Пепел невозможного

      Он закончил обследование своего участка на окраине города и уже успел доложить об обнаружении нескольких тел в труднодоступных местах. Дожидаясь прибытия санитарной бригады со специальной техникой, он присел на уцелевшую скамейку, подставляя усталое лицо солнечному свету. В этом районе рухнул грузовой самолёт, вызвав массивные повреждения. Пригодных для дальнейшего употребления вещей оказалось немного, и он их аккуратно уложил в картонную коробку.       Эта часть работы вызывала у него стойкое отвращение, он чувствовал себя мародёром, хотя здравый смысл неустанно уверял, что он напрасно себя накручивает. Нужно было дальше жить и приходилось бороться за будущее. Предстояло столько всего восстановить или отстроить заново, поэтому они не имели права отказываться от подобных дел.       Найденные вещи свозились на склады для дальнейшей сортировки. Понравившиеся, можно было оставлять себе, но он никогда так не поступал. Ему казалось, что к каждой его находке цепляется личность прежнего хозяина, и он суеверно боялся такого соседства. Всё необходимое он приобретал на складе, неумышленно выбирая максимально неизношенные вещи, за которыми не тянулся длинный «след».       Жил он теперь в спальном районе, уже убранном, недалеко от центра, занимая комфортабельную двухкомнатную квартиру, хозяева которой не пережили катаклизма. В этом доме поселилось немало остальных, а Сакура занимала соседнюю квартиру, имея с ним общую стену. В близлежащих зданиях не жил ни один другой, те селились в центре. Негласно их город оказался поделён на сектора, поскольку оба вида предпочитали не смешиваться. В их районе другие встречались только за работой, но где бы они ни появлялись, они вели себя очень уверенно и свободно.       Свет, воду и газ в домах давали по расписанию. Телевидение и мобильная связь не работали, газеты и журналы не выпускались. Информацию получали по радио: только новости – сухие сводки или объявления. Еда выдавалась в пунктах питания, поскольку магазины ещё не открылись, да и деньги вышли из обихода, пока совершенно неопределённо на какой срок. В меню значились простые блюда, но хорошо сбалансированные со строго высчитанной порцией, достаточной для здорового насыщения. Для работающих на отдалённых объектах выдавался по специальным талонам сухой паёк. Алкоголь и сигареты подлежали утилизации, потому что преобразованные тела отвергали их, воспринимая как яд. Он никогда «не заглядывал в бутылку», в надежде расслабиться, либо забыться, однако теперь с определённым сожалением думал о том, что не осталось старого способа уйти от реальности.       Подавляющее большинство производственных предприятий простаивало, зато сельскохозяйственные работы велись довольно активно, во избежание возможного голода. Различные досуговые и развлекательные центры стояли закрытыми, как и парки аттракционов. Он не знал, нуждаются ли другие в отдыхе или развлечениях, те не выдавали никаких признаков в такой потребности, работая не покладая рук, словно заводные механизмы. Зато остальным необходима была хоть какая-нибудь отдушина, потому они собирались в пустующей квартире его дома, чтобы просто посидеть за тихими разговорами, делясь переживаниями и несмелыми надеждами. Заваривали чай, доставали к нему нехитрое угощение и слушали друг друга, обрисовывая мысли в слова. Некоторые из них посещали храмы, чтобы найти поддержку и утешение, но он своё отмолился в далёкой молодости, потому больше не ходил на диалог с богом.       Жилось ему нормально, хотя чувство неприкаянности с каждым днём становилось всё острее. Он не представлял, чем будет заниматься в отдалённом будущем, когда решится часть насущных проблем. Сакуре подобное не грозило. Она по-прежнему видела впереди цель, к которой упорно стремилась. Несмотря на то, что она была крайне занята, вечерами у неё всё же находилось время, чтобы почитать научные труды. Библиотеки, как и все учреждения, имеющие интеллектуальную и культурную ценность, хоть и не работали, находились под охраной, но Сакура заблаговременно оформила пропуск, чтобы беспрепятственно продолжить теоретические исследования. Её проницательный ум был востребован, и он не сомневался, что у Сакуры всё сложится хорошо.       Попытки связаться с бывшими воспитанниками увенчивались переменным успехом. Кто-то выжил и обустроился вполне благополучно, но многие погибли или не давали о себе никаких вестей. Он искал их при каждом удобном случае, поскольку неопределённость его мучила сильнее всего. Однако, когда он получал плохие новости, по его сердцу будто полосовали ножом. В такие моменты ему казалось, что он прожил зря. И, тем не менее, как бы ему тяжело ни было, каждое утро он вставал с постели, приводил себя в порядок и без возмущений отправлялся выполнять бесконечную вереницу дел. Он не жаловался и всех прохожих встречал улыбкой, достаточно искренней, чтобы в неё можно было поверить.       Санитарная бригада запаздывала, и он достал из кармана рабочей куртки потрёпанную брошюру о хризантемах. В старости он увлёкся выращиванием цветов, тем самым изрядно украсив двор приюта. Сейчас было не до подобных изысков, но измученная душа всё чаще требовала отдыха, потому он, стараясь абстрагироваться, разглядывал красочные фотографии.       В этот раз Саске не стал его пугать, заблаговременно приземляясь. Он невнятным жестом ответил на его приветствие, приступая сразу к делу:       - Летал на материк на общее собрание…       - Ты в состоянии пересечь океан?! – ошарашенный перебил он.       Саске посмотрел на него, как на недоумка.       - Никто не в состоянии летать на такие расстояния, - с едва заметным раздражением ответил он. - Добирались на самолёте. Ваш коллективный разум, кстати, тоже ограничен в диапазоне. Радиус его действия не превышает тысячу километров, - пояснил он походу.       - Ну, мы это уже осознали, что не чувствуем своих на другом конце света. Спасибо, что просветил, - вежливо отозвался он и покорно замолчал. Саске не мог к нему явиться ради праздной беседы, однозначно принеся важные новости. Он поймал себя на мимолётной мысли, что увидев Саске после двухдневного перерыва, испытал облегчение. Их последний разговор с натяжкой можно было счесть за ссору, и он в глубине души переживал по этому поводу, даже зная, что Саске не придаёт его волнению, как и эмоциям в целом, никакого значения.       - Мы сопоставили все имеющиеся данные и на девяносто процентов это газ, - продолжил Саске, словно не отвлекаясь. – Теперь по всему миру ищут всё, что хоть мало-мальски похоже на лабораторию.       Он порывался задать уточняющий вопрос, но Саске взглядом дал понять, что не закончил.       - Трансформация коснулась только половозрелых людей. И если благодаря акселерации ранний менструальный цикл позволил выжить большему количеству девочек, то менопауза, наоборот. В пожилом возрасте наибольший процент выживших среди мужчин. В любом случае, первая статистика говорит, что в настоящий момент женщин примерно в полтора раза меньше, чем мужчин. И я сейчас говорю за всё человечество, включая и нас, и вас.       Саске резко остановился, давая ему возможность переварить услышанную информацию. Он думал, что его уже ничем не удивишь, оказалось, был слишком самонадеян. Конечно, он замечал, что в их городе среди своих преобладают юноши, однако не полагал, что это глобальная тенденция.       - Как пополним численность? – потрясённо спросил он.       Саске выдал своё напряжение тем, что уселся с ним рядом, отводя глаза куда-то вдаль.       - Это не все плохие новости, - по-деловому озвучил он. - И наши, и ваши сперматозоиды неактивны и не способны оплодотворить яйцеклетки.       - Что?! – в отличие от Саске он не смог спокойно сидеть, порывисто вскакивая. – Получается, что мы рано или поздно, по любому, вымрем?!       - Нам удалось сохранить несколько медицинских лабораторий с донорским генетическим материалом, - Саске искоса на него глянул, показав, что тема и для него неприятная, - однако это капля в море. К тому же, мы не уверенны, что современные женские тела способны выносить эмбрионы предыдущего поколения.       - Как же всё глупо… Бессмысленно… - он плюхнулся обратно на скамейку, потирая занывшие виски. – К чему нам эти новые силы сдались, если не будет никакого продолжения… А что межвидовое скрещивание? – уточнил он на всякий случай.       Впервые за всё знакомство Саске выглядел откровенно поражённым. Он резко к нему обернулся, широко распахнув глаза, будто узнал только что самую большую в мире тайну.       - Не сообразили попробовать, - догадался он, удерживаясь от того, чтобы сокрушённо покачать головой. – Побрезговали…       Саске нечего ему было ответить. В мыслях он казался уже далеко отсюда, очевидно выстраивая новые планы или готовя указания. Он резво встал, собираясь уйти, но в последний миг остановился.       - Забыл сказать, - он обратил к нему свои непроницаемые глаза. – Похоже, ты самый старый человек из выживших. Теперь медицинское обследование для тебя обязательно.       Саске взлетел вверх прежде, чем удалось ему задать вопросы. Он определённо поругался бы на нерадивого парня про себя, но подъезжающая санитарная бригада не оставила ему подобной возможности. Половину членов бригады составляли свои, и он, не обращая внимания на других, поделился с ними, как водилось, последними новостями. Он не считал себя вправе молчать, особенно сейчас, когда все они оказались в равных условиях.       В медицинский центр он не пошёл, несмотря на указание Саске. Никто из них пока ничем не болел, даже распространёнными ранее воздушно-капельными инфекциями. Куда-то исчезли и хронические недуги, и неизлечимые болезни. Всё, что на него порой накатывало, это обычная боль от физического перенапряжения. Медицинские пункты сейчас занимались исключительно исследовательской функцией, и в связи с нехваткой кадров оказались перегружены, оттого некоторые мелочи выпадали из их поля зрения, к примеру, его отсутствие на обследованиях.       Другие в таких вопросах полагались на самодисциплину, однако ему всегда была присуща некоторая доля бунтарства. Впрочем, в этой ситуации он попросту не хотел никого беспокоить, не видя смысла в приказе Саске. Тот куда-то запропастился, и его отсутствие снова напрягало, не из-за желания увидеться, а настойчивого стремления разобраться.       К Саске у него накопился целый список вопросов, каждый из которых казался важнее другого. Он и сам многое обмозговал, и посоветовался со своими. Некоторые из своих трудились в клиниках, будучи профессиональными медработниками. Но в силу каких-то причин ни один из них не был закреплён за репродуктивными учреждениями, потому неизвестность казалась ещё больше невыносимой. К другим с расспросами подходить не каждый осмеливался, поскольку те умышленно держали дистанцию, тем самым подчёркивая пропасть между ними. Потому оставалось дожидаться, когда Саске снизойдёт до общения. Как бы там ни было, но он отдавал должное Учиха, признавая, что тот с ним честен и достаточно открыт.       Саске его застал за уборкой горы мусора в районе центрального парка. Город становился всё чище и чище, на что требовались постоянные усилия. Отсутствовал Саске больше недели, и его поджидал целый ворох новостей.       - Ты оказался прав. Во всех случаях произошло успешное оплодотворение. Мы можем иметь общих детей, главное, чтобы родители были разного вида. А вот генетическую принадлежность ребёнка возможно установить лишь в процессе внутриутробного развития, и эксперименты на этой стадии пока не проводились. Фазу отложили до лучших времён.       - Выходит, мы по-прежнему единое целое, - он с острожным оптимизмом принял хорошее известие. – А то получалось как в дешёвом фантастическом романе: дети сумерек и дети солнца… Ты хоть немного рад? Или вам слишком противно?       Саске выразительно взглянул, однако воздержался от язвительных комментариев.       - Это данность, - жёстко ответил он, - а данность надо принимать.       - Хорошо, что вы это понимаете, - заметил он. – Видишь ли, я тут понаблюдал за своими, да и за собой заметил, что при регулярном общении с вами, мы постепенно привыкаем и уже не так остро реагируем на вашу чуждость. В будущем у нас есть неплохие шансы ужиться по-настоящему, а с учётом твоих известий, придётся и вам постараться приспособиться к нам.       Саске с непроницаемым лицом выслушал его замечания и со своей стороны не стал ничего озвучивать.       - Нужно придумать какие-то регулирующие законы. Женщин не будет хватать ещё неизвестно сколько, - задумался он наперёд, яснее ощущая облегчение. Как бы они искусственно себя не делили, природа показала, что они все – люди и взаимозависимы друг от друга. Если и существовал бог там, наверху, он, наверное, их простил или пожалел. От своего права стать родителем, он заведомо отказывался, уступая дорогу «молодым». А ещё тихая радость, вопреки всему сложившемуся, разливалась по телу. Он так мало получал поводов смотреть на мир с теперь уже подзабытым оптимизмом.       - Нужно, - Саске кивнул. – Только после. Сначала создадим пригодные условия для дальнейшего существования.       - Ты говорил половозрелые люди. Получается, никто из маленьких детей не выжил, - он уже знал ответ на данный вопрос, но ему требовалось подтверждение.       - Несколько девочек в возрасте шести лет, у которых слишком рано начался менструальный цикл. Младше никого не удалось найти, - Саске привычно был безэмоционален.       - Знаешь, мы тут помозговали с остальными и заметили различия между нами. Среди нас есть те, кто мало что помнит, и у них в головах большая путаница, а ещё чувствуется психоэмоциональная незрелость. Но таких мало. Теперь, вот, думается, что это вчерашние дети, - поделился он своими соображениями.       - Верно. Я вижу, вы добровольно взялись о них заботиться, - по тону Саске не определялось одобрение, но он догадался, что тот доволен. – Пока мы не в состоянии создать для них специальные условия, и не факт, что удастся найти их родственников.       - Да, мы пробовали, - подтвердил он. – Большинство из нас почти полностью потеряло свои семьи, - в его голосе звучала откровенная горечь.       - Ты должен об этом знать, - внимательный взгляд Саске говорил о том, что он собирается доверить ещё одну важную новость. – Не исключено, что эксперимент проводился в нашей стране, - он невозмутимо перенёс его потрясённое аханье. – Количество жертв здесь в разы превышает погибших в других странах, что очень похоже на эпицентр. Предположительно, люди гибли от передозировки, и сейчас не приходится сомневаться, что выжили у нас только самые сильные и здоровые особи. Ещё не всё, - Саске, верный себе, отмахнулся от его переживаний. – Появилась вполне разумная теория, почему в итоге получилось два вида. Преобразования по моему типу коснулись молодых людей в возрасте от пятнадцати до двадцати двух лет. Кто не попал в эти возрастные рамки, трансформировался по вашему типу.       Он несколько минут молчал, огорошенный навалившимися данными. Саске со стойким терпением не торопил его, застывшим столбом стоя рядом. Обычно Саске, обрушив на него новости, ретировался, но в этот раз остался по непонятным причинам. Его взгляд не выражал ничего, кроме равнодушия, однако он понимал, что это далеко не так.       - Золотые годы… - вспомнил он чьё-то изречение. – Вам, по сути, не пришлось меняться физически, поскольку вы итак оказались подогнаны под стандарт. Поэтому вы получили всё лучшее, оставив нас далеко позади.       - И непереносимость солнечного света в нагрузку, - отстранённо напомнил Саске.       - За этим должны были стоять важные «шишки» всего мира. Слишком всё чересчур. Да и денег немерено, - он сам удивлялся своей способности здраво рассуждать в такой момент.       - Мы тоже об этом подумали. Активное расследование идёт по всему миру, - отчитался Саске.       - И если здесь из-за передозировки столько жертв, в лаборатории, наверняка, нет выживших, - вполне уверенно предположил он, хмурясь сильнее. – Как же тогда мы всё узнаем?       - Хороший вопрос, - сдержанно согласился Саске. – Вот только ответ на него придётся искать очень долго.