Десятый хранитель

Это был Лориэн, я не могла ошибиться, сады Галадриэль, что в любое время года пестрили своим великолепием, я бы не спутала ни с чем. Мне снился дом. Однако сады были пусты, не было слышно привычного щебетания птиц и шелеста листьев. Вокруг стояла абсолютная тишина, нарушаемая только отчетливо слышимым биением моего сердца. В следующую секунду, ступая босыми ногами по увитым плющом мраморным ступеням, ко мне приблизилась Галадриэль. На её лице играла едва заметная улыбка. Прекрасная в своём величии владычица приблизилась ко мне, а спокойный голос зазвучал у меня в голове. — Тебя что-то мучает, Анариэль? Почему ты хотела поговорить со мной? — взглянув в глаза владычицы, я ответила вслух: — Ваш дар, тот кинжал с тремя камнями, мне так и не удалось понять, почему вы отдали его именно мне, — голос был чуть хриплым, но я не обращала на это внимания. Владычица пригласила меня сесть на скамью, а сама опустилась рядом, ни на секунду не отрывая от меня взгляда. — И что же, он ни разу не проявил себя? — с легкой ухмылкой так же вслух поинтересовалась она. — Он обжёг меня, он словно приумножал ту ярость, что была во мне, — проговорила я, вспоминая боль от рукояти оружия и гнев, что словно разносился по венам. — Ярость? — не поняла владычица, прерывая мой дальнейший рассказ. — Нет, не в этом его предназначение, дитя, — пропела она, не отрывая от меня взгляда голубых глаз. — Но в чём же тогда? — спросила я, молясь Эру, чтобы Галадриэль дала мне ответ. Искать его самой было, казалось, невозможно. — Его может держать только тот, чья воля сильна, а намерения чисты. Ты была таковой, но тебя сломали. Ты хотела мести, а разум твой помутился, не так ли, дитя? — слова застряли в горле и я лишь кивнула. — А что же с той яростью, что появилась? — наконец выдавила я, нервно сжимая пальцами подол платья. — Ты всегда держала себя в руках, и такое сильное чувство попросту не зарождалось в тебе. Ощутив его впервые, когда твой разум сломлен, ты испугалась, посчитав, что во всем вина кинжала, — голос Галадриэль набатом отдавался в моей голове. Теперь всё словно встало на свои места. После смерти Халдира я была настолько подавлена, что позволила разуму помутиться, а воле ослабеть. Кинжал должен был быть напоминанием того, что моя воля должна быть сильна, а намерения чисты, вне зависимости от обстоятельств. Владычица, что явно прочитала мои мысли, одобрительно кивнула. Я ждала, что вот-вот я проснусь. Ведь я узнала всё то, что хотела. — Это ведь не всё, что занимает твой разум, Анариэль? Я вижу эльфийского принца, которого ты не выпускаешь из мыслей, — потянула Галадриэль, вновь заглядывая мне в глаза. Я еще сильнее сжала подол платья и опустила голову. Это было то, о чём я боялась даже думать, пресекая ненужные мысли. - Почему ты боишься прошлого? Ты боишься повторить судьбу своей тёти?  Слова Галадриэль были словно ножом, что прошёлся по сердцу, доставая из глубины, давно зарытые там воспоминания. Воспоминания, которые я предпочла бы забыть вовсе. — Я не хочу об этом… — сдавленно пробормотала я, гоня прочь призраков прошлого, что со всех сторон, казалось, нашёптывали мне последние слова тёти, сказанные на смертном одре. Внезапно, всё прекратилось, исчезла Галадриэль, исчезли сады, остался только всепоглощающий страх. «ОН здесь» — шептало моё подсознание. Резко вдохнув воздух, я села в постели, а в следующую секунду уже бежала босая по холодному полу в покои братства. Казалось, что ноги сами несли меня, в голове нарастало чувство тревоги и ещё одно, которое не поддаётся объяснению. Словно страх смешался со смелостью, с одной стороны не давая убежать подальше, а с другой стороны нашёптывая те ужасы, что я, возможно, увижу. Как оказалось, не я одна почувствовала зло. Прямо передо мной в покои ввалились Леголас и Арагорн. А дальше…все было словно в тумане. Вот я вижу Пиппина, полурослик корчится от боли, сжимая в руках пылающий палантир. Это был он, я не могла ошибиться, в своё время я интересовалась видящими камнями, рассматривала картинки в книгах, но никогда не видела вживую, а тем более так близко. Арагорн выхватил палантир у Пиппина, я же, подбежав к Эстелю, изо всех сил оттолкнула его, прижимая камень к груди. Я прекрасно понимала, что Саурону нельзя видеть наследника Исильдура, того, чей великий предок победил его. Решение пришло настолько быстро, что последствия меня совсем не волновали. Первое, что увидела — это око. То самое, а котором все говорили и в живую оно было ещё ужаснее. Огненное, лишённое век, с вытянутым, словно у кошки, зрачком. Казалось, око было так близко, что протяни я руку, почувствую его. В следующую секунду в голове раздался голос, скорее похожий на шипение. — Кольцо. Мне нужно моё кольцо! — требовало оно. Я почувствовала, как мои руки словно объяло пламенем, закусив до крови губу, я терпела невыносимую боль. Казалось, будто я сунула руки в костёр и держу их там. Саурон лишь повторял эти слова, словно ожидая, что я преподнесу ему это кольцо на блюдечке. — Ты хочешь увидеть смерть того эльфа? В следующую секунду вместо ока я увидела Халдира. Поняв, что следующим мгновением будет смерть моего лучшего друга, я старалась отвернуться, но не могла. Кривой ятаган пронзил спину эльфа, и тот упал. На этот раз, не выдержав уже невыносимой боли, которая была по всему телу, не выдержав душевной боли, которая вновь пробралась в сердце, я закричала. Пронзительный крик перекрыл голос Саурона. В следующую секунду всё закончилось. Передо мной было испуганное лицо Арагорна, голова раскалывалась, и казалось, что в «общении» с палантиром прошло не меньше десяти минут. — Глупая, что ты творишь! Увидев, что я пришла в себя, Арагорн хорошенько встряхнул меня за плечи и сознание полностью прояснилось. Гэндальф помог Пиппину прийти в себя, оказалось, хоббиту око показало Минас Тирит в огне и погибшее Древо Короля. Полурослик был жутко напуган, он говорил перебивчиво, постоянно заикался, а голос был полон страха. Сказав Гэндальфу всё, что я видела, упустив момент про Халдира, я узнала, что палантир я держала в руках не больше пары мгновений, после чего сама откинула от себя камень и упала навзничь. Руки, которые, казалось, горели как пламя минутами ранее, были совершенно невредимы. — Ложись спать, Анариэль, поговорим завтра утро, — проговорил майа, потрепав меня по плечу, и вновь перевёл внимание на хоббита. От Мерри, который был в ужасе не меньше, чем Пипин, я узнала, что палантир полурослик нашёл в воде у Ортханка, после того как тело Сарумана упало с башни. Прекрасно понимая, что уснуть до утра мне не удастся, я вернулась в покои только затем, чтобы переодеть ночную рубашку на тунику со штанами, заправленными в сапоги. Выйдя за ворота Медусельда, я вдохнула холодный утренний воздух. Небо медленно светлело, солнечный диск ещё не выплыл из-за горизонта, но ночь отступила, позволяя рассвету окрасить небо лиловым цветом. За спиной послышались тихие шаги, дунадан встал рядом со мной, глядя на восток. — Тебе следует вернуться домой, Анариэль, — заговорил он после минуты молчания. Я развернулась к другу, чтобы взглянуть тому в глаза. — Почему? Арагорн, я в полном порядке, тебе нет нужды переживать, — заверила я дунадана, прикасаясь к его плечу. В следующее мгновение его глаза посмотрели на меня с сожалением, мне казалось, что он видит то, что не подвластно мне. — Ты изменилась, Анариэль. Всё это истощает тебя, сначала раны у Хельмовой Пади, затем смерть Халдира, а теперь этот палантир. Ты уже не та задорная эльфийка, что покинула Имладрис с братством, — Арагорн говорил тихо, подбирая каждое слово, я понимала, что друг искренне заботится обо мне. — Все мы изменились, мой друг, — проговорила я, — этот поход оставил свои следы в каждом из нас. Я пойду с вами до конца, не важно, каким будет этот конец. — В душе ты ведь совсем ребёнок, тебе ни к чему эти испытания. Арагорн старательно пытался убедить меня поехать в Лориэн. Возможно, он полагал, что я уплыву на Запад, как поступали многие мои сородичи. — У нас ведь нет надежды, — продолжил Дунадан. — Эстель, — я назвала Арагорна тем именем, каким уже давно не называла, я хотела напомнить ему, ЧТО оно значит. — Надежда будет до тех пор, пока мы готовы бороться, пока наши сердца пылают отвагой. Она не умрет до тех пор, пока не испустит свой дух последний воин. У людей есть надежда, Эстель, почему у тебя её нет? — прошептала я. Весь мой монолог слышал Ллихолесский принц, что уже с минуту стоял у ворот замка. Убрав руку с плеча Арагорна, я вновь вошла в тронный зал, не обращая внимания на Леголаса, которого едва не задела плечом. Зала была пуста, утренний свет едва просачивался через окна, слышались тихие шаги где-то в глубине дворца. Выйдя в коридор, я прошла до конца, где был небольшой балкон. С него открывался вид на равнины Рохана. Сейчас, когда едва-едва занимался рассвет, они были тусклые, но едва первый луч солнца коснулся зелёной травы, как она запылала, словно оживая после спячки. Полюбовавшись немного рассветом, я услышала голоса в тронном зале, вновь пройдя по коридору, я вошла в зал и услышала лишь концовку фразы Гэндальфа: — Он не сказал Саурону ни слова про Фродо и кольцо. Услышав шаги, Гэндальф задержал взгляд на мне, затем продолжил: — Нам странным образом повезло, Пиппин увидел мельком в палантире планы врага. Саурон готовится нанести удар по Минас Тириту. Его поражение в битве при Хельмовой Пади кое-что показало ему. Он узнал, что в битву вступил наследник Элендиля. Род людей не так слаб, как он думал. Они готовы бросить ему вызов. Саурон боится этого. Он не станет рисковать, позволив народам Средиземья объединиться под одним знаменем. Он сравняет Минас Тирит с землёй, но не допустит возвращения короля людей на трон. Если зажгутся сигнальный огни Гондора, Рохан должен готовиться к войне. Закончив свой монолог, Гэндальф перевёл взгляд на Теодена, сейчас всё зависело только от слов короля. Я встала рядом с Гимли, сложив руки на груди, не меньше других ожидая ответа. После недолгого молчания, Теоден всё же заговорил: — Скажи мне, — начал он, — почему мы должны идти на помощь тем, кто не стал помогать нам? Чем мы обязаны Гондору? — Ваше Величество, — позвала я, привлекая к себе внимание не только Теодена, но и всех присутствующих, — стоит ли напоминать, что именно Минас Тирит все эти годы сдерживает гнев Мордора. Стоит ли говорить, сколько воинов потерял Белый Город, защищая и Ваши земли? Мои слова явно не понравились королю, и он решил попросту их проигнорировать, Гимли, что стоя рядом, тихо шепнул: — Мифриловая, он не послушает тебя, не береди лучше. От слов гнома я только фыркнула. Паузу нарушил голос Арагорна. — Я пойду! — громко заявил он, окидывая взглядом Теодена. — Нет, — отрезал Гэндальф. — Надо предупредить их! — настаивал дунадан, не отрывая взгляда от майа. — Предупредят, — проговорил Митрандир. Подойдя к Арагорну, он тихо произнёс: — Ты отправишься в Минас Тирит другой дорогой. Следуй вдоль берега реки, перехвати чёрные корабли. Никто кроме меня, Гимли и Леголаса, не слыша этих слов, что было, безусловно, к лучшему. Развернувшись к остальным, Гэндальф продолжил уже громче: — И запомните, у нас с вами теперь нет права на ошибку. В итоге Гэндальф сам отправился в Минас Тирит, прихватив с собой, на удивление остальных, Пиппина. Полурослик, очевидно, был удивлён не меньше нашего, больше того, он был серьезно напуган всей ситуацией, а потому тихо помалкивал, пока Гэндальф ворчал на него за излишнее любопытство. Я подарила полурослику на прощание тёплые объятия и напутствия своего народа, хотя Пиппин не понял ни слова. Той дорогой, что выбрал Гэндальф, до Минас Тирита было три дня пути, ещё неизвестно, сколько времени у них уйдёт на то, чтобы убедить Наместника зажечь сигнальные огни. И теперь пошёл отсчёт на дни перед последней битвой, которая и решит исход судьбы мира.

***

К полудню, когда все сидели за обеденным столом и был слышен только звон приборов, внезапно пошёл дождь. Вода словно стояла стеной, из окон Медусельда едва виднелись конюшни, которые были совсем близко. Я засмотрелась на окно и не заметила, что все ушли и остались только мы с Мерри. Хоббит безразлично ковырял вилкой по нетронутой еде. Это было совсем на него не похоже, обычно они с Пиппином первые всё съедали и неслись наперегонки на кухню в поисках добавки. — Мерри, всё хорошо? — тихо поинтересовалась я, подсаживаясь ближе к полурослику. Хоббит вздрогнул, от неожиданности выронив вилку. — Я…все в порядке…нормально, — пробормотал он, даже не глядя на меня. — С Пиппином всё будет хорошо, ведь с ним Гэндальф, — я мягко коснулась плеча Мериадока. Тот перевёл взгляд на меня, в его глазах читалась грусть. — Я знаю, — кивнул он, — но мы ведь не расставались раньше никогда. Всегда вместе, рядом. Я всегда был уверен, что он в порядке, потому что мы выручали друг друга из ситуаций, в которые сами же и впутывали. — Хоббит едва заметно улыбнулся, предаваясь воспоминаниям. — Знаешь, я не знаю тебя и Пиппина столько, сколько вы знаете друг друга, но в одном я уверена точно… Мерри пытливо взглянул на меня, ожидая продолжения фразы: — Вы умеете выпутываться из самых сложных ситуаций, — с улыбкой договорила я, наблюдая, как на лице Мерри расползается улыбка. Оставив хоббита одного, я взяла со стола несколько яблок и направилась в конюшни. Здесь за конюшнями ухаживали не хуже, чем за королевскими покоями. Свежее сено, множество поилок с кристально чистой водой, огромные мешки наполненные едой для лошадей. У входа стоял стражник, который пропустил меня без вопросов, очевидно, он узнал во мне сопровождающую Белого Мага, что спас их правителя. Поинтересовавшись у конюха, где стоит Арод, я отправилась в указанное стойло. Как только я вошла, конь нервно перебрал копытами. — Тихо, мальчик, я не обижу тебя, — я заговорила на синдарине, успокаивая коня. Это всегда помогало, любые лошади, казалось, понимали язык эльфов. Погладив Арода по морде, я дала ему яблоко, отчего конь довольно заржал, принимая угощение. - Нравится? Держи, — я протянула ещё одно яблоко, с улыбкой наблюдая за тем, как конь берёт лакомство из моих рук, касаясь ладоней бархатными губами. - Хочешь прокатиться со мной? Обещаю, никакого седла, — доверительно проговорила я, поглаживая гриву Арода. Конь довольно заржал, я приняла это за согласие и повела к выходу из конюшен. — Миледи, вы забыли оседлать. Арод всю жизнь скакал под седлом, его так учили. Словно из ниоткуда появился Эомер. Он стоял, опершись о стену, и с лёгкой усмешкой смотрел на меня. — Я не забыла, — я чуть сузила глаза, глядя на коневода, — не собираюсь мучить животное. С Ародом можно управиться и без узды, да стремени. — Он сбросит вас, — покачал головой мужчина, подходя ближе ко мне. Фыркнув, и в эту секунду напомнив себе Арода, я скормила коню последнее яблоко и схватилась за гриву. — Тише, тише, мальчик, — зашептала я на синдарине, осторожно закидывая ногу и подтягиваясь на спину Ароду. Оказавшись верхом, я не спешила выпрямиться, держала своё лицо на уровне морды коня. Он явно волновался, от непривычки ощущать на себе всадника без седла, Арод фыркал и нервно перебирал ногами. Я ласково погладила его по шее, не переставая шептать : «Тише». В конце концов, конь успокоился и я выпрямилась в седле, придерживая того за загривок. — Удивительные вещи творят эльфы, — тихо произнёс роханец, с удивлением глядя на меня. — Одних слов на вашем наречии хватило, чтобы успокоить гордого жеребца. — Он сам рад избавиться от седла, конь и без узды знает, что ему делать, всаднику нужно лишь… держать его крепче, — проговорила я, поудобнее пристраиваясь на Ароде. Не дождавшись ответа Эомера, я направила коня вперёд, к выходу из города. Когда главные ворота Эдораса были позади, я позволила Ароду скакать быстрее. Я чувствовала, что ощутив свободу, конь хотел насладиться ею в полной мере, что я и позволяла ему делать. Когда Эдорас остался позади, а вокруг простиралась лишь пустая степь, я спешилась с Арода, позволяя тому скакать без оглядки. — Только недалеко, договорились? — улыбнулась я, похлопав коня по шее. Тот довольно заржал и уже в следующую секунду весело ускакал в сторону Запада. Я вдыхала приятный аромат мокрой травы. Дождь закончился ещё в тот момент, когда я вышла из конюшен, оставляя после себя приятную свежесть и сырость. Множество трав, казалось, отдавали все свои запахи, наполняя воздух букетом ароматов. Недолго думая, я начала собирать венок. Мы часто делали так с мамой в Лориэне. Они были лучше любых диадем и обручей. Каждый был красивым по-своему, и никогда не было двух одинаковых. Закончив работу, я надела венок на голову и подняла голову к небу. Было пасмурно, очевидно, что скоро снова пойдёт дождь. Подозвав Арода, я вскочила ему на спину и лёгкой рысью мы двинулись к Эдорасу.

***

Как я и говорила, меньше чем через четверть часа пошёл дождь, мне пришлось поторопить Арода, но тем не менее я успела изрядно намокнуть. Оставив Арода в конюшнях, на попечении коневодов, я поспешила во дворец. По пути в свои покои я услышала тихий разговор в Медусельде, и затаившись за поворотом прислушалась. — Провизию в Альдбург собрали на шесть повозок, с тобой поедет отряд рохирримов.  Теоден говорил негромко, я не видела, к кому он обращался, поэтому пришлось распознавать по голосу. — Я тебя не подведу, дядя, — уверенно заявила Эовин. Уж её голос я ни с чем не перепутаю. — Хорошо, тогда выезжайте завтра с рассветом, но я прошу тебя, не задерживайся надолго, — мягко проговорил Теоден. Каким бы жестким он не казался на первый взгляд, к семье он испытывал нежные чувства. Особенно к Эовин, я сразу заметила это, возможно, она напоминает ему умершую сестру. Мне порой даже казалось, что он воспринимает принцессу как дочь. — Дядя, я спрошу у тебя кое-что? — тихо произнесла Эовин. — Конечно. — Ты ведь отправишь войско в Минас Тирит? — уже увереннее проговорила девушка. Я задержала дыхание, но в следующую секунду едва не вскрикнула. Кто-то взял меня за предплечье, повернув голову, я заметила Леголаса. Принц собирался что-то сказать, но я за секунду поняла, что скажи он хоть слово, эхо выдаст нас. Я метнулась к лихолесцу и прикрыла ему рот ладонью, одними губами заклиная: «Молчи» — Я не хочу приумножать жертвы своего народа, Эовин. Мы итак потеряли многих у Хорнбурга, — устало проговорил Теоден. С одной стороны его можно было понять. Он был королём, который не хочет, чтобы его народ страдал. Но ведь Мина -Тирит всегда защищал все земли Средиземья, и Рохан в том числе, да и в Хорнбурге эльфы пришли на помощь Теодену, неужели он не видит, что нужно объединиться? Я нахмурилась и убрала ладонь, надеясь на молчание Леголаса. Эовин ничего не ответила Теодену и в следующую минуту я услышала её удаляющиеся шаги. Выдохнув, я тоже было направилась в свою комнату, но обнаружила, что рука Леголаса всё ещё придерживает моё предплечье. Прислушавшись, я поняла, что Теоден тоже ушёл, поэтому говорить можно было совершенно спокойно. — Прости, — произнесла я, не глядя на принца, — прости за мои слова, я была на эмоциях и не сдержалась. — И ты прости, — выдохнул Леголас, — я немного перебрал с элем. Вот и всё. Весь разговор. Принц отпустил мою руку, и я направилась в свою комнату. Я видела, что он хочет сказать что-то ещё, но Леголас не решался, а я и не требовала. Я не до конца понимала, что именно чувствую к принцу. Казалось, что между нами стоит стена, и стоит ей начать разрушаться, как я сама снова складывать стену по кирпичикам. Ум подкидывал мне картинки из прошлого всякий раз, когда я думала о принце в другом ключе, нежели о друге. Я вспоминала ЕЁ, я не хотела такой судьбы.

***

На ужине с нами не было ни короля, ни Эомера. Атмосфера была более свободной, Гимли что-то рассказывал про своих сородичей, а все слушали, не желая прерывать воодушевлённый рассказ гнома. Казалось, даже Мерри немного приободрился и заваливал Гимли кучей всяких вопросов на радость последнего. Эовин сидела задумчивая, на все вопросы отвечала скорее машинально, и снова уходила в раздумья. Периодически я ловила на себе взгляд девушки, но та поспешно отводила глаза. Когда ужин закончился, все поблагодарили принцессу за угощения и покинули тронный зал, разбредаясь по замку. — Анариэль, останься ненадолго, — попросила меня Эовин, когда я уже поднималась со скамьи. Я кивнула девушке, улавливая на себе взгляд Арагорна. Дождавшись, когда зал останется пуст я подошла к принцессе. — Завтра я еду в Альдбург, это крупный город Рохана, — начала Эовин, садясь за скамью. — Я везу туда провизию, лекарства, со мной будет небольшой отряд. — Я кивнула, хотя знала об этом ещё днём, — Я хочу попросить тебя и принца Леголаса поехать со мной. — А зачем тебе мы? — не поняла я — Это же очевидно, — улыбнулась Эовин, — все эльфы известны, как целители, Ваша связь с Валар позволяет вам делать то, на что не способны люди. Мне не хотелось огорчать девушку, говоря, что я — тот ещё целитель. Я могу залечить только небольшие раны, да простуду вылечить. А вот Леголас. Я была уверена, что аранена с детства обучали этому, и почему-то мне казалось, что он учился куда прилежнее. — Я поеду, — уверенно сказала я, улыбаясь девушке, ожидавшей моего ответа, — и поговорю с Леголасом. — Спасибо тебе, — Эовин взяла мои руки в свои, а на лице её расцвела улыбка, — завтра на рассвете мы выезжаем, я буду ждать тебя в конюшнях. — Доброй ночи, — напоследок махнула рукой девушка, скрываясь в коридоре, оставляя меня одну. Проводив принцессу взглядом, я направилась в покои братства. Для меня предложение Эовин было неожиданным, но вполне понятным: лишние руки никогда не помешают. Раньше я никогда не предавала особого значения своей расе. Подумаешь, эльф, для меня это казалось таким обыденным. Находясь в окружении сородичей, я и не могла подумать, что где-то в Средиземье мне будут оглядываться в след, а дети будут стараться рассмотреть мои заострённые ушки, внимания на которые я не обращала. Здесь, казалось, был совершенно другой мир, где люди думали, что эльфы — это лишь старые легенды, про бессмертных обитателей лесов. Я часто ловила на себе изучающие взгляды, направленные чаще всего именно на уши, а потому старалась прикрывать их волосами. Проходя один из коридоров, я вновь заметила несколько девушек, которые стояли рядом и о чём-то говорили, а заметив меня, сделали вид, что не обратили внимания, а сами украдкой провожали взглядом. Войдя в покои братства, я застала в них всех, кроме того, кого искала. — Гимли, ты не видел Леголаса? — поинтересовалась я у гнома, что старательно затачивал свою секиру. Порой мне казалось, что он даже спит с ней в обнимку. — Я за ним не слежу, мифрилловая, и мне он не докладывает, - буркнул Гимли, явно не желая отрываться от своего занятия. Закатив глаза, я собиралась было уходить, но меня окликнул Арагорн. — Кажется, я видел, как после ужина он выходил из дворца, — проговорил он, кивая в сторону окна, за которым простирался Эдорас. — А зачем он тебе? — Завтра Эовин едет в Альдбург, она попросила нас с Леголасом отправиться с ней, — пояснила я, после чего направилась к выходу, дабы поскорее найти аранена. Эдорас — не такой уж и маленький город, с кучами улочек. Но что-то мне подсказывало, что не туда он направился. Путь мой лежал в конюшни, возможно, Леголас, как до этого и я, решил проведать Арода. Уже начинало темнеть, солнце медленно опускалось за линию горизонта, отдавая Средиземье в объятия ночи. Я ускорила шаг и вскоре была на месте. Как я и предположила, Леголас был там, подходя к стойлу Арода, я услышала тихий голос аранена, говоривший на синдарине. Принц кормил коня морковью, ласково похлопывая по спине. — Ему нравятся яблоки, — первой заговорила я, подходя ближе. Леголас даже не удивился моему появлению, конечно, он уже давно услышал мои шаги. — Прекрасный конь, — проговорил принц, отдавая Ароду последнюю морковь и поворачиваясь ко мне. — Ты что-то хотела? — после недолгого молчания поинтересовался он, глядя на меня в упор. — Завтра Эовин едет в Альдбург, помочь местным с провизией, лекарствами. Она попросила нас отправиться с ней, — проговорила я. — Так далеко отходить от города опасно, неизвестно где шныряют орки, выжившие после битвы при Хорнбурге, — потянул Леголас, не отрывая от меня взгляда голубых глаз. — Ты боишься, аранен? — не удержалась я от язвительного вопроса и иронично взглянула на эльфа. — С рассветом? — выдохнул Леголас, понимая, что спорить бесполезно и оставив мой вопрос без ответа. — В конюшнях, — кивнула я и добавила, — я еду на Ароде, — не дожидаясь ответа принца, я развернулась и вышла из стойла, направляясь обратно во дворец. Мысли о Леголасе и предстоящей поездке, как ни странно, совсем не тревожили меня. Скинув с себя одежду, я обтерлась мокрым полотенцем, принесённым служанкой и нырнула в постель, поёжившись от холода простыней. Но как только голова коснулась подушки, в голову вновь полезли слова Галадриэль и тот сон. Нет, конечно, это не был просто сон, скорее беседа в моей голове с той у кого я всегда просила совета и помощи. И всегда, так или иначе, получала и то и другое. Как и сейчас… частично. Владычица сумела успокоить мой разум, казалось, что после разговора с ней мысли стали намного яснее. Но её упоминание о моей тёте выбило меня из колеи, заставляя даже сейчас вздрогнуть, отгоняя столь болезненные воспоминания на задворки подсознания, ожидать своего часа.