При свете мрак всегда светлее

Библиотека пустела, а потому можно было с легкостью проникнуть в Запретную секцию. Джинни и Невилл медленно шли к тому месту, которое нашли совсем недавно. Резко оборачиваясь, Уизли переживала, чтобы за ними никто не следовал. — Невилл, ты уверен, что это хорошая идея? Может, стоило рассказать об этом другим? — Нет, Джинни. — Отрицательно качнул головой Долгопупс. — Мы должны узнать что там. Как раз сейчас нас никто не хватится. — А вдруг они обнаружат, что нас нет? — Сейчас никто не будет этим заниматься. Потому что, во-первых, Макгонагалл и остальные заняты подготовкой к наступлению, а во-вторых, Пожиратели ни о чем не догадываются. Поэтому — все под контролем. Затем парень развернулся и сказал слова, которые окончательно подбодрили рыжую: — К тому же, мы не знаем, что ждет нас там. Вдруг там выход? Мы обязаны проверить. Кивнув головой, Джинни вздохнула, и они вновь проследовали вперед. Отодвинув стену, Долгопупс прошел сквозь узкую щель, потому как рычаг заело. За ним прильнула и Уизли, протискивая голову. Так как было темно, оба зажгли палочки. Однако сделав всего пару шагов, стена почему-то резко заработала и мигом закрылась. — Что? Нет, нет…- Невилл подбежал к камням, но было слишком поздно. — Вот черт! Джинни сложила руки в кулаки, прижав к себе, и испуганным взглядом посмотрела на друга. — Назад пути нет… — Произнес тот и сказал, — будем идти дальше. Не переживай. Он ступил вперед. Та самая лестница, что вела в темень, оказалась слишком крутой и скользкой. Пару раз ребята падали, держась за старые перила. Дойдя до самого конца, Долгопупс пустил вперед луч света, чтобы осветить путь. В конце недлинного коридора показался какой-то лист бумаги. Они тут же поспешили к нему, ведь было довольно странно видеть в таком пыльном месте абсолютно новый пергамент. Словно кто-то его недавно оставил. Отряхнув бумагу от песка и грязи, Джинни посветила и прочитала: — Следуйте дальше… Ребята переглянулись. По телу прошли мурашки. Значит, кто-то все-таки следил за ними и знал, что рано или поздно они окажутся здесь. — П-пошли? — едва не заикнувшись, спросила девушка. — Ага… — Точно с таким же ужасом ответил Невилл. К счастью, долго идти не пришлось. Этот темный туннель упирался в железную дверь. — И что теперь? Как будем открывать? — Спросил Долгопупс. — Дай я попробую «Алохомору». Но заклинание было бессильно. Опустив руки, рыжая закрыла глаза, а Долгопупс отвернулся, пряча лицо за ладонями. Выходит, они зря сюда тащились? Но вдруг… Послышался звук щелчка. Ребята отскочили и тут же прищурились от поступившего света. Глаза заболели, и перед ними появился чей-то силуэт. Привыкнув к яркости, Невилл убрал руку с глаз и ахнул: — Вы??? Джинни не поверила своим глазам. Перед ними стояла Нарцисса. Вид у нее был слишком болезненный, вялый. Кожа бледная, веки прикрытые. — Рада, что вы, наконец, пришли. Долгопупс нахмурился: — Так значит, это вы положили письмо в ту шкатулку? — Да. — Зачем? Что вам нужно? — Вы за нас что ли? На что женщина выставила ладонь, прерывая ребят. Она взялась за живот и тяжело дыша, сказала: — Прошу, давайте все вопросы потом. Сейчас просто следуйте за мной. Блондинка развернулась и направилась вперед, а удивленные Джинни и Невилл последовали за ней.

***

Чувство тошноты и головокружение всегда присутствовали при длительных и дальних трансгрессиях. Однако, Драко чувствовал себя намного хуже обычного. И вот он вновь здесь, в своих апартаментах. Но почему-то матери нет. И отца тоже. Словно никто никогда и не жил здесь. Темнота и тишина — все что здесь было сейчас. Крам находился рядом вместе с Уэсли. Блондин посмотрел на Белую Молнию. — Ну и где Гермиона с Вероникой? Мы договаривались встретиться здесь. — Спросил брюнет. На что парень только пожал плечами. Внезапно из темноты раздался голос:  — Мистер Малфой, надо же! Драко и остальные резко развернулись, услышав шорох. Из мрака вышла Амбридж, ехидно улыбаясь и держа палочку при себе. — Мы ждали вас раньше, господа. Омерзительный смех. — Схватить их! Из разных углов комнаты последовали люди, окружив парней. Пара ударов по ребрам и в живот, а после последовали грубые толчки в сторону выхода. Долорес добавила: — А вашу армию мы встретим с еще большим гостеприимством. Дверь открылась. Уэсли, Крам и Малфой вошли, волоча ногами по полу. Так как их руки были связаны, было бесполезно что-либо делать. Но вдруг… Сердце пропустило удар. Злость закипела, а глаза распахнулись от ужаса. Гермиона и Вероника стояли в стороне, а возле них были Пожиратели, зверски держащие пленниц за руки и волосы. Нет. Это невозможно! Заметив парня, кудрявая словно ожила, радуясь, что он еще жив. Виктор тем временем беспокойно взглянул на Уайт: им обеим хорошо досталось, судя по царапинам и синякам. Посередине холла из стороны в сторону бродили Амикус и Алекто. Но хуже всего было то, что не только девушки были в заточении, но так же и учителя. Минерва, Флитвик, Бруствер и Слизнорт были под особым присмотром, дабы они не смогли помешать Амбридж. В самом центре, в кресле Дамблдора сидел Волан-де-Морт, поглаживающий свою змею. Рядом с ним, заведя за спину руки, покорно стоял Люциус, не осмеливаясь поднять глаз. Почему-то сейчас, Драко посмотрел на отца с презрением и лютой ненавистью. Как только парни подошли ближе, Темный Лорд заговорил: — Какие гости посетили нас! Виктор Крам! А я-то думал, когда мы увидимся, а ты гляди, сам явился. Вот так подарок. Послышался смех Пожирателей. — А ты, я так понимаю, тот самый сын Министра? Томас? — Обратился к Уэсли Рэддл. На что в ответ он увидел омерзительную гримасу. — Тёски. Тот-кого-нельзя-называть громко засмеялся, улыбаясь во все тридцать два, а затем перевел взгляд на Малфоя, рубашка которого была слегка порвана, из-за чего виднелась грудь и порезы на ней. И это неудивительно! Ведь ребят хорошо помяли всего пару минут назад. — Так-так-так, — от любопытства Волан-де-Морт поднялся и подошел ближе. — А что среди заключенных делает Драко? Насколько мне известно, ты вроде как на нашей стороне. Он обратился к своим подданным, риторически ища ответ на вопрос. А затем, прищурившись, развернулся и продолжил: — Или же нет, а, мой мальчик? Блондин молчал. Просто молчал. Ведь сейчас большего всего его волновал тот факт, что ублюдок, сдавливающий запястья Гермионы все еще дышит. — Вам, дорогие друзья, наверное, очень интересно, зачем я собрал всех вас здесь в такой поздний час. — Начал Темный Лорд, так и не услышавший ответа от слизеринца. — Что ж, вы наверняка удивлены тем, что ваш план провалился. Понимаю, это очень трудно для вас. Осознать это… Прочувствовать свое поражение… И если бы не один юноша, возможно сейчас, я бы мог быть поражен. Драко нахмурился, но когда заметил темный силуэт, выходящий из комнаты, по телу пробежала дрожь. Паркинсон и Гойл. Оба стали возле Люциуса, а на них тут же обрушились осуждающие взгляды, как со стороны учеников, так и взрослых. Но, похоже, им было плевать. Все, чего они хотели — это мести. Мести для Малфоя. И они совершили это. — Привет, Драко. — Сказали в голос и потом Пэнси добавила, — рад нас видеть? — Ах ты конченная мразь! — Заорал слизеринец, желая впиться пальцами в ее горло и задушить. — Это твоих рук дело? — Что ты? Побойся Мерлина, я всего лишь выполняю свою работу. — Так же как и я свою. — Дополнил Гойл и злорадно оскалился. Темный Лорд кивнул: — Да, признаю, вы хорошо все проделали. И заслуживаете места в моей армии. — Я же говорил, что отомщу, Драко. — Вновь радостным тоном выпалил Грегори. — Найти твое слабое место было не так уже и сложно. Теперь жри, сволочь! — Только посмей и я убью тебя! — прорычал блондин. — Клянусь, я тебя уничтожу! Казалось, они говорили отдельно ото всех, на свою, личную тему. Но при этом, Малфой прекрасно понимал, о чем твердили эти хитрые, металлические глаза, полные самодовольства и злобы. — О, поверь, — пропищала Паркинсон. — Это будет еще о-о-очень нескоро. Стоящий рядом Крам догадался, о чем они говорили. И пусть другие еще не поняли, для Виктора были слишком очевидными слова этого слизеринца. Речь шла именно о девушке, а потому болгарин стал волноваться за Гермиону не меньше самого блондина. Драко перевел взгляд на до смерти перепуганную Грейнджер, волосы которой растрепанно вились, падая локонами на плечи. Он настолько увлекся наблюдением, что и не заметил, как от Лорда раздался вопрос. Что он спросил? О чем? Что говорить? Не важно. Все казалось пустым звуком, пока гриффиндорка была в руках у этого Пожирателя. Так и не дождавшись ответа на свой вопрос, Рэддл обратил особое внимание на парня и вскоре понял, что именно так тревожило его сердце в данную минуту. Повернув голову, Темный Лорд заметил точно такую же тревогу со стороны Грейнджер. — Надо же… Драко, что я вижу? Этот взгляд…Он мне знаком. Неужели тебе не безразлична эта девчонка? Присутствующие старшекурсники затаили дыхание. Люциус повернул в сторону голову, словно стыдясь того, что услышал. Парень не проронил ни слова, сдерживая свой гнев и оборачивая его в терпение на выдохе. — Весьма любопытно, любопытно. — Наигранно почесав подбородок, хмыкнул Волан-де-Морт. — Вот только есть один вопрос: важен ли ты ей? Хладнокровный волшебник подошел к девушке и взглянул на нее. Глаза так же опустились в пол, не желая показывать чувств. — Невероятно! Это просто невероятно! — Оставь в покое детей, ты мерзавец! — Произнесла Макгонагалл на весь Большой Зал, тем самым привлек к себе кучу любопытных глаз. Однако Рэддл только покрутил пальцем, и Долорес тут же оглушила Минерву заклятьем немоты. — Не люблю, когда прерывают такие моменты. — Вздохнул и почти хлопнул в ладоши. — И так, продолжим. Тот-кого-нельзя-называть обратился к гриффиндорке, подойдя практически вплотную: — Скажи мне, милое дитя, ты доверяешь ему? Рука указала на Малфоя. Рэддл слишком близко стоял, словно пытаясь детальнее рассмотреть лицо Гермионы. — Д-да… — дрожащим голосом ответила та. На что Темный Лорд пожал плечами, поджимая губы. — Ох, эта юность. Во все начинаешь верить, когда охватывает любовь. Лицемерно задумавшись, Темный Лорд отошел от нее. Сложив руки за спиной, он вздохнул, переключаясь на другую тему: — Жаль, конечно, терять столь милое личико… Уизли, что стоял возле гриффиндорцев, сжал зубы. Ему было до дрожи в коленках страшно. Страшно за нее. Он опасался, что вот-вот может потерять самого близкого человека из всех присутствующих здесь. Была бы возможность, он бы, не задумываясь, бросился ей на помощь, вот только стоящий рядом Пожиратель, что направлял кончик своей палочки прямо на ребят, не давал этого сделать. (От автора: дальше советую включить песню Hans Zimmer — Time) — Повелитель, — обратилась Кэрроу, — позвольте мне сделать это. У меня уже давно висят старые счеты с этой грязнокровкой. — Да ради Мерлина, — махнув рукой, ответил Волан-де-Морт. Передать ту радость, что мерцала на лице Алекто, было невозможно. Оживленной походкой, женщина направилась к гриффиндорке. Грубо схватив ее за предплечье, она прохрипела: — Ну что, пойдем со мной, дрянь! — Убери от меня свои руки, я не пойду никуда! — Стала брыкаться Грейнджер, шарахаясь от больного сжимания пальцев на коже. — Ты не посмеешь этого сделать! — Сделав шаг вперед, возмутился Крам. Алекто на минуту остановилась, потому как Темный Лорд развернулся к болгарину. — Да что ты говоришь? И кто меня остановит? Ты? Или, может, твоя армия? Он указал на выход, где находились все солдаты и мракоборцы, взятые в плен. — Не трогай девушку. — Ясно заявил Виктор, испепеляя взглядом своего врага. — Она ни в чем не виновата. Хочешь мести — разбирайся со мной. Паркинсон, стоящая возле Амбридж и Люциуса, ехидно улыбалась, наслаждаясь расправой над Гермионой. — Непременно. Но твоя милая Гермиона Грейнджер вместе со второй не менее красивой девушкой, — Рэддл указал на Уайт, — пыталась забрать из моего хранилища меч Гриффиндора, чтобы уничтожить Нагайну. Она пыталась убить меня. Так почему же я должен сохранять ей жизнь? Алекто! Одного взмаха руки было достаточно, чтобы Кэрроу вновь принялась тащить Грейнджер. — Нет, отпусти! Драко! Нет, не трогай меня! — Девушка изо всех сил пыталась вырваться. Малфой сжал кулак. Казалось, что внутри все оледенело от безумного страха за нее. Он рванул с места, однако в то же мгновение его перехватил Амикус. — Думаешь, она даже сейчас тебе доверяет? Парень, нахмурив брови, не отрывал взгляда от своего маленького ангела. Малфой видел, насколько ей было тяжело и больно. О, как бы он хотел сейчас подбежать к ней, обнять ее, убеждаясь, что в его руках она в безопасности. И его бесило то, что он ничего не мог сделать. — Давай-ка расскажем ей кое-что про тебя, ты не против? Блондин посмотрел на Волан-де-Морта. Сглотнув, легкие сами отказались принимать воздух, а сердце забилось, словно у перепуганного зайца. Крам насторожился и вместе с Уэсли стал разглядывать слизеринца. — О чем он говорит, Драко? — спросил болгарин. Держась за ноющие ребра, Гермиона нашла в себе силы обратить все свое внимание исключительно на слизеринца с переживанием и любопытством наблюдая за его реакцией. Драко напрягся. Скулы дернулись, а глаза стали пустыми. Но при этом, они выдавали только одно слово: Не надо. Усмехнувшись, Темный Лорд качнул головой и сказал: — Как вы думаете, почему вас так легко обнаружили в Министерстве? Почему я изначально знаю обо всех ваших планах? Почему всегда действую раньше всех? Гриффиндорка бросила на парня пораженный взгляд. — Да, милая. Ты все правильно поняла. Драко Малфой, как бы ни прискорбно это звучало, все еще находится на моей стороне. И он блестяще выполнил свое задание. Настала тишина. Грейнджер посмотрела на парня. Он отрицательно мотал головой, говоря о том, что это ложь. Но было уже все равно… Сознание плыло, а в голову через раз отдавались слова Темного Лорда: «Ты думаешь, он и правда смог полюбить грязнокровку?» «Это было задание.» «Прекрасная работа, Драко!» «Вывел армию мракоборцев прямо ко мне в ноги.» «Было не трудно перевести записи с воспоминаниями!» «И все благодаря тебе, мой мальчик.» А Грейнджер стояла и молча смотрела. В глазах виднелся отблеск от слез. Во рту пересохло и сердце словно замерло от вонзившегося в него ножа. Боль. Сжигающая боль. Остатки сознания пытались отрицать полученную информацию, воюя внутри. Но нет. На этот раз это правда. Неверюнеслышалаэтоневозможно! Ты не мог предать меня, Драко. Не мог. Ты же… Ты… Я же… ты обещал быть рядом. Я тебе доверяла. Как ты мог? Нет, черт возьми! Нет! Все лицо и тело задрожало. Губы скривились изломом, а глаза, распахнутые во всю, были застелены пеленой слез. Значит все, что говорила тогда Лаванда — было правдой? — Это вранье, Гермиона! Не слушай его! Крам ошарашено смотрел на блондина, не веря своим ушам. Точно так же как и все, кто был сейчас в зале. Темный Лорд указал рукой: — Алекто… — Круцио! — Завопила на весь Большой Зал Алекто, направив струю молний на Грейнджер. Послышался дикий крик. Отвлекшись на него, Крам, Уэсли, Вероника, ученики и учителя ужасающе бросили взгляды в сторону Гермионы. Девушка упала на пол, корчась от жжения и крича во всю силу. Боль была настолько адской, что, казалось, будто тебя вот-вот раздавят. Кости ломило со всех сторон, в ушах звенело, конечности немели, а по коже, словно тысячи ножей оставляли глубокие порезы. Но в какой-то момент, агония прекратилась и Гермиона почувствовала холод. Послышался чей-то голос и шум. Уши звенели, голова готова была разорваться на части, из груди словно медленно вырывали по одному ребру, кожа головы покрылась мурашками, а шею сдавливало. Настало удушье. Онемевшие руки едва могли шевелиться. — Хватит! Оставь ее! Ты слышишь? Не смей причинять ей боль! Блондин не мог на это смотреть, всячески пытаясь избавиться от рук Амикуса. Крам так же был слишком нервным, и злость впервые настолько охватила его голову. — Ты не имеешь права вредить ученикам Хогвартса, ублюдок! — Обратился к Волан-де-Морту Бруствер, направляя на него палочку. Пожиратели тут же спохватились, а Лорд то и дело что смеялся. — Не тебе указывать мне, что делать. Скажи спасибо, что ты еще дышишь. Гермиона почувствовала привкус крови во рту. Разбитая губа кровоточила. В руках совершенно не было силы даже подняться. Только колкость в горле и жар по всему телу. Резко схватив ее за плечи, Кэрроу подняла ее, и Гермиона едва не свалилась с ног. — Отпусти ее! — Оставь Гермиону! — Только тронь, мы тебя закопаем! Крики послышались среди учеников, но Рэддл даже не обращал на них внимания. Он обратился к Пожирателю: — Всех запереть в подземелье, детей взять под строгий контроль. Крама и сообщников — казнить на рассвете. А этого… — Он посмотрел на Драко, взгляд которого не отрывался от Гермионы. — Отпустить. Подчиненные пихнули Виктора и Уэсли вперед, а Малфой столкнулся глазами с болгарином. В них была ненависть. Алекто подняла полуживую Грейнджер и потащила вместе с остальными вниз. Последний раз Гермиона подняла голову и заметила блондина. Он пытался вырваться, что-то кричал, но сознание плыло, а веки закрывались. Все что она запомнила в этот день — это закрывающуюся перед носом дверь и боль, ноющую в душе.