найти и обезвредить

- Он нам нужен, – настаивает Чондэ и устало пихает Минсока в плечо, бесцеремонно усаживаясь задницей на его рабочий стол. – Брось, разве может быть хуже? Хочешь сойти с ума на работе? - Нет, но я могу ему доверять? – Минсока даже не видно за бумагами, которые он пристально изучает уже час, что Чондэ верится рядом и пытается подбить босса – друга по совместительству – взять новенького с неплохими характеристиками и отзывами на должность финансового директора. - Та крыса сидит в тюрьме. Не будь занудой, ты сам отмел другие варианты, – Чондэ кивает на коробку, в которой собрана целая куча папок с возможными кандидатами. – Ну? Я позову его, ты устроишь допрос в своем стиле, и мы продолжим делать свое дело. Минсок всматривается в маленькую фотографию, прикрепленную к верхнему углу, а оттуда ему с полуулыбкой дерзким взглядом отвечает некий Лу Хань. Китаец. Это, пожалуй, единственное – если не считать милого личика, – что импонирует Минсоку на данный момент. Интрижки на работе – дело последнее, но что делать человеку, который почти живет на ней? Забыть слова флирт, секс, удовольствие и целиком посвятить себя делу? Минсок бы с радостью, но когда его окружают красивые, привлекательные молодые люди… - Здравствуйте. Минсок резко убирает папку в сторону и кивает этому Лу Ханю на кресло рядом со своим столом. Чондэ похлопывает его по спине и уходит за кофе – смотреть очередное представление ему уже не интересно после многих лет сотрудничества с Минсоком. Он знает своего босса-друга лучше, чем самого себя, поэтому уверенно добавляет три ложки сахара в кофе, благодарит секретаршу и уже прикидывает, как быстро Лу Хань окажется в числе любимчиков Минсока, с которыми он предпочитает проводить свое редкое свободное время вдали от будничной суеты. - Итак, Лу Хань, – Минсок ставит подбородок на сплетенные пальцы и чуть сощуривает глаза – китаец перед ним заметно напрягается, но выглядит еще лучше, чем на фото. Однозначно. – Вы любите гольф? Американо? Или отдаете предпочтение чаю? Может, у вас есть какие-то домашние животные? Вам нравится активный отдых? - Но… - А, ну да. Работа, будь она не ладна, – Минсок дружелюбно вскакивает с места и тянет Ханя за галстук к себе, как маленького и глупого щенка на поводке. В принципе, Хань и похож на него с этим своим удивленным выражением лица и распахнувшимися хлопающими глазами. – Давайте, я устрою вам маленькую экскурсию. И, кстати, вы приняты. Чондэ чуть не проливает кофе, когда из двери в директорский кабинет бодро вываливаются Минсок с новеньким. - Я же говорил, – улыбается Чондэ секретарше, которой уже давно строит глазки, а она все ломается и тайно вздыхает по холодной королеве – Ким Минсоку. Идеальному Ким Минсоку в светло-голубых штанах и белой рубашке. Если бы они были не давними друзьями, Чондэ бы запал, честно. И кто сказал, что натуралы не могут влюбиться в мужчину? Особенно такого, как Минсок – богатого, успешного, красивого до чертиков. – Кстати, ты занята сегодня вечером? - Простите, у меня много работы. - Конечно. Чондэ по-хозяйски закрывает дверь в кабинет Минсока, ставит на заваленный стол две чашки, проводит пальцами по фотографии этого Лу Ханя и усмехается: - Добро пожаловать, птенчик. Посмотрим, сколько ты продержишься. Диван в кабинете Минсок выбирал с перспективой для удобного сна и чего-то более активно-пошлого, поэтому валяться на нем можно без опасений по звону будильника восстать с затекшими и одеревеневшими мышцами. Чем он сейчас, собственно, и занимается, недоверчиво поглядывая на заученные наизусть бумажки в руках. Конечно, как говорил Чондэ, хуже не будет, но ведь не просто так Минсок основал столь успешную компанию с нуля благодаря своим мозгам и прирожденной осторожности? Каких трудов стоил отбор сотрудников, про которых Минсок спустя годы знает практически все – чем они дышат, чем занимаются в свободное от работы время и что едят на завтраки. Они заменяют Минсоку давно позабытую семью с типичными праздничными ужинами за большим круглым столом в каком-нибудь приличном баре после очередной удачной сделки. Возможно, идея жениться на своей работе не такая уж и плохая, вот только мама не будет в восторге, сообщая это по телефону перед рождеством или каким-нибудь обязательно важным днем семьи. Минсоку некогда искать подходящую жену, водить ее на свидания и осыпать классными подарками, чтобы в будущем она не захотела вставить ему нож в спину и прибрать дело к своим ухоженным ручкам, кувыркаясь втихаря с накаченным любовником в их семейном гнезде на большой кровати. Поэтому в личной жизни Минсок ограничивается одноразовыми знакомствами с красивыми мальчиками и девочками. Привычка никому не доверять – себе в том числе – мешает ему строить подобие на серьезные отношения. - Ты тут сдохнешь скоро, – Чондэ появляется слишком неожиданно, поэтому Минсок чуть не летит с дивана облизывать любовно вычищенный до блеска пол. На него запала даже уборщица – это известно давно и каждому. - Зато ты как фея-крестная. И не дашь мне этого сделать. - Как тебе Лу Хань? – Чондэ невозмутимо скидывает ноги Минсока на пол и садится на диван, поправляя съезжающую с плеча лямку сумки. – И не надо этого «следи за ним, как за моей секретаршей». - Я сам за ним прослежу, – Минсок пихает бедра Чондэ пятками в белых носках и потягивается, безжалостно сминая бумажное безобразие вокруг себя. – Ты меня ждал? - Вообще-то Сохи. Может, отпустишь ее уже? - Прекрати подкатывать к сотрудникам! Мы же семья. - Уж не поэтому ли ты трахался с нашим сисадмином? – Чондэ ехидно ведет бровью и поворачивается к Минсоку, опираясь локтем на спинку дивана. - Это было давно и неправда. Просто их сисадмин – Ифань и, кстати, китаец – такой большой и красивый, что Минсок не устоял под пристальным взглядом и предложил как-нибудь встретиться, обсудить технологические новинки. Стоит упоминать, во что перетекло горячее обсуждение? Минсоку до сих пор неловко вспоминать нелепые попытки Ифаня предложить хотя бы встречаться без особых обязательств и свое категоричное «нет», закрепленное еще одним слюнявым и предельно пошлым поцелуем. Они тогда чуть не разнесли спальню в квартире Минсока – и это было гораздо круче первого раза. С тех пор Минсок обходит сисадминов этажами, километрами и грязными закоулками – кто знает, на что они там способны… - Ладно, бегите на свое свидание, – Минсок лениво стряхивает себя с дивана и мечтает оказаться дома на мягкой кровати по щелчку пальцев. И чтобы ему массаж сделали. И чтобы в лоб поцеловали, как мама в детстве, но это уже совсем какие-то извращенные желания. Минсок никогда не относил себя к фетишистам и не обладал особой тягой к кинку. – Только чтоб без опозданий завтра. - Ты лучший, друг, – Чондэ посылает воздушный поцелуй уже на выходе, а когда дверь за ним закрывается, Минсок слышит победное «да-а-а-а». Интересно, Сохи все-таки сдалась или преследует какие-то свои корыстные цели? Минсок кладет трубку, закрывает папку и просит секретаршу сделать кофе покрепче – это, возможно, не входит в ее обязанности, но сложившаяся с утра пораньше ситуация требует решительных мер и такого же решительного, термоядерного кофе. Они встретились с Лу Ханем на входе, от него приятно пахло типичным мужским одеколоном и уверенностью в себе. Идеально выглаженная рубашка, блестящий галстук, уложенные волосы и дипломат в руке – все как положено, типичный работник известной фирмы, желающий произвести впечатление на начальство. Но что-то не давало Минсоку покоя: то ли та самая переходящая границы паранойя, то ли знание о прямом происхождении нового сотрудника из поднебесной. После Ифаня у Минсока отношения с китайцами какие-то напряженные и натянутые. - Ваш кофе, – Сохи появляется почти из неоткуда, Минсок дергано сносит со стола подготовленные заранее бумаги на подпись и кивает в благодарность. – И я бы хотела попросить вас… Минсок придирчиво осматривает свежее, красивое лицо, ярко накрашенные глаза и идеальные волосы – такая бы девушка свела с ума любого. Но не Минсока. Возможно, Чондэ просто нравится ее узкая юбка до колен или вот эта едва не просвечивающая блузка. Пытаться мутить со своей секретаршей – это самое жуткое и извращенное в понимании Миснока. На инцест похоже. - Хорошо, передавай Чондэ пламенный привет, – Минсок не дослушивает, что ему пытаются донести этими алыми губами – Сохи явно не для него так старалась сегодня перед зеркалом. У нее к Минсоку перегорело, должно быть. – Благословляю вас на все, что вы там собираетесь творить сегодня ночью. Кто-нибудь бы обязательно упрекнул Минсока в безрассудном отношении к сотрудникам – они ведь ему не друзья и бла-бла-бла. Первое правило – не запугивать. Второе – не просить кофе слишком часто. У Минсока весьма специфические подходы к людям в компании и делу в целом – но они, черт их побери, успешно работают вот уже не первый год. Связи – это хорошо. Вдвойне хорошо, если помогают устроить не только охуенную вечеринку, но и узнать кое-что очень важное и интересное. Минсок записывает в толстый ежедневник очередной благодарственный ужин за помощь и делает короткую пометку мелким почерком – на всякий случай прихватить презервативы. Мало ли какую плату потребует Чунмен за свое опасное, но умелое вмешательство в чужую базу данных. Причем дважды. После кофе Минсок благополучно забывает про обходными путями выведанную информацию, затыкая шестое чувство не к месту проснувшимся азартом. Если все сложится так, как он задумал, бессмысленной холодной войне придет конец. А к Лу Ханю стоит присмотреться, узнать поближе и пригласить куда-нибудь выпить, наконец. И Минсок берется за выполнение своих грязных планов основательно: сначала пересекается с Ханем чаще положенного, захаживая к нему в отдел на обеденном перерыве, а потом зовет вместе выпить кофе или покурить. И не важно, что ни один из них не курит. Это не мешает Минсоку мило улыбаться и слушать похвалы в адрес своей компании. Их провожают до дверей понимающими взглядами. А Минсок впервые хочет обернуться и сказать «нет, все не так, как вы думаете», потому что ну какого хрена? Он бы мог сразу попробовать перевести деловые отношения с Лу Ханем в соблазнительную горизонталь, если бы не узнал о чем-то очень подозрительном и навевающим нехорошие, сбивающие с толку мысли. У них будет шанс попробовать позже. Наверное. Если Лу Хань не против расстегнуть штаны перед мужчиной, а не какой-нибудь кукольной красоткой. - Так тебе нравится здесь? – Минсок смотрит вниз, где под окнами курилки ездят машины и куда-то спешат прохожие, и резко поворачивается к мнущемуся в углу Ханю. – Расслабься, мы можем быть друзьями. Звучит комично, но почему бы нет? - Да, тут здорово. Не может же он сказать, что дело дрянь заведомо, а Минсок – красивый и горячий в этих своих строгих костюмах и расстегнутых на первые пуговицы рубашках. И волосы его очень хочется потрогать пальцами, блестящие под лучами дневного солнца. Они длиннее положенного для людей, которые занимаются бизнесом и основывают свою компанию, но разве Минсок подходит хотя бы под один пункт типичного офисного планктона? Ким Минсок подходит под все пункты составляющего Ким Минсока. Десять из десяти. - Надеюсь, ты задержишься у нас, – Минсок похлопывает помрачневшего Ханя по плечу. – Потому что ты понравился всем. А такое бывает редко. Особенно своему боссу, но об этом говорить вслух не обязательно. Минсок смотрит на часы и уносится на суперважную встречу с суперважным партнером, оставляя Лу Ханя наедине со своим недоумением и недопитым кофе. Лу Хань никогда не был наивным идиотом, поэтому внимание со стороны начальника расценивал как чистое недоверие к своей скромной персоне. Впрочем, винить Минсока за это бессмысленно: иногда сам Хань ненавидел себя за сговорчивость и слабость к туманным обещаниям о беззаботной жизни. Его семья до сих пор живет в родном Пекине, звонит лишь по особым случаям, чтоб поблагодарить за высланные деньги и надавить на жалость – мол, какого хорошего вырастили сына, сумевшего достичь в жизни хоть чего-то. Знали бы они, какими именно путями Хань добивался этого «чего-то»… Вспоминать о совести поздно, да и задний ход давать – тоже. Теперь лишь вдохнуть поглубже и занести ногу над пугающей неизвестностью высотой до курилки на последнем этаже. Обещания обещаниями, а вот подписанные бумаги надежно спрятаны в нижнем ящике стола – и пусть они только попробуют кинуть Лу Ханя в этом свежезаваренном дерьме. А еще Хань боится высоты, но сообщать об этом Минсоку в курилке стыдно, проще изображать из себя смущающегося, но порядочного работника, голова которого забита правилами приличия и этикетом отношений с начальством. Иметь в списке друзей Ким Минсока Хань явно не собирался, впервые переступая порог фирмы, но и отказывать ему невозможно – боссу достаточно улыбнуться или откинуть волосы с лица, чтобы окружающие люди залипли на нем взглядом и забыли обо всех своих делах, соглашаясь на любое предложение, звучащее из этих привлекательных, розовых губ. Лу Хань и представить не мог, что расписываемый в самых ужасных красках Ким Минсок окажется таким. Он обладает какой-то невероятной силой притяжения, вышибая последние остатки мозгов одним случайно брошенным взглядом. В другой ситуации Хань бы окунулся в этот омут с головой, но время не стоит на месте, сокращая обговоренные и закрепленные подписью сроки до состояния безмозглой паники. У него ни помощника в этом нелегком деле, ни доверия Минсока, ни вообще ничего, что помогло бы продвинуться вперед хотя бы на миллиметровый шаг. Поэтому Хань переходит в наступление через три недели вынужденной работы: выливает на себя чуть ли не весь флакон одеколона, пробует новую укладку и спешит покорять сердце одной симпатичной девицы, что ближе всех находится к Минсоку и его непосредственным делам. Раньше Ханю не приходилось сомневаться в свой внешней привлекательности, но незаинтересованный взгляд Сохи больно бьет по самолюбию и ранее девственно нетронутой самооценке. И кто бы мог подумать, что всему виной призрачное присутствие Чондэ, охраняющего почти-свою-девушку от наглых посягательств одного китайского похотливого животного. - Он всегда такой нервный? – спрашивает Хань у Сохи, когда она соглашается на «первый и последний» дружеский кофейный перерыв. – Ходит возле тебя, как Цербер. - Он милый, – пожимает плечами Сохи и растягивает ярко-красные губы в хитрой улыбке. – А ты явно что-то задумал. - Разве что украсть твое сердце прямо из его ревнивых рук. Хань не считает себя мастером пикапа, но Сохи хихикает и отводит взгляд – наживка успешно проглочена. - Знаешь, иногда хочется чего-то нового. Безрассудного, чтобы вспоминать стыдно, но и повторить хотелось, – говорит она ему в один из вечеров, что они проводят у Ханя в квартире, распивая на удобном диване холодное шампанское. Телефон благополучно поставлен на беззвучный режим – раз уж Чондэ такой упертый – и валяется где-то в кармане легкого пальто. – А то совсем скучно. Хань мысленно празднует свою победу и убирает бокал на стол, чтобы придвинуться ближе и стереть эту жуткую красную помаду своими губами. А Сохи будто этого и ждала: цепляется за белый воротник тонкими пальцами и тянет на себя, вынуждая Ханя упасть сверху. - Отношения со мной – это достаточно безрассудно? Пока Чондэ не знает, – успевает сказать Хань между поцелуями, пока Сохи расстегивает пуговицы на его рубашке, совсем бесстыдно и уверенно предлагая под прикосновения губ свою шею и обхватывая ногами за пояс. Слишком просто и неинтересно, думает Хань после, когда она прощается и убегает к названивающему Чондэ, оправдываясь внезапными семейными делами и заболевшей прабабушкой. Кто в такое вообще поверит? Хань подмигивает Сохи, когда идет в кабинет Минсока, и пишет ей идиотские пошлые сообщения на протяжении всего рабочего дня. Эта хитрая игра настолько занимательна, что он забывает о понятии «совесть». Если все сложится удачно, впереди его ждет охуенное будущее с какой-нибудь грудастой красоткой под боком или таким же симпатичным мужчиной, как Минсок. Хань хочет верить в это. - Он мне не нравится, – Чондэ упирается ладонями в стол Минсока, нависая сверху над растрепанной макушкой. – Ты должен был взять Исина вместо него. - А, по-моему, очень даже ничего, – Минсоку не нужно уточнять личность этого «его». – И ты сам сказал, что он нам нужен, помнишь? - Вот значит как? Опять купился на личико? - Присядь и успокойся, я не могу прочитать эти чертовы бумажки, – Минсок трясет перед лицом Чондэ целой папкой. – Они мне отказали, понимаешь? Отказали! - Он клеит Сохи! – Чондэ пытается достучаться до второй, неотягощенной рабочими проблемами личности Минсока, но тот сильнее закапывается в своих делах и кивает, даже не прислушиваясь к причитаниям единственного лучшего друга. – Да потом разберешься с ними. - У нас будет большая шведская семейка, круто, – бесстрастно заявляет Минсок и получает по лбу скомканной салфеткой. - Тут вершится моя жизнь, безэмоциональный ты чурбан! – Чондэ возмущается слишком громко для разрывающейся тупой болью головы Минсока. – Неужели тебе на меня плевать? - Нет, а еще мне не плевать на наших потенциальных лучших партнеров. Это была бы сделка года, Чондэ. Все очень серьезно. Тишина не длится больше пары минут, но Минсок успевает утомиться, заебаться и захотеть спать, поэтому убирает свой рабочий стол, выключает компьютер и предлагает Чондэ выпить у себя дома, раз уж ему так невтерпеж обсудить Лу Ханя и его мистические подкаты к Сохи. Минсок относится к происходящему вокруг себя пиздецу с весьма наплевательским настроем, в конце концов он им не мамочка – все они взрослые люди и сами вправе решать, с кем трахаться. И где. И сколько раз. Оставьте его в покое и наедине с одеялом. Это лучший вариант. - И что ты предлагаешь? – Минсок прерывает пламенную речь Чондэ и прикладывается к стакану белого полусладкого вина. Пить что-то покрепче опасно с точки зрения завтрашней работоспособности и возможности выкатиться куда-то дальше пола возле кровати. – Уволить его за то, что он пару раз посмотрел на Сохи? Или уволить сразу двоих и найти себе новую секретаршу, которая умеет варить такой же офигенный кофе? - Нет. Но ты можешь дать ему выговор за флирт на рабочем месте? - Тогда ты тоже получишь парочку, – Минсок хихикает в стакан и получает болезненный пинок по коленке. – А вот с этим поаккуратнее, Ким Чондэ. - Понимаешь, она та единственная, – воодушевление Чондэ пугает. Минсок не припомнит ни одной девушки, которая бы смогла целиком и полностью завладеть сердцем его взбалмошного друга. А теперь Чондэ сидит рядом с ним, наматывая сопли на кулак, и жалуется на Лу Ханя. – Я думаю, это любовь. Минсок закатывает глаза – вряд ли эта «любовь» взаимна на все сто, но сочувствующе поглаживает Чондэ по спине. - Ты мог бы занять Лу Ханя, раз не собираешься его увольнять? - Сомневаюсь, что это хорошая идея. Но я подумаю. В стрип-баре Минсока обслуживают как положено: не зря же он отвалил в это место кучу бабла полтора года назад, увлекшись незатейливым отдыхом от работы и сводящих с ума заморочек. В тот постыдный период жизни Минсока волновали лишь горячие девочки и выпивка, и Чондэ приходилось вытаскивать его отсюда буквально за уши. - Тебе понравится, – Минсок улыбается Лу Ханю, сидящему напротив, и заказывает у смазливого официанта бренди. Шоу вот-вот начнется, Сехун – владелец всей этой шараги с симпатичными девчонками – подмигивает Минсоку и скрывается за заветной дверью с надписью «только для персонала». У них лучшее местечко для просмотра качественного выступления, неплохой бренди и впереди целые выходные. - Оставит равнодушными лишь мертвецов, – Хань усмехается и поворачивается к сцене, на которую начинают выходить полуголые девицы, словно маслом натертые. Смотри – не хочу. Да и раздевать глазами почти нечего. - Не горю желанием лезть в ваши дела, но, – Минсок наклоняется поближе к Ханю и совсем не следит за происходящем перед глазами срамом. – Тебе нравится Сохи? Хань давится бренди и вытирает губы ладонью – Минсок слишком внезапный и непредсказуемый. И он явно получше девиц, что выгибаются у шеста. Вообще-то Сохи ему не нравится, как женщина, но Хань же не может признаться в этом своему боссу? - Ну, – под пристальным взглядом врать гораздо тяжелее, особенно если смотрит идеальный Ким Минсок. Красивый Ким Минсок. Смышленый Ким Минсок. – Она ничего, да? Да, точно, ничего. Вполне. - Не советую связываться с Чондэ, – Минсок покачивает полупустой стакан в руке и откидывается на спинку своего стула. – Он очень упертый, когда дело касается девушек. - Из них выйдет отличная пара, – кивает Хань и надеется звучать поубедительнее и не так жалко. Ему даже жаль по уши влюбленного Чондэ – Сохи оказалась типичной падкой на приятные слова шлюшкой. Лу Хань бы никогда с такой не встречался, а вот с Минсоком… - Значит, между вами ничего нет? - Разумеется. Минсок бы посмеялся Ханю в лицо, но он вроде как приличный мальчик и собирается с ним подружиться. А дальше как пойдет. В баре становится шумно и душно, когда на сцену плавно выходит лучшая танцовщица – у нее хотя бы есть грудь, а не намеки на нее, как у предыдущих. Минсок почти что залипает, но Хань напротив гораздо интереснее, пусть и не обладает соблазнительными округлостями под своей рубашкой и красивыми гладкими бедрами. Бренди заканчивается вместе с темами для разговоров, поэтому они молча смотрят на соблазнительное представление, пока не разъезжаются на разных такси по домам. Минсок наконец-то ложится спать раньше трех ночи, а вот Хань – нет, потому что его босс привлекателен, как сатана, и не обделен мозгами. В эту ночь Лу Ханю становится жутко: вдруг его поймают раньше, чем он вообще что-либо сделает? Отвечать на вызов незнакомого номера еще хуже, чем находиться в обществе Минсока после рабочего дня. Какого хера они звонят так поздно, шпионы недоделанные? Ханю приходится заверить знакомый голос, что все отлично и нет, ему не нужна помощь – взрослый мужик, справится со всем сам. Или провалится из-за очарования Минсока, когда тот пару раз хлопнет перед ним своими глазками и попросит рассказать, какого хуя происходит за его спиной между ним и Сохи. В жизни Лу Ханя становится пугающе много Минсока: на перерывах, на собраниях, на выходных и даже на вечеринке в честь Хэллоуина. Целый этаж превращается в настоящее пристанище для всех возможных бесов и мистических тварей, Хань поправляет свой плащик и не отличается оригинальностью от других работников в костюмах вампиров. И даже гордое восклицание «Я Дракула!» не спасает его от ехидных смешков Минсока. - А ты вообще на неформала обычного похож, но я ничего не говорю, – Хань окидывает Минсока оценивающим взглядом и принимает какой-то ярко-розовый коктейль. Безалкогольный, естественно. И с некоторых пор это нормально – разговаривать, как двум давним друзьям, знающим всю подноготную друг друга. Хань чувствует спиной понимающие взгляды и не догоняет своим особым китайским мозгом, почему их с Минсоком чуть ли не женят друг на друге? Почему никто не верит в мужскую дружбу?! Ханю становится смешно со своих же мыслей. Минсок и дружба – это антонимы, как минимум. Смотреть на Ким Минсока и не хотеть его невозможно. Это огромная, невероятных размеров жопа, из которой просто так не выбраться. - Мне кажется, Чондэ собирается вбить осиновый кол в твое сердце, – Минсок становится слишком близко и посмеивается на ухо, пока Хань старается высмотреть в толпе разношерстной нечисти Чондэ в костюме охотника за вампирами. – Скажи, что это не помада Сохи у тебя на лице. Пальцы касаются уголка губ быстро, но ощутимо. Хань готов сказать что угодно, лишь бы Минсок прикоснулся к нему еще раз. И еще очень много-много раз, но им нельзя, потому что… Потому. Кто-то выдумал чересчур жестокие правила. - Это кровь моей соседки-девственницы. Звучит убедительно? – Хань отходит от Минсока на безопасное расстояние, чтоб можно было вдохнуть. - Я бы не поверил, что такой, как ты, интересуется кровью девственниц, - хитро улыбается Минсок и блестит своими накрашенными глазами. Некромант, ага – или кто он там, – больше смахивает на сбежавшего из гей-клуба танцора во время тематической вечеринки. - А кем тогда? - Ну, я же не знаю, кому ты отдаешь предпочтение, – Минсок пожимает плечами, и Хань может поклясться, что его босс недоговаривает. Этот говнюк ведет себя то как потенциальный друг, то как потенциальный любовник. Сохи рассказывала, что интрижки у их идеального босса бывают не только с девочками за пределами компании. А теперь Лу Хань видит контекст там, где его быть не может. – Это явно не девственницы. Минсок с ним заигрывает?.. Но Хань не успевает открыть рта, как Минсок берет два коктейля и спешит к какому-то огромному Франкенштейну: - Ифань, подожди, как поживаешь, друг? - Даже не думай смотреть в ее сторону, – проходящий мимо Чондэ угрожающе тычет пальцем в грудь, а Ханю хочется догнать Минсока, закинуть себе на плечо и унести в какую-нибудь темную каморку, чтобы любить пошло, но со вкусом. Кто такая Сохи, говорите? - Не собирался. Прибереги кол вон для того чувака, – Хань кивает в сторону воркующей парочки и благополучно избавляет себя от общества ворчащего Чондэ на ближайшие полчаса. Если не свалит домой раньше, умирая от скуки и одиночества. Можно было бы подцепить вон ту медсестричку, заляпанную красной краской, и поехать домой… но Хань лениво осматривает веселящийся народ и плетется в самый дальний угол скрашивать свое уныние приторным коктейлем. Уж лучше бы Чондэ всадил ему кол в грудь – пришел бы конец притянутым за уши проблемам и гребаному договору. И не напивался бы он тем, чем напиться гипотетически нереально, колупая указательным пальцем складки штанов на колене. Не исключено, что Чанель не достанет его из-под земли, угрожая пожизненным сроком в самой гнилой тюряге и веселыми соседями по камере. - Скучаешь, кровосос? – Минсок появляется так же внезапно, как исчез со своим Франкенштейном, забирает из рук Ханя стакан и предлагает бокал с чем-то покрепче. – Это поможет тебе разогреть свой дохлый организм. - Мне уже ничего не поможет, – Хань мрачно принюхивается к содержимому бокала и залпом выпивает шампанское. - У меня есть деловое предложение. Ты свободен в эти выходные? Лу Хань облизывается, забывая про помаду на лице, и радуется в глубине своей души этому «свиданию», как школьник, на которого впервые положила глаз какая-нибудь девчонка. Все не так плохо, видимо. Если для встречи с Минсоком нужно строить печальные гримасы и вырядиться в костюм Дракулы, Хань готов приходить в таком виде на работу ежедневно. Ведь никто не отменял дружеских посиделок? - Составишь мне компанию в спортзале? Там есть клевый бассейн. Идея с бассейном – самая жуткая и глупая, которую только можно было придумать. Если позор на тренажерах Хань мужественно выдержал, то совместный душ – нет. И ощущать себя подростком, у которого встает даже на само слово «секс», Ханю ну совсем не нравится. А Минсок будто знает все его грязные секреты, смотрит снисходительно, дразнит, черт, своим подтянутым телом и не стесняется запрыгивать Ханю на спину в попытке затащить под воду с головой. Ведет себя, словно пятилетний ребенок, а не основатель успешной компании. И такой Минсок нравится Ханю еще больше обычного в костюме и загруженного делами, но не теряющего оптимизм. Или он хочет казаться таким на людях. Лу Хань его не понимает, Минсок – это чертов неизведанный космос, загадочный и необъятный. Рядом с ним Хань становится безмозглым идиотом, исходящим слюнями на круглую задницу в обтягивающих плавках, крепкую спину и – прости, господи – обычную мужскую грудь. Минсок не такой плоский и прямой, как Хань, и к нему хочется прикоснуться не только руками, но и губами – желательно пониже головы и с пошлой улыбкой, обещающей все, что можно и нельзя обещать на двоих. Фантазировать Хань умеет, причем весьма живо, и его тело отзывается на все недобрые помыслы о начальнике внушительным стояком прямо в душе. Дрочить в непосредственной близости от Минсока – тоже в новинку, но Хань не представляет, как по-другому можно выйти из этого смущающего положения. Разве что член себе отрезать? Но это как-то совсем бесчеловечно. - Я думаю, мы могли бы стать друзьями, – как-то сказал Минсок за кофе. - Я думаю, мы могли бы проводить больше времени вместе, – как-то сказал Минсок и потащил Ханя после работы в бар. - У тебя тут ничего так, – как-то говорит Минсок, принимая в руки джойстик. – Мне нравится. Но эту идиллию разрушает звонок телефона, Хань в предобморочном состоянии уходит в другую комнату и на всякий случай закрывает дверь. Мало ли что… - Прошло почти два месяца, Лу Хань, – сразу начинает Чанель суровым голосом. От такого тона у Ханя встают волосы на коже дыбом. – Ты должен закончить через неделю. Ты нашел кого-нибудь, кто точно нас не подведет? - Да, я уверен в ней. - Только не говори, что ты влюбился и потерял голову. Лу Хань, ты даже не представляешь, в какое дерьмо ввязался. Тут нужны мозги, а не… - Я знаю. Все будет сделано, – Хань сбрасывает вызов и не знает, как вернуться к Минсоку – у него на лице написано, что он думает об этой жизни. И людях. И вообще о том, что происходит с ними последнее время. Вот жил он себе раньше спокойно, не знал ни проблем, ни больших счетов в банке, а теперь ради денег собирается своими руками совершить нечто весьма грязное и незаконное. Такое, за что выдают комплект одежды и звякают наручниками на запястьях. Минсок явно не заслуживает такой свиньи в мешке, но и уйти просто так Хань не может. - У тебя есть выпить? Я устал, как собака, – Минсок выключает гонки и потягивается, а Хань в полной мере осознает весь пиздец, к которому они катятся с каждым прожитым днем и над которым приветливо мигает неоновая надпись «бесплатно и навсегда». Чанель не терпит опозданий, а Лу Хань опаздывать, поэтому берет быка за рога – ну или Минсока за член – в день икс уверенно, без промедлений, когда оказывается пойманным в кабинете босса с поличным. - Вряд ли ты захочешь меня видеть. - Вряд ли ты сможешь отказать мне. - А ты попросишь? - Нет. Лу Хань уходит пафосно, тихо прикрывая за собой дверь, хотя щеки все еще жжет огнем, как и ниже пояса, а на флэшке – смысл мучений на протяжении двух последних месяцев. Или сколько там прошло? От этого маленького накопителя информации напрямую зависит дальнейшая жизнь Ханя и Сохи, которая согласилась провернуть незаконную сделку прямо внутри стен компании Минсока. Если бы они были обычными среднестатистическими работниками, которые по счастливой случайности оказались в одной фирме, после секса можно было бы позволить себе каплю голубой нежности – обнять, пообещать внеплановое свидание и на нем уже предложить свое сердце. Но они оба болтаются в этом болоте под названием «бизнес», где каждый второй хочет стереть в пыль своего оппонента и тем самым увеличить себе счет в банке. Никому нельзя доверять – это Хань понял давно. И сам же сделал все, чтобы подгадить Минсоку – без отличного адвоката ему явно не избежать неба в клеточку и разорванной задницы. Свою часть уговора Хань выполнил – ему не важно, как и что собираются делать люди Чанеля, встречающие машиной с тонированными стеклами прямо под окнами дома. Хань передает им флэшку – они обещают связаться позже – и плетется в квартиру, чтоб продолжить лелеять странно подавленное состояние в гордом одиночестве и тишине. Совесть просыпается слишком поздно. Хань предпочитает не думать, что все могло сложиться по-другому, поэтому заваривает себе кофе без сахара и валится на диван смотреть тупые передачи. Сейчас бы в самый раз набрать номер мамы, пожаловаться на жизнь – кто знает, может, это последние минуты на свободе. Лу Хань не уверен в Чанеле и вообще ни в чем кроме того, что ему хуево и хочется к родителям в теплые объятия. Но беззаботное детство закончилось, когда он решил попытать свое счастье в другой стране и попрощался с семьей и лучшим другом – Лао Гао, который перестал звонить и писать после двух лет на расстоянии, измеряемом словом «онлайн» возле имени. Лу Ханю грустно, страшно и холодно валяться на диване перед открытым настежь окном. Единственное разумное решение – напиться, что Хань успешно и совершает, отключаясь прям на полу возле дивана до решающего утреннего звонка. - Что за пиздец ты нам подсунул?! – Хань врывается в кабинет пьющего кофе Минсока несмотря на все возгласы новой секретарши и ее угрозы вызвать охрану. На часах еще нет девяти утра – большинства сотрудников фирмы на рабочих местах тоже, соответственно. - И тебе доброе утро, – улыбается Минсок и просит возмущенную девушку закрыть дверь. – Что-то случилось? Ханю еще ни разу не хотелось схватить Минсока за шею, выволочь из-за стола, вжать в стену и… дальше картинки имеют рейтинг двадцать один плюс и явно не подходят к данной ситуации. - Еще как случилось! Меня сейчас найдут, убьют и закопают в ближайшем лесу! – Хань ударяет ладонями по несчастному столу и гневно суживает глаза – Минсок выглядит слишком спокойно и довольно для человека, которого подставили и чуть не засадили в тюрьму. - Если ты мне все расскажешь, я тебе помогу. Наверное. Кто знает, вдруг ты опять меня обманешь? Кстати, как тебе моя новая секретарша? - Где Сохи? - Уволил за то, что она на тебя настучала. Лу Хань, я разочарован – у вас почти получилось, – Минсок ставит чашку на блюдце и вытирает губы большим пальцем. – Но она поступила подло и рассказала все до того, как ты начал действовать. - И что теперь? – Хань мысленно прощается со своей жалкой жизнью, садится на стул – ноги не держат – и зарывается пальцами в волосы. – Они же… - Это Чанель, да? – Минсок заставляет его поднять голову и сжимает пальцами запястье. – Он уже пытался меня подставить, но полиции не хватило доказательств. С твоей помощью я наконец-то могу лишить себя одной причины постоянного зуда в заднице. - И меня за соучастие посадят вместе с ним. Будем трахаться и вместе отбиваться от отморозков. - Послушай, красавчик, деньги творят чудеса. - С чего вдруг ты такой добрый ко мне? – Хань ловит пальцы, соскальзывающие со своего запястья, и с наслаждением оглаживает их вдоль до аккуратных ногтей. Из-за всей этой хуйни у них почти не было времени друг на друга и на такие вот мелкие шалости. - Ну, мы хорошо провели время, – Минсок наклоняется над столом и смотрит через глаза в самую душу, переворачивая ее вверх дном и вообще обезоруживая этой близостью – вызови он сейчас милицию, Хань и сопротивляться не будет. – И мне станет грустно, если тебя посадят. - Что ты хочешь? – Хань от волнения и напряжения перестает дышать, пока Минсок гладит его лицо и выдыхает на губы: - Ужин. - И все?! - Нет, идиот, но если тебе достаточно просто смотреть на меня… - Я согласен. Но только если меня не увезут в наручниках после него. - Как скажешь. Вообще-то Хань получает условный срок и общественные работы благодаря деньгам Минсока, но это все отходит на задний план, когда он чувствует голую стопу у себя между ног. Они еще пытаются ужинать заказанной из ресторана едой и обсуждать просмотренную запись свежего футбольного матча. И пытаются весьма неплохо, пока Минсок не решает закончить с детскими посиделками и предпринять хоть какие-то меры. - Я теперь безработный. Пиздец, докатился, – Хань топит свою печаль алкоголем, а Минсок все продолжает над ним издеваться, гладит ногу до колена и давит пальцами на ширинку джинсов. Провокатор хренов, его бы наказать прям на этом столе – опрокинуть спиной, обмазать едой и облизывать с головы до ног. А потом натянуть так же быстро и грубо, как недавно в кабинете. - Переживешь как-нибудь. Главное – не за решеткой, – Минсок облизывает палец и прикусывает подушечку, сильнее нажимая ногой на промежность подавившегося вином Ханя. – Может, пора отработать мою щедрость? - Это теперь так называется? – Хань кивает вниз на свою ширинку и отодвигается. – Где душ? Я хочу помыться и спать. - Ну уж нет, – Минсок толкает Ханя по направлению к одной из многочисленных комнат в своей шикарной квартире. – На спать даже не рассчитывай. - Ты сам говорил… - Какая разница, что я говорил?