Интерлюдия шестая: второй курс
11 августа 2015 г., 18:32
Всё тело ужасно ныло, конечности работали, казалось, с лёгким скрипом, и Гермиона недовольно морщилась каждый раз, когда приходилось совершать какое-либо телодвижение.
Она повела головой, надеясь посмотреть в окно — никто не удосужился сказать ей, сколько же времени она провела в оцепенении, — и тут же замерла, в неверии уставившись на явно свежие ромашки, лепестки которых трепал своенравный, проникший в крыло через окно, ветер.
Ромашки.
В мозгу сверкнула вспышка, и картинка, вставшая перед глазами, поставила всё на место.
В сентябре, на её день рождения, Гарри и Рон преподнесли ей розы.
Мальчишки, которые, понятное дело, ничего не смыслили в подарке девушке, решили подарить цветы, которые — как они решили — обожали все девчонки без исключения.
А Гермиона с детства не любила розы.
Более того, у Грейнджер обнаружилась аллергия к этому виду цветов, и в итоге она всю неделю ходила красная, как помидор.
В тот же день, когда Гермиона, сердечно благодаря мальчишек и старательно стараясь не вдыхать аромат роз, унеслась к себе в комнату, то наткнулась на одного из близнецов, и она, врезавшись в парня, громко чихнула, тут же стыдливо прикрывая рот рукой.
— Какой повод? — с усмешкой кивнул Уизли на букет в руках.
— День рождения, — прокуксила Грейнджер, морщась от запаха, ударившего в лицо.
— Что-то не вижу радости на лице.
— Ненавижу розы, — пожала плечами. И, уже было собираясь взлететь по лестнице, услышала в спину:
— А что ты любишь, Грейнджер?
Тогда она точно поняла, что стоящий снизу был Фредом.
— Ромашки, — и убежала, почему-то краснея и понимая, что раньше никому в этом не признавалась.
Позже, вечером, она обнаружила на тумбочке букетик ромашек с запиской, на которой радужной пастой было — явно в спешке — набросано несколько слов.
"Я тоже люблю ромашки".
Она улыбнулась и, упав на подушки, подумала, что, наверно, теперь любит не только ромашки.
Сейчас эти цветы стояли на тумбочке, радуя взгляд и грея душу.
"Возможно, — подумала Грейнджер, жмурясь от воспоминания признанию Фреду. — Возможно, еще не все потеряно".
Эта мысль грела её сердце и, похоже, помогла оклематься быстрее.
Вечером, когда радостная Гермиона вбегала в Большой зал, осматривала знакомые лица, обнимала лучших друзей и уплетала за обе щеки ужин, то наткнулась на две рыжие макушки и хотела было подойти, дабы извиниться за свое поведение и просто заглянуть ему в глаза, чтобы насладиться его обществом, как замерла в двух шагах, наблюдая неприятную для неё картину.
Алисия целовала Фреда в губы — Мерлин — и он смеялся, возвращая той короткий поцелуй.
Гермиона, заметив удивленный взгляд голубых глаз, просто кивнула и, сохраняя величие и спокойствие на лице, направилась на своё место, не замечая, как искорка боли скользнула в любимых глазах.
