Десятый хранитель

      Тёплая кровать, чистое тело, открытое окно, впускающее свежий воздух — казалось бы, что ещё нужно, чтобы сбросив с себя напряжение, накопившееся за день, уснуть?       Ночь уже давно накрыла тьмой Средиземье, но сон совсем не шёл. В голове путались совершенно разношёрстные мысли, нарастая с каждой секундой, словно снежный ком. А венцом всего этого были Арагорн и Гимли. Их отсутствие порождало тревогу, от которой мне не удавалось отделаться. Краткость и немногословность Теодена оставляли открытыми множество вопросов.       Откинув тёплое одеяло, я накинула на плечи шаль Эовин и тихо выскользнула в коридор. Миновав комнату принцессы, я двинулась в сторону покоев братства, рядом с которым ещё ранее заприметила балкон. Отворив ещё одну резную дверь и очутившись на воздухе, я вдохнула полной грудью. От ночного холода я слегка поёжилась, но уходить не спешила. Перегнувшись через перила, я окинула взглядом весь город, который уже давно погрузился в сон. Звёзды, казалось, были совсем тусклыми, а стареющую луну покрывали тучи.       Тихий скрип двери заставил меня обернуться. Ну конечно же. — Не спится? — устало поинтересовался принц, подходя ко мне и, как и я минуту назад, перегибаясь через перила. — Ты всё же преследуешь меня, — усмехнулась я, вновь оборачиваясь к спящему городу.       Эти слова аранен посчитал нужным оставить без ответа. Следующие несколько минут мы молчали, всматриваясь в тёмный горизонт запада, где виднелись Мглистые Горы. — Я волнуюсь, Леголас, — тихо пробормотала я, немного поёжившись от окутавшего холода. — Арагорн и Гимли опытные воины, ты…       Я прервала принца, покачав головой: — Не только за них. Я боюсь, что кто-то из нас погибнет. Мне страшно, что Братству предстоит потерять еще кого-то. Это как чувство чего-то неизбежного, с чем ты никогда не сможешь смириться.       Леголас чуть склонил голову, глядя на меня. — Выходя из Имладриса, мы все приняли это бремя. — Я знаю, но сейчас это так трудно. Я боюсь представить, что будет, если кто-то из вас погибнет, — опустив взгляд вниз, я зажмурилась.       Память рисовала мрачные картинки смертей. — У тебя кто-то умер? Кто-то близкий? — тихо поинтересовался Леголас, разворачиваясь ко мне.       Он скользнул по моей щеке и лёгким движением приподнял подбородок, заставляя смотреть на него.       Несколько мгновений я бегала глазами по его лицу, прежде чем утонуть в омуте голубых глаз, которые даже во тьме были ясными.       Сглотнув, я неуверенно проговорила, молясь, чтобы мой голос не дрогнул:   — Моя тётя. — Мне жаль, — чуть нахмурившись проговорил принц. — Это было давно. Она увяла от тоски на моих глазах, а я ничего не могла с этим поделать. Её возлюбленный погиб, а она не желала жить без него, — я тихо всхлипнула, закрывая рот рукой. — Не надо, — тут же проговорил Леголас, отнимая мою руку, подвигаясь чуть ближе, — не прячься от меня.       Принц слегка помедлил, прежде чем отпустить мою руку. — Ты боишься умереть как она? — так же тихо спросил Леголас, не отрывая взгляда от моего лица.       Я кивнула, не в силах вымолвить и слова. Но ему, казалось, они были и не нужны. Аранен всё понял и не спрашивал, зная, что эти воспоминания слишком болезненны, а боль и спустя столетия жгла мне сердце каждый раз, когда я смела о ней вспомнить.       Я доверилась принцу, рассказывая о своей боли я ни секунды не сомневалась. Мне казалось, что Леголас будет вечным хранителем моих тайн. Тепло, разливающееся в груди, чувство, которому я не могла дать никакое объяснение, заставляли меня верить ему.       Вернувшись в реальность я поняла, что так и стою в паре сантиметров от принца, что его рука уже покоится на моей талии, а моя ладонь легла ему на лицо. Я проводила кончиками пальцев от скуле к подбородку.       Поддавшись внезапному порыву, я приподнялась на носочках и позволила Леголасу притянуть меня ближе. Едва наши губы встретились, я обхватила его лицо обоими ладонями и сильнее прижалась к его груди. Горячие губы принца словно пили из меня все те эмоции, что копились внутри. Я обмякла в его руках, словно кукла, но Леголас только сильнее прижимал меня к себе, заставляя чувствовать тепло его тела. Этот поцелуй не был таким неистовым, как на опушке Фангорна. Сейчас я полностью отдавалась этим ощущениям, позволяла почувствовать себе всю сладость губ принца. Всякий раз, когда он проводил языком по моим губам, я тихо вздрагивала, сильнее прижимая Леголаса к себе.       Оторвавшись от принца, я всё так же смотрела в его глаза. Он поднял руку, и прочертил линию от моей скулы к подбородку, как и я до этого.       Прикоснувшись к моим припухшим от поцелуя губам, Леголас, улыбнулся. — Я боюсь потерять тебя, — тихо прошептал принц, касаясь носом моей щеки, спускаясь к уху, — ты стала дорога мне, я не понимал этого, пока чуть не потерял. Я не понимал этого, пока ты не спасла мне жизнь, заставляя меня проклинать себя каждую секунду, что мы искали тебя. Вначале ты мне казалась слишком самодовольной девчонкой, за которой мы обязаны смотреть. Узнавая тебя лучше, я понимал, что тону в эмоциях, которые ты во мне вызываешь. Казалось, что принцу было необходимо это сказать. Я слушала затаив дыхание и не находила, что ответить. Мне хотелось сказать, что он не одинок в этом, что мои эмоции так же сильны, а чувства, которым я не нахожу объяснения принадлежат целиком и полностью аранену Лихолесья. — Я пообещала себе, что не полюблю, — сдавленно прошептала я, наблюдая, как на лице Леголаса сменяются эмоции, — но с тобой я забываю об этом. Ты заставляешь меня испытывать что-то особенное. — Скажи это, — прошептал аранен, вновь приблизившись к моему лицу.       Я лишь улыбнулась, подарив принцу очередной поцелуй, который был понятнее, чем все возможные слова. — Думаю, нужно поспать, предыдущие два дня были непростыми, а что нас ждёт впереди, известно одному Эру, — пробормотала я, выбираясь из объятий Леголаса, мгновенно ощущая на себе холодный ночной воздух. — Боюсь, что уснуть мне не удастся, — с легкой улыбкой проговорил он, глядя на меня.       От сказанных слов мои щёки заалели, но ночной сумрак услужливо скрыл это от взгляда принца.       Уже позже, оказавшись в своей маленькой комнате, я прижалась спиной к двери, глядя на потолок и прокручивая в голове все те слова, что были сказаны. Хотелось пережить эти моменты вновь и вновь, чтобы снова испытать те же самые эмоции и чувства. Чувства, которым нет объяснения.

***

       Утро туманной дымкой накрыло Эдорас. Небо было светлым и безоблачным, обещая такой же погожий день. Тёплый ветерок легко раздувал занавески на окнах дворца, врываясь в комнаты игривыми порывами, зазывая тех, кто ещё спал проснуться и радоваться новому дню.       Сегодня к завтраку я пришла первая, слуги едва успели накрыть на стол, так как не ждали никого так рано. Несколько часов крепкого сна в тёплой постели явно пошли мне на пользу. — С добрым утром, Анариэль, — тихо проговорила Эовин, когда я заметила её в дверях.       На лице принцессы красовалась улыбка, а пшеничные волосы игриво раздувал ветерок. — Доброе утро, Эовин, как спалось? — поинтересовалась я, выуживая спелое яблоко из корзинки с фруктами. — Великолепно, но я слышала, как твоя дверь хлопала, — слегка прищурившись, произнесла девушка, отпивая тёплое молоко, — ты уходила? — Да, я… замучалась от бессонницы и решила немного пройтись, — слегка замешкавшись сказала я, надкусывая яблоко. — Помогло? — Да, и очень хорошо.       В голове вновь всплыли события вчерашней ночи и я закусила губу, подавляя невольную улыбку.       Через несколько минут подошли Леголас и Мерри. Принц, как и ожидалось, смотрел на меня дольше обычного, чем непременно привлёк внимание Эовин, с губ которой не сходила лукавая улыбка. Я всё время мимоходом бросала взгляд на выход из дворца, надеясь увидеть Арагорна и Гимли. Отсутствие друзей порождало в груди чувство тревоги, которое захлёстывало всякий раз, когда я думала о них.       Я первая вышла из-за стола, мне не сиделось на месте, а яблоко было тем максимумом, что я могла сегодня съесть. Оказавшись за пределами дворца я вгляделась в горизонт и едва сдержала собственный радостный возглас. Там, вдалеке, где вряд ли увидит человеческий глаз, ровными рядами двигался небольшой отряд. В его главе ехал Эомер и Арагорн, позади которого, очевидно, был Гимли. — Вот видишь, все твои тревоги были беспочвенны, — Леголас и Мерри подошли тихо, а принц шепнул эти слова мне на ухо. Взгляд принца был устремлен на меня, а Мерри явно ничего не понимал. — О чем вы? –поинтересовался хоббит, переводя взгляд с меня на аранена, очевидно не понимая причину моей улыбки. — Наши братья возвращаются, — произнесла я, подходя ближе к Мерри.       Хоббит вгляделся в горизонт, щурясь изо всех сил, стараясь хоть что-то разглядеть. — Ты не увидишь их, мой юный друг, по крайней мере, сейчас, они слишком далеко, чтобы их разглядели твои глаза, — мягко проговорил Леголас. — Я тогда пойду, скажу Госпоже Эовин, — хоббит приободрился и уже в следующую минуту скрылся за дверями Медусельда. — Уверен, Арагорн расскажет нам, как всё было. — Оо, уж эту историю я непременно послушаю, — с усмешкой проговорила я.

***

      Прошло меньше четверти часа, когда небольшой отряд вошёл в ворота Эдораса. Воины были полны сил, я не видела ни одной пустой лошади. Все члены небольшого отряда оказались целы, лишь царапины да пару бинтов на некоторых из них, выдавали то, что они сражались. Эовин светилась от счастья, падая в объятия брата. Эомер сдержанно обнял сестру, но по его глазам легко читалось всё то тепло, что он испытывал к принцессе.       Я осматривала взглядом Арагорна и Гимли, выискивая на их телах раны. Гимли оказался цел, а вот у Арагорна была огромная, на всю ладонь, царапина.       За трапезой, которую организовала Эовин, Эомер отчитывался королю о том, что маленький отрядец урук хаев затаился в небольших околках, рядом с одной из деревень. Им удалось его истребить. На этом Эомер закончил и остаток трапезы проходил в тишине.       Когда все разошлись, я прихватила из комнаты несколько бинтов и направилась в покои братства. Открыв дверь, я обнаружила, что все были в сборе. Мерри посапывал, после плотного завтрака и трапезы, от которой он не отказался. Гимли о чём-то говорил с Леголасом, а Арагорн сидел в стороне. Рядом с Дунаданом стояла чаша с красной от крови водой, а сам он пытался снять с раны бинт, который из-за засохшей крови отходил очень трудно. — Давай, помогу.       Я присела рядом с другом, убирая бинты в сторону, взяв чистую тряпку я принялась промокать прилипшую тряпицу, медленно отделяя её от раны. — Спасибо, — проговорил Арагорн. — Пока я это делаю, у тебя есть время рассказать мне историю о том, как тебя так угораздило, — пошутила я, выжимая тряпку. — Долгая история. — Мы не спешим, здесь работы не мало, — настояла я, усаживаясь поудобнее.       Арагорн немного помедлил, прежде чем начать длинный рассказ: — Через несколько часов после вашего отъезда, к королю на аудиенцию пришла девушка. Она мчалась на лошади из своей деревни, чтобы просит аудиенции и помощи. Все мужчины селения защищали женщин, стариков и детей. По её словам, на их поселение последние два дня по ночам нападала кучка урук хаев. Эти твари успели унести жизни нескольких прохожих, которые ходили по улицам ночью. Днём они поедали добычу и прятались в ближних околках, они не совались в Фангорн, так как горький опыт их товарищей показал им опасность этого места.       Мы предположили, что они готовят себе провизию, подкрепляются после тяжёлой битвы, чтобы направиться в Мордор и доложить Саурону положение дел. Эомер вызвался поехать маленькой горсткой людей, а мы с Гимли отправились с ним. До деревни не больше четырёх часов езды и уже к вечеру мы были там. Все беззащитные жители были собраны в зале старейшин, где проводились заседания. Зал охранялся мужчинами. Оружия у них не было, лишь вилы, да топоры.       Этой ночью мы затаились в близлежащих домах, но эти твари не пришли. Утром, в более выгодное для нас время суток мы направились искать их. Оставив коней, мы шли пешими, чтобы урук хаи заранее не услышали топот лошадиных копыт.       Это было слишком легко.       Они не додумались разделиться и сбились в одну кучку вокруг остывшего костра. Мы окружили их в кольцо. Нам сыграл на руку элемент неожиданности и без потерь мы вернулись в город. Там местные жители попросили Эомера, как наследника Рохана, произнести погребальную речь тем немногим, кого убили до нашего приезда. Родственники этих людей делали насыпи на пустом месте, ведь не было тел, лишь вещи покойных.       Когда мы ехали обратно, я убедил Эомера в том, что это лишь малая доля того, что ждёт все Средиземье, если не дать отпор сейчас. Я надеюсь, что он убедит Теодена прислать Минас — Тириту помощь, когда зажгутся огни. Я очень на это надеюсь.       Завязав последний узелок на свежем бинте, я взглянула на Арагорна. — Будем надеяться, что Эомер сможет убедить Теодена. Они — последняя надежда Минас — Тирита, — кивнула я, отставляя в сторону чашу с водой. — Скоро всё закончится, — произнёс Арагорн, аккуратно сжимая ладонь. — Будем надеяться, что не для нас.       На это Дуннадан ничего не ответил, достав трубку, он поблагодарил меня и вышел из комнаты. На несколько мгновений повисла тишина. — Отдыхайте, набирайтесь сил, — я мягко улыбнулась присутствующим, прежде чем выйти из покоев.       «Скоро всё закончится» — эта фраза всё еще отдавалась набатом в голове. А ведь всё так, что-то подсказывает мне, что эти битвы будут решающими. Но исход столь туманный. Саурон ежечасно наращивает свою мощь, создавая в Мордоре новых тварей, оснащая их латами и кривыми ятаганами. А что же у нас? Нехватка людей, оружия. Лишь храбрость и желание защитить близких, но достаточно ли этого сейчас?       Собственные мысли заставили меня горько усмехнуться. Арагорн оказался отчасти прав, я изменилась. Пропал тот запал, с которым я покидала дом, а после и Ривенделл. Да что уж говорить, случилось множество вещей за столь короткий срок. — Анариэль, — голос Эовин вывел меня из раздумий, — я как раз искала тебя, вот, я забрала у прачек свежие рубашки, не уверена, что они подойдут, но какие есть.       С этими словами принцесса протянула мне маленькую стопку с бежевыми рубашками, подобные я надевала под камзол. — Спасибо, Эовин, ты так много делаешь для нас, — я улыбнулась девушке и, притянув к себе, заключила в объятия. — Не стоит, — смущённо пробормотала принцесса, — я рада, что встретила всех вас.       Нас прервал голос стражника: — Принцесса, вас зовет ваш брат, — воин стоял в десяти шагах от нас, коротко поклонившись, он остался стоять на месте, ожидая Эовин.       Девушка немедленно последовала за ним, оправляя складки на платье. Занеся рубашки в комнату я опустилась на кровать. Мой взгляд упал на стол, где среди моих вещей выделялся маленький букетик полевых цветов. Я улыбнулась. — Аранен, — непроизвольно вырвалось из моих уст.       Знак внимания от Леголаса был очень приятным. Полевые цветы я любила в тысячу раз больше, чем любые другие. Немного подумав, я разложила цветы на кровати и принялась плести венок. Закончив, я водрузила его себе на голову.       В голове мгновенно всплыли воспоминания. В Лориэне мы с другими эльфийками часто плели венки, но они были другие. По осени, когда листья с деревьев опадали, усыпая золотом землю, мы бегали по лесу и собирали самые разные, наплетая их на гибкие палочки. Цветы были слишком красивыми, чтобы их срывать, нам не хотелось что-то забирать у природы.       В какой-то момент все это потеряло для меня смысл, я больше не плела венки с подругами, больше не пела песни, водя хороводы вокруг широких дубов в день летнего равноденствия. Я была с Халдиром и каждый день тренировалась до изнеможения. Я поняла, что не смогу всю жизнь просидеть в тихом Лориэне с его тишиной и спокойствием. А мир вне леса опасен.       И некому меня защитить.       Мысли о доме вновь навеяли тоску. Смогу ли я вновь увидеть маму с папой? Сейчас такие простые мысли, казалось, стали очень болезненными. И мне вновь захотелось тех простых радостей — водить хороводы с эльфийками и петь для звезд под покровом ночи…