочет, не обязан. Он собирает себя по кускам, продираясь сквозь заросли к Неметону, валится без сил возле корней и жалобно скулит, как побитый щенок. У него не хватит сил, не хватит возможностей, не хватит банального времени продержаться, он же не всесилен, помогите, боги...       Слышится хруст веток и Стайлз мигом поднимается на ноги, желающий отразить хотя бы один удар, одну атаку до того, как отправится к праотцам. Он может взять на себя всех, в одном из потайных карманов есть несколько гранат, если не будет выхода, он успеет, он сможет, он справится.       Стайлз кивает сам себе и обнажает ставшие острыми зубы. Кожа покрывается рунами, слабо светясь, и глаза приобретают фиолетово-неоновый оттенок. Он делает глубокий вдох и крепче держит воздух внутри, как напоминание об извечной агонии. Он готов пройти хоть девять кругов Ада и лишь цинично хмыкает, крепче перехватывая лук.       Да что вы знаете о пекле, праведники? Стайлз сгорает в нём каждую секунду. Он готов поделиться огнём.

***

      Стайлз вглядывается в силуэты деревьев, бесшумно натягивая тетиву. Лук - его оружие, его гордость, прощальный подарок матери. Он до сих пор помнит обещание, данное ей. "Никогда не стрелять в своих. А за своих и жизни не жалко. Я понял, мам. Только... побудь со мной ещё немного."       Стайлз смаргивает непрошенные слёзы и вновь вглядывается в темноту. Это обещание - одна из причин, по которым он всё же обязан выжить, хоть и не может. У него таких причин тринадцать. Стайлз считает это символичным.       Он относит в список причин всю стаю, отца и Дерека. Альфу отдельным пунктом, потому что он... ну просто потому, что это он. Стайлз несёт за всех них ответственность. Он не может проиграть. Ну не может Стилински без Хейла. Не может. Он - самая главная причина выжить, самая фатальная, самая пиздецовая. Одним словом — тринадцатая.       Друид чувствует, как мягко перекатываются гранаты в кармане, и очень надеется, что они окажутся не нужны. Потому что чуть что — стае придётся искать нового эмиссара. — Так-так-так, — от этого голоса противно даже Природе, и Стайлз крепче сжимает лук, готовый в любой момент спустить стрелу. — Где же твоя стая, альфа? Стайлзу хочется подавиться хохотом. Серьёзно? Альфа? Он? — О какой такой стае ты говоришь? — спрашивает он, мечтая хорошенько затянуться, выкурить всю двадцатку из пачки за раз, напитаться ядом и запахом Дерека. — О твоей, мальчик. Ты ведь альфа, ты ведь должен знать. — Вас Джерард что, не проинструктировал? — хмыкает Стайлз, сплёвывая под ноги. — Разве я похож на альфу? Неужели в охотники теперь берут таких тупиц? В ответ глаза незнакомца окрашиваются алым. А вот это хуёво. Совсем хуёво. Фатальный, феерический пиздец. — Эта земля пропахла тобой насквозь, парень. Где стая? — Если земля пропахла мной, ещё не значит, что вы ступили на территорию оборотня. И лучше вам бежать, — спокойно говорит Стайлз, — потому что вы на земле друида.

***

      У Дерека алые глаза и невероятная скорость. Он может убить за своё, не раздумывая. Может сломать хребет, или вырвать горло, или проткнуть когтями насквозь, если кто-то угрожает его стае.       Если кто-то угрожает Стайлзу - Дерек уже даже не человек. Он волк. Огромный чёрный волк, способный загрызть, разорвать, уничтожить. И когда Стайлз, путаясь в собственных ногах, пятится ближе к Неметону, он совсем не удивляется, когда под ноги бросается Дерек. И вот так, между старым дубом и своим волком, он чувствует себя в безопасности.       Их окружают. Оборотней восемь, не меньше. Загораются голубые точки, моргают два красных огонька. Дерек рычит, оттесняя Стайлза.       Если честно, Стайлз не против. Стайлз совсем не против, он просто поколдует тут в сторонке, позовёт стаю, прикроет Дерека, и, ради Бога, просто переждёт приступ паники.       Дерек рычит снова, глаза окрашиваются алым, Стайлз слышит изумлённые выдохи и удовлетворённо хмыкает: — Выкусите, сучки.       Выкусите, потому что эта земля - их, выстраданная, пропитаная кровью, магией и порохом. Их от величественного Неметона до пожухлой травы на поле для лакросса. Кроме шуток, Джексон пообещал настоящий оборотнический лакросс, если они выживут, жёсткий и без правил, а Стайлз обещал намутить новой выпивки. Стилински вообще мечтает открыть свой бар для мохнатиков, он готов к мирной жизни, огромному дому для стаи и соревнованиями по стрельбе с Крисом и Эллисон.       Этот город — их. Они не собираются отдавать его. Ни при каких обстоятельствах.       Родные рыки и яростно блестящие глаза подтверждают это. Стайлз наконец успокаивается.       Он готов к битве.