При свете мрак всегда светлее

Ребятки, простите, что не было главы так долго. Экзамены: ( Поздравляю вас всех с Наступающим! Пусть следующий год принесет вам много теплых улыбок и радости!!! Будьте счастливы, добивайтесь своих целей и читайте мой фанфик: ) Надеюсь, вам он принесет только позитивные, ну или, местами, бурные эмоции. С праздником! Спасибо, что вы со мной! Люблю каждого своего читателя! Стук. Еще стук. Трелони спросонья дернулась с кровати, взглянув безумными глазам на дверь. Она зажгла рукой свечку, однако плохое зрение не позволяло ей полностью рассмотреть комнату. — Что? А? Что такое? Кто…? — Сивила надела очки и поднялась. Она едва не уронила подсвечник, запуталась в собственном халате и несколько раз пыталась сунуть ногу в тапок. Грохот усиливался, заставляя профессора поторапливаться. — Сейчас-сейчас. Минуту. Подойдя к двери, женщина со скрипом открыла ее. Нахмурившись от исходящего в коридоре света, она тут же закрыла лицо рукой. — Да. Кто здесь? — Профессор, простите, что так поздно…- знакомый голос заставил взбодриться. Глаза немного привыкли к яркому освещению и учитель смогла, наконец, рассмотреть столь юное личико, стоящее напротив. — М…мисс Грейнджер? Гермиона стояла, держа в руках палочку и тревожно хлопала ресницами. — Профессор Трелони, простите, Ради Мерлина, что так поздно, но…мне нужно с Вами поговорить. Пораженная, женщина стояла и не знала что сказать. Хоть она сама по себе была натура тонкая и безвольная, Трелони пыталась выглядеть стойко, и старалась ответить девушке максимально быстро. Но с другой стороны, согласитесь, когда тебе вламываются в два часа ночи в комнату и просят о каком-то важном деле, а ты сонный не знаешь, что и сказать, это немного напрягает. Опомнившись, что ученица стоит уже минуту и ожидает ее ответа, она незамедлительно ответила: — Конечно, проходи. Закрыв за ней дверь, женщина едва не ударилась о тумбу, после чего испуганно ахнула. Она поправила очки и сказала: — Ну что же, я…я тебя внимательно слушаю. Что-нибудь случилось? Грейнджер развернулась. — Да. случилось. — Ну что же, — Трелони села в кресло, — присаживайся, рассказывай. Гермиона взглянула в сторону дивана, на который указала профессор. Как бы правильно начать разговор? Девчонка знала, что эта женщина не проболтается остальным, но все же она не была до конца уверена, что получит правду. — Профессор, я знаю, что вы видели мое пророчество. Женщина приоткрыла рот, пытаясь возразить, но Грейнджер опередила ее: — И пожалуйста, не нужно это отрицать. Я все знаю. Сивила взяла чашку еще теплого чая и, сделав глоток, ответила: — И ты, полагаю, хочешь чтобы я дала тебе его увидеть? — Да. Трелони впервые была тверда в своих словах, что было довольно не привычно, ведь характер у этой женщины уж слишком мягкий. Она стучала пальцами по подлокотнику, размышляя, как бы поступить. Женщина прекрасно понимала, что узнай Минерва о том, что Грейнджер увидела предсказание — она обрушит весь свой гнев на гадалку, ровно так же как и остальные, ведь принятое советом решение о неразглашении информации для гриффиндорки было единогласным. А теперь что? Выходит, Сивила попросту подставляет всех, включая себя? — Я даже и не знаю, как поступить в такой ситуации, Гермиона. — Женщина поправила очки. — С одной стороны, я могу тебе довериться, но с другой…если хотя бы кто-то об этом узнает…ты представляешь, что это будет? — Я понимаю, понимаю. — Девушка кивнула. — Но и Вы поймите, ведь пророчество не случайно было послано. Должно быть, это не просто так, Вы и сами это прекрасно понимаете. — Да, но…я не могу так сильно рисковать. Что если оно навредит тебе? Это огромная ответственность! Грейнджер приподнялась и буквально схватила гадалку за руки: — Я знаю, но профессор! Что если мне станет хуже, от того что я его не услышу? Вы не думали, что мое видение может быть ключом ко всему, что сейчас происходит? Я знаю, вы все не хотели мне о нем говорить, чтобы защитить, однако все тайное рано или поздно становиться явным. — Мисс Грейнджер… — похоже в словах Трелони совсем закончились аргументы. Девушка видела это, а потому вновь включила свой дар красноречия и сказала: — Да и в конце концов, это ведь МОЕ пророчество и я имею право знать, что в нем. К тому же, я уже совершеннолетняя, а значит имею полное право распоряжаться этим. Глаза горели бешеным огнем. Из нее самой словно кричал голос, обращающийся к женщине, говорящий, что не отступит, пока она не даст то, что нужно Гермионе. Вздохнув, Сивила закрыла глаза и сказала: — Хорошо, садись за стол, я принесу шар. Грейнджер, какого черта я все это делаю?! В такое позднее время шляться тебе за Помфри? И о чем я вообще думаю? Да с хрена ли я вообще тебе что-либо делаю? Драко выглядел злым. Конечно же, ведь эта маленькая сучка Грейнджер просто напросто развела его как школьника. Хуже всего было то, что она настолько убедительно все это говорила, что не поверить ей было просто невозможно. «Ты не мог бы позвать мадам Помфри? Здесь становиться прохладно да и чувствую я себя неважно. Только она не здесь, она помогает Макгонагалл в лодочном сарае». Ага, как же. Был я там. Никого, кроме меня лоха там не было. Вот уже маленькая дрянь. И так хотелось назвать ее словами похуже, но только язык от чего-то так и не поворачивался. В жизни бы, Малфой не повелся на такой дурацкий развод. Как у нее это вышло? Ну ничего, сейчас ты у меня получишь. Никаких шуток. Только злость. А вместе с ней и доля переживания, ведь раз она хотела избавиться от него, значит была причина. Ох, как же тряслись пальцы от этой причины. Шаг ускорялся. Парень проходил коридоры, а ему вслед смотрели Пожиратели, но похоже, что ему абсолютно плевать. Вот и коридор, уже совсем близко. Еще немного и кто-то хорошенько отгребет за свою неудачную шутку. Буквально ворвавшись в двери, Драко увидел, что вторая дверь была закрыта, та, что вела именно в палату. Парень едва обошел письменный стол, как вдруг из комнаты выбежала мадам Помфри и спросила: — Стой, стой, стой! А ты куда это? Малфой не на шутку удивился, так как совсем не ожидал увидеть ее здесь. Женщина явно выглядела бодрой, несмотря на столько поздний час. И как она так резко встала? Почему заметила? Хотя, впрочем, это ее работа. — Вы здесь? Я Вас как раз и ищу. — Да, здесь, что-нибудь случилось? У тебя что-то болит? — Да нет, я просто…мне нужно… Почему это херово волнение не дает возможность высказаться? Соберись, Драко! Помфри ожидала его ответа, придерживая блондина за плечо. — Там лежит девушка, Грейнджер… — Да, я знаю. Такой спокойный тон, словно она разговаривает с психом, сбежавшим из больницы. — Она сказала, что ей плохо, чтобы я позвал Вас. — Я знаю, милый, знаю. Не переживай, с ней все хорошо. Малфой взглянул на лекаря взглядом, полным недопонимания. Может быть, женщина уже все сделала? Тогда почему не пускает? Сердце забилось чаще. — Мне можно войти? Драко собирался сделать шаг, но Помфри остановила его, приложив немного усилий, сдавливая плечо. На удивленное выражение лица, она только ответила: — Боюсь, сейчас это невозможно, мистер Малфой, девушка устала и ей нужен отдых. — Да, но я должен ее увидеть, она просила зайти. С каждым успокаивающим словом женщины, парень злился и нервничал еще больше. На мгновение, ему показалось, что его пытаются успокоить как маленького ребенка, что потерял мать и еще об этом не знает. Если все хорошо, то почему у меня такое чувство, что все херово? — Я понимаю, но мисс Грейнджер сейчас спит. Я дала ей лекарство и она уснула. Яростный пыл внутри начинал потухать. — С ней точно все в порядке? Может, можно чем-нибудь помочь? Поппи улыбнулась, окутав блондина теплым и спокойным взглядом. — Нет, я уже все сделала. Если ты так хочешь, то можешь зайти с утра, думаю, она будет рада тебя видеть. Малфой взглянул на дверь, потом на женщину. Выдохнув, он кивнул головой. — Вы присмотрите за ней, пожалуйста и если что — сразу говорите. — Несомненно, Драко. — Вновь искренняя улыбка. — А теперь ступай, уже поздно. Хоть женщина и переубедила его, блондин все равно где-то в душе чувствовал что что-то не так. Он исчез за углом, а лекарь то и дело что улыбалась, смотря ему вслед. Она присел на стул, ожидая прихода Грейнджер. Странное чувство, словно все тело погружается в какой-то вакуум. В руку врезается около тысячи иголок, одновременно с этим отдавая неопределенным теплом в кончики пальцев. Нельзя сказать, что смотря свое пророчество, ты куда-то исчезаешь. Нет, напротив, ты все чувствуешь, только разум погружается в пространство. Ты видишь только то, что должен видеть, у каждого эти картинки отображаются по-разному. Но если хотя бы слегка отвлечься, можно ощутить твердый стул, на котором сидишь. Тишина, сумерки, отдаленное шипение позади себя. Но не страшно. Не страшно, что кто-то может напугать сзади. Ведь все это в твоей голове, все, что ты видишь. Для кого-то видения предстают в четком образе, а кому-то слышится голос. Это совершенно не важно. Главное то, что ты будешь делать, услышав ответ, предназначенный только тебе. — Милая, ну что? Что ты узнала? — встрепенулась Трелони, когда Грейнджер, наконец, убрала руку с шара и открыла глаза. Немного кружилась голова. Но, на удивление, совершенно не тошнило. Осмотрев все вокруг и поморгав глазами, Грейнджер поняла, что она снова здесь. — А…я…я… — все еще было трудно говорить из-за какой-то неопределенности. Чтоб тебя! Почему я не могу собраться? Почему так тяжело? Девушка посмотрела на профессора. На ее лице Гермиона никогда не видела столько тревоги, как сейчас. — Все нормально, мне просто…нужно немного подумать, и… — она резко встала, дабы поспешить, — простите, мне нужно идти. Но рука Сивиллы не сильно схватила плечо гриффиндорки и обеспокоенно, женщина сказала: — Подожди, подожди. Гермиона, что произошло? Что ты видела? — Нет, я не… — Прошу, ответь же мне! Расскажи, что было. Что тебе предсказал шар? Грейнджер переполняли эмоции. Она должна была выйти куда-то, остаться наедине с самой собой, поразмыслить над тем, что услышала. Однако она прекрасно понимала, что излишняя навязчивость Трелони уж точно не сыграет ей на руку. Поэтому, девушка ответила уже более спокойно: — Я понимаю, Вы рискуете не меньше меня, разрешая мне услышать пророчество, я прекрасно это понимаю. Не переживайте за меня, я ничего не сделаю такого, о чем вы все потом будете сожалеть. Голос сказал мне… — девушка вдохнула поглубже, готовясь выплескивать наружу ртуть лжи. — …что мы должны держаться друг за друга и еще…Там говорилось за моих родителей. — Родителей? — удивленно переспросила Трелони. — Да. — Гермиона наигранно опечалила лицо, дабы Сивила поверила в то, как ей сейчас плохо и отпустила ее. — Там говорилось, что мне не стоит вспоминать прошлое и что я должна отпустить их. Пара слезинок и профессор окончательно разжала руку. — Прошу Вас, — гриффиндорка была невероятно талантливой актрисой. — это правда все. Пожалуйста, позвольте мне побыть наедине с собой. Мне нужно многое обдумать и… — Конечно-конечно, я все понимаю, — женщина легко похлопала по плечу. — Я ни сколько за себя, сколько за тебя переживаю, не наделай глупостей, Гермиона. — Спасибо, профессор, извините еще раз, за то, что побеспокоила Вас. Драко шел по коридорам школы. И плевать на то, что сейчас комендантский час, ему все можно. Он ведь Малфой. Однако, он шел именно из апартаментов родителей, в сторону гостиной Слизерина. Странно, гордиться своим именем и одновременно убегать от собственной семьи, давшей тебе это имя. Парень не имел особого желания выслушивать слизеринских малолеток, находясь в гостиной, но сидеть в одной комнате вместе с родителями ему хотелось еще меньше. Уж лучше пусть Паркинсон ебет мозг, чем отец. С этой хотя бы скандала не будет, он просто рявкнет один раз и куколка отцепится, а вот Люциус — это совершенно не то, это все равно что Драко будет спорить с самим собой: долго и бессмысленно. Да и на мать смотреть Малфой не хотел. Уж очень сильно его задевало состояние Нарци, он не хотел слушать ее переживания. Как будто если ты сейчас ушел, она будет меньше переживать…черта с два! Возможно, и тем не менее, можно будет отдохнуть от всего этого хотя бы пару часов. К тому же, в логове слизней всегда был, пожалуй, самый адекватный человек — это Забини. Да и с другой стороны, Пэнс тоже, не самый худший вариант. С ней, даже при внезапном желании, можно неплохо развлечься. Посмотрим. Блондин нервно зашел внутрь. Естественно, мало кто из слизеринцев уже спал. В центре комнаты, на диване сидел Забини, Фин, Кейт, Гойл и Паркинсон. Он, даже не оборачиваясь, снял с себя куртку и кинул ее на диван. Взяв чей-то стакан с виски, Драко залпом выпил его и закусил лимон. Плюхнувшись на диван, он закрыл глаза, откинув голову, а стоящие рядом слизеринцы то и дело что наблюдали за ним. — Эй, Малфой, — заговорил первым Фин. — Ты где шляешься в такое позднее время? — Не твое дело. — Выплюнул блондин и обратился к Забини. — Блейз, есть новости? — Нет, — качнув головой, ответил тот. — Все как и раньше. Судя по всему, тему разговора знали только они, ведь остальные попросту не понимали смысл их разговора. — Черт… — парень закрыл глаза руками, а назойливый Фин не унимался. — Пацаны, а вы вообще о чем? — Не лезь, тебе говорят. — Паркинсон решила вступиться. Но, как оказалось, лучше ей было этого не делать. Драко сверлил ее взглядом. — Я как-нибудь обойдусь без твоей поддержки, Пэнс. Не задумываясь о глубоком разочаровании девушки касательно себя, блондин отвернулся и краем глаза заметил девочек, то и дело что таращихся на него. Услышав, как они тихо пищат его имя, он закатил глаза. Разводя руками, парень громко спросил: — Так, а я не понял, что это за малышня тут развелась? Забини! Мулат усмехнулся, когда понял, что ему нужно подыграть. Ведь как ни как, а четверокурсники и пятикурсники уважали старших, а не подчиниться было нельзя. — Понятия не имею. Малфой манерно махнул рукой и Блейз обратился к ребятам: — Так, давайте-ка расходитесь все по своим местам. Откуда-то из-за угла послышался писк одной из тех девочек, которые пялились на блондинчика. — Мы можем ложиться спать тогда, когда захотим. Вы нам не указ. Такая дерзость поразила всех без исключения. Даже Малфой был настолько изумлен, что повернулся в ее сторону. И, видимо, девчонку его взгляд слишком смутил. Настала тишина. Нахмурившись, Драко встал с дивана и подошел к этой дерзкой на вид пятикурснице. — Это родители тебя научили так говорить со взрослыми? На что сексапильная блондинка скрестила руки, показывая, что совсем не боится его. — Мы почти ровесники, и даже такой как ты не может мной командовать. Приподняв уголок рта, слизеринец посмотрел на розоватую кожу, а затем заправил маленький светлый локон ей за ухо и спросил: — Сколько тебе лет, малышка? Кареглазая сглотнула, чувствуя исходящее тепло от стоящего рядом Драко. Конечно же, ее пугал этот жгучий и пылающий взгляд. Да и сам парень это прекрасно видел. Всякая на ее месте поддавалась этому когда он так смотрел, всякая чувствовала моральное подавление и тяжесть. Абсолютно каждая, кроме Грейнджер. — Мне…пятнадцать. — Губа дрогнула. — Такая маленькая, а уже дерзишь… — Малфой практически уткнулся носом в ее макушку, после чего положил руку на ее шею. От этого прикосновения все его «жертвы» мгновенно таяли. Заметив это, Паркинсон закатила глаза и покачала головой. Уж что что, а этот прием она неоднократно испытывала на себе. И все же, ей на секунду хотелось придушить эту красотку только за то, что Драко сейчас стоял возле нее. — А…я… — неразборчиво и тихо говорила девушка, прикрыв веки. Тогда парень приблизился к ее уху и прошептал: — Детское время окончено, куколка. — А затем отошел и сказал более громче: — Валите по своим комнатам, здесь вам сегодня делать нечего. Дети стали расходиться, обвороженная обаянием Драко девушка тут же подбежала к подружкам, а старшекурсники вновь продолжили заниматься своими обычными делами. Забини перепрыгнул через диван и тут же поднял бокал виски. — Брат, я тебе поражаюсь, с каждым разом все больше и больше. — Да, — произнес Гойл, — она теперь не скоро от тебя отстанет. — Мне плевать. — Кратко ответил Малфой. Блейз привстал и сказал: — Эй, Драко, можно тебя на пару слов? Они оба отошли к окну, возле которого был небольшой стол. Наблюдая за тем, как маленькая пятикурсница обсуждает Малфоя, блондин не сдержал усмешки. Закурив, мулат передал зажигалку другу и вдохнул никотин в легкие. — Мелкая, да резвая. — И не говори. — Думаю, твой сегодняшний спектакль ей надолго запомнится. Не боишься, что будет бегать? Тогда Драко стряхнул пепел и приподнял бровь: — Нет. Одной больше, одной меньше. Дивная улыбка, стервозный взгляд и манеры, явно не присуще столь юному лицу. Да и сама девушка не выглядела на 15. Ее стройные ноги, в гольфиках и черной юбке, рубашка и галстук делали ее намного старше своих лет. — А она ведь, хорошенькая, черт подери. — Да, — качнув головой, ответил слизеринец. — Девочка-то с характером. Знает, как парня зацепить. Забини тут же ехидно улыбнулся. — Ну и в чем тогда проблема? Только взгляни на эти ножки. Да и личико у нее ничего так. — Не знаю. — Пожал плечами Драко. — Возраст? Пфф, я тебя умоляю. Такие как она и в 13 лет уже были на 9 из 10. — Да нет. Дело не в этом. Мулат выдохнул, напряженно посмотрев на парня. Ему явно не нравился тон, в котором тот говорил. — А в чем тогда? Малфой закрыл глаза, мысленно представив перед собой Гермиону. Кудрявые волосы, милая улыбка и манящие губы. Это все напрочь перечеркивало ту маленькую стервочку, что положила глаз на Драко. Но, поймав себя на этой мысли, он тут же произнес: — Да, без понятия, просто не хочу. Не мое это, понимаешь? Услышав последнюю фразу, Забини хитро обнажил зубы и прищурил глаза: — Вот как? А что тогда «твое»? Грейнджер, Грейнджер, Грейнджер. Мое, только она. Только моя. — Не знаю. — Глухо выдохнул блондин. — Но точно не это. Они вновь посмотрели в сторону уже уходящей блондинки и синхронно втянули дым. — Ну и о чем ты хотел поговорить? — Да я вот, по поводу Гермионы, собственно. Сердце пропустило удар и некое щекотливое чувство проскользнуло внутри. — Давай на чистоту, — Блейз убрал улыбку и посмотрел прямо другу в глаза. — Я видел тебя тогда. Когда ты шел за ней в коридоре. Блондин посмотрел в пол, приопустив глаза. — И что? — «И что?» — переспросил Забини, — Тебе не кажется это странным? Ты идешь за ней по коридору, а затем ее находят там чуть ли не при смерти. — Хочешь сказать, я бы смог пойти на такое? — нота обиды прозвучала в железном голосе Малфоя. — Нет, что ты, братишка. Ты знаешь, я всегда за тебя. Почему-то от этих слов не становилось легче. — …Но согласись, это выглядит не самым лучшим образом. Кроме того, только ты и Поттер могли владеть этим заклинанием. Соответственно, если начнутся поиски тех, кто владеет «Сектумсемпра», ты попадет в ряды обвиняемых. А зная о твоем дружелюбии к Грейнджер, ты быстро поднимешься до тройки самых подозреваемых. Малфой выбросил окурок в окно. — Думаешь, я об этом не задумывался? Я бы никогда не совершил такого, особенно с ней. Да и вообще, вся эта ситуация… — Особенно? В чем она такая особенная? — Блейз скрестил руки, наблюдая за тем, как руки Малфоя мечутся по подоконнику. Томный вздох. Отвечать на этот вопрос было слишком тяжело. И мулат видел, что тот не в состоянии ответить. — Я могу ответить за тебя. — Не надо. — Воскликнул Драко. — Я просто…это трудно сказать правду. Он попытался перевести тему. — Ну мне-то, ты можешь довериться? Голос друга действительно подбадривал, заставляя так или иначе поверить в его слова. — В тот вечер, я действительно шел за ней. Гермиона шла к Трелони, чтобы прочитать пророчество, а я ей помешал. Забини молчал и слушал. — Я всего лишь стер ей память, посадив на скамью. И пошел дальше. То, что случилось — было так же шоком и для меня. — Почему ты не хотел, чтобы она услышала пророчество? — так нужно. Только так она будет в безопасности. — Это не связано хоть с… — Нет, не связано! — не дав договорить другу ответил Драко. И, видимо, парень не хотел обсуждать тему, которую только что пытался завести Забини. — Ты что, ей так и не сказал? — Блейз не моргая, смотрел на Малфоя. — Нет. — Кратко ответил блондин. — Но почему? Драко, она имеет право знать, скажи пока не поздно. — Блейз, что ты мне тут над ухом жужжишь? Сам знаю. Но я не могу пока. Взяв стакан с виски, он сделал глоток и добавил: — Возможно, не я один хотел, чтобы она не шла к Сивиле. Не то чтобы я рад тому что она в госпитале, но это все же лучше, чем если бы она прочла пророчество. С треском поставив стакан на тумбу, блондин потер глаза и сказал: — Ладно, я в общем, пошел спать, спокойной. — Давай, спокойной. Они стукнули кулаки и Малфой отправился спать. Однако уснуть в эту ночь он так и не смог.