Десятый хранитель

Минас — Тирит всегда манил меня. Впервые увидев изображение Белого Города, я загорелась желанием отправить туда и очень долго упрашивала отца. Меня привлекали все эти старинные залы, массивные арки, вырезанные из цельного камня. Я не раз видела себя, гуляющую по его мощеным улочкам, и завидовала тем, кто видел ту красоту ежедневно. Но отец так и не свозил меня туда, он всегда говорил, что боится не уследить за мной. Мама вечно вторила ему, говоря, что я должна стать старше. Тогда меня это не обижало, ведь я и вправду была совсем малышкой. Однако годы шли, а отговорка оставалась всё та же. Именно в один из таких моментов я чётко увидела золотую клетку, в которую меня, словно декоративную птицу, усадили родители. Когда я сбежала из дома, первым местом, куда я направилась, был именно Белый Город. Я жила здесь на протяжении нескольких недель, будь моя воля, и я бы осталась там на все те три года, что я путешествовала. Однако я прекрасно понимала, что родители в первую очередь будут искать меня здесь. Минас-Тирит так и остался для меня Osto Olore (Городом мечты), как его в шутку называла моя мама. Покинув Тронный Зал после разговора с Гимли, я вновь спустилась на нижние ярусы. Мне хотелось просто пройтись по городу, вновь впитать его атмосферу и насладиться его красотой. Проходя пятый ярус, я остановилась рядом с двухэтажным зданием, где сейчас была таверна, о чём говорили исходящие оттуда хохот и песни. Когда-то здесь был Гостевой Дом, где милая старушка за бесценок принимала гостей. Именно у неё в своё время жила я. Женщину звали Лаурэя, она рассказывала, что родители назвали её так из-за волос, которые когда-то были золотыми. Проходя дальше, я восстанавливала в памяти улочки, какими они были раньше. За больше чем тысячу лет практически ничего не изменилось, разве что у домов появлялись дополнительные этажи или террасы. Выйдя на одну из смотровых площадок, я взглянула на Восток. Там, где вдалеке виднелась Роковая Гора, небо было затянуто непроглядными тучами. Дух Саурона с каждым днём становился всё могущественнее, распространяя тьму далеко на запад. Внутри всё передёрнуло, а подсознание кричало бежать подальше от этого места. Бежать на Запад, где прекрасные земли не были осквернены тьмой. — Любуешься видом, Анариэль? — Раздался совсем рядом голос Гэндаьфа. Я обернулась, уловив на лице майа улыбку. — Скорее созерцаю кошмар, — в той же манере ответила я, опускаясь на каменную скамью. Не отпуская посох, Митрандир присел рядом. — Ты как никто другой чувствуешь эту тьму, что расползается кругом, — заметил майа. — Порой мне хочется побыть человеком, без вещих снов, видений, постоянных откликов шестого чувства, — устало потянула я, расправляя складки на платье. — Тебя что-то беспокоит? — Мгновенно понял Гэндальф, повернувшись ко мне, готовясь слушать. — Я увидела один сон в Дунхарроу. Он не даёт мне покоя, я помню всё до мельчайших деталей. А разум не даёт мне забыть. Дальше я второй раз за день рассказала то, что мучило меня последние сутки. Гэндальф, как и Арагорн, слушал очень внимательно. Закончив рассказ, я на секунду прикрыла глаза, прогоняя остатки образов. Митрандир в свою очередь выдержал паузу, словно размышлял, что же мне ответить. — Знаешь, дитя, эльфы — самые мудрые создания Эру. К ним всегда обращаются за советом, с их мнением считаются и уважают. Часто сны эльдар бывают вещими, по ним некоторые предсказывают судьбу. Но помни, Анариэль. Судьба изменчива, если ты и видела будущее, то ты имеешь шанс всё исправить. Всё зависит от нас самих, ведь мы и только мы способны повлиять на ход собственной истории. — Мягким, вкрадчивым голосом проговорил Гэндальф. Майа ласково улыбнулся мне и я не ответила тем же. — Спасибо, мой друг, спасибо за то, что развеял сомнения в моём сердце. Не сдержавшись, я крепко обняла Гэндальфа. Митрандир лишь рассмеялся, похлопав меня по спине. Кивнув магу на прощание, я вернулась в свои покои. Отдав служанкам одежду на починку и оружие на заточку, я села на подоконник, вдыхая чистый весенний воздух. Солнце медленно клонилось к закату, силясь подарить на прощание самые яркие лучи. Взглянув чуть ниже, на одной из многочисленных террас я увидела принца. Он стоял в пол оборота ко мне, глядя вниз на оживлённый город. О, Эру, когда я успела так привязаться к нему? Никогда раньше я бы не подумала, что буду нуждаться в прикосновениях или словах лихолесского принца. Его статус и то, что я слышала, всегда пресекали даже мысли о нём в моей голове. А что сейчас? Мы говорим друг-другу тёплые слова, дарим поцелуи и объятия. Но всё это скоро закончится, и если Эру благословит нас на победу, то что же будет дальше? Наверняка, Леголас уедет в Лихолесье, я же отправлюсь в Лориэн, после чего вновь буду путешествовать по Средиземью. Принцу негоже знаться с простой эльфийкой, которая далеко не достойная аранель. Внезапно, Леголас повернулся, взглянув прямо на меня. С минуту мы смотрели друг-другу в глаза, словно затеяв игру в «гляделки», после чего принц, первым прервав «игру», вышел с террасы. Подойдя к кровати, я обнажила бедро, глядя на рану. Свежий порез окаймляло покраснение, но признаков заражения не было. Смочив рану водой из кувшина, и перемотав отрезком ткани, я было подошла к двери, но в неё постучали. — Можно? — Леголас слегка приоткрыл дверь. — Входи, — пригласила я, отходя чуть дальше. — Сегодня вечером будет небольшое празднество в честь победы в битве. — Я не хочу идти, — потянула я, садясь на кровать, принц сел рядом, смотря на меня, чуть склонив голову. — Я думаю, нам стоит воспользоваться шансом повеселиться. Кто знает, удастся ли нам это вновь? — Проговорил принц. — Куда делись мысли о прекрасном будущем? — Пошутила я, улыбнувшись. — Никуда, — ответив мне улыбкой, покачал головой принц, — но стоит рассматривать все возможные варианты. — Я подумаю, — согласилась я. На несколько минут воцарилось молчание, я поджала ноги под себя, положив голову на плечо принца. Тот, в свою очередь, взял мою ладонь в свою, проводя пальцами замысловатые узоры. — Пиппин с Мерри вернулись, быть точнее, Пиппин едва ли не принёс своего друга на руках, — наконец заговорил принц, и я мгновенно оживилась. — Они в порядке? О, слава Эру, они оба живы. — Об их героизме ещё сложат легенды, — пошутил принц. — А я буду гордиться тем, что стала свидетелем подвига четырёх маленьких хоббитов, — произнесла я. В моих мыслях появились Фродо и Сэм. Одному Эру известно, какие лишения их ждали на пути к Мордору. Они вдвоём, против огромного и жестокого мира. Фродо несёт ношу, непосильную никому из нас. Ставя себя на его место, я понимала, что не смогла бы выдерживать столь близкое присутствие и влияние кольца столь долго. — Фродо, Сэм, я каждый день молюсь о них, — словно прочитав мои мысли произнёс Леголас. — Я так хочу их увидеть живыми, аранен, я мечтаю о том дне, когда снова увижу улыбающегося Фродо, или доброе лицо Сэма, — неожиданно для меня самой, на глаза навернулись слёзы. Что ни говори, а за эти месяцы хоббиты стали для меня как младшие братья. Непоседливые, неугомонные, смешные — они наполняли жизнь всех окружающих радостью. — Не нужно, Анариэль, — принц стёр слёзы, целуя меня в лоб, — что-то подсказывает мне, что нам ещё представится шанс увидеть наших друзей. Сквозь слёзы я улыбнулась принцу, который, в свою очередь, ласково погладил меня по волосам. — Спой мне, Леголас, — через какое-то время попросила я. — Ложись и я спою, — согласился принц. Я откинулась на подушки, подложив ладони под голову и глядя на аранена. Тот сел рядом со мной, приподняв глаза к потолку, словно что-то вспоминая. Затем из его уст полилась дивная песня. Склони голову И я спою тебе колыбельную, Которая унесет тебя назад в детство Моя песнь убаюкает тебя И если пожелаешь, я спою тебе и завтра Будь благословлен В своем жизненном пути Колыбельная звучала медленно, тем самым убаюкивая меня. Усталость тут же напомнила о себе. Глаза сами собой начали закрываться. Поддавшись, я закрыла глаза, вслушиваясь в мелодичный голос. Уносись далеко, К далеким светлым просторам С бриллиантами и жемчугом На челе И пускай тебе никогда не придется Отгонять злой рок. Да будет добро во всем, Что попадется тебе на пути. Леголас мягко поглаживал мою руку, с каждым словом его голос становился всё тише и тише. В какой-то момент мне показалось, что принц поёт где-то очень далеко. Меня медленно унесло в царство снов, а перед тем как забыться, я почувствовала тёплое прикосновение принца к своей щеке. Пускай на тебя снизойдет любовь, Приносящая счастье И будет возвращаться к тебе До конца твоих дней А сейчас просто засыпай — Я не буду тебе мешать, А просто посижу И спою: «Баю-бай»

***

И снова яркий, ослепляющий свет. Делаю шаг, и ещё один, иду вперёд, и с каждым моим шагом сияние слабеет. Вот я уже могу разглядеть улыбающихся эльфов и людей, что живым коридором выстроились по обе руки от меня. Взглянув под ноги, я вижу прекрасные алые и жёлтые осенние листья. В моих руках букет. Всё до смеха напоминает свадьбу. Однако едва эта мысль промелькнула в моей голове, как подувший ветер, смешанный с пылью и золой, заставил меня зажмуриться. Открыв глаза, я уже не видела эльфов и людей, ясный свет заменил сумрак, однако я продолжала идти вперёд, словно что-то в спину подталкивало меня. — Поторопись, Анариэль, времени осталось очень мало, — Неожиданно раздавшийся впереди голос матери заставил меня ускориться, я не видела её, но ошибиться не могла. — Мама! — Позвала я, стараясь разглядеть родной силуэт. — Скорее, милая, нужно спешить, — голос стал более взволнован, я сорвалась на бег, а матушки всё не было. — Владычица ведь просила тебя не затягивать я прощаниями, мёртвые так и остались мёртвыми. Внезапно, я остановилась, тьма сгущалась вокруг меня и я уже не видела ничего. — Мама! — Вновь позвала я, прекрасно осознавая, что всё тщетно. Сон словно всё сильнее окунал меня в свои омуты, заставляя тонуть. — Анариэль! — Голос Владычицы словно растворил тьму. Увидев Галадриэль, я бросилась к Госпоже, как к спасительнице, — дитя, не позволяй тьме и страху проникать в твоё сердце. Помни, что лишь ты способна управлять своей судьбой. Только ты… Резко распахнув глаза, я села в кровати. Сон как рукой сняло и, уставившись в одну точку, я прокручивала его от начала и до конца. Подойдя к окну я взглянула на восток, где под чернеющим небом, словно пламенем полыхала Роковая Гора. Это близость зла не даёт мне покоя, и чем ближе я, тем сильнее тревога и страх заполняют мою душу. Сумерки уже постепенно опускались на город. На сторожевых постах загорались огни, на улочках становилось всё меньше людей. Звуки торжества разносились по Дворцу. Людям было, что отпраздновать: они сумели одолеть противника, сумели отбросить силы врага. Сейчас они поднимали кубки в частности и за тех, кто сложил голову на этом поле брани. Если бы я была на их месте, я бы, пожалуй, тоже радовалась каждому мгновению победы. Но осознание предстоящей битвы не давало мне насладиться победой в этой. Тихо выйдя из покоев, я направилась на террасу, где несколько часов назад стояла с принцем. На моё счастье, она была пуста. Веселье ещё не привело хмельных воинов сюда. Осматривая город, моё внимание привлекла маленькая фигура Пиппина. Хоббит стоял чуть ниже от террасы, недалеко от сторожевого поста. Опершись о колонну, Тук бездумно смотрел в горизонт, явно погруженный в собственные мысли. Его было легко понять. Переживания о друзьях не позволяли ему повеселиться. И если до того с ним рядом был Мерри, то теперь Пиппин был вынужден оставаться наедине со своими мыслями и страхами. Через несколько минут хоббит пропал из моего поля зрения. Последние огни погасали в домах жителей. Бросив последний взгляд на восходящую луну, я вернулась в свои покои. Без сна ожидать утра и мыслями быть рядом с Фродо и Сэмом, молясь Эру об их душах.