При свете мрак всегда светлее

— Прошу проходите! — Нарцисса указала рукой на дверь, открывая скрипящий замок. Долгопупс провел Джинни вперед, подталкивая под спину, затем и саму миссис Малфой. Заколдовав рычаг, женщина отошла от железной стены и пошла вперед. Это была небольшая комнатка, в которой стоял стол и пара стульев. Налево вела лестница, что насчитывала не больше 5 ступенек. Судя по виду, дальше тоже располагались помещения, вот только в данный момент хода туда не было. Придвинув детям стулья, женщина откинулась назад, закрывая глаза. Ее отдышка выдавала то, что болезнь разрасталась все больше и больше с каждым днем. — Я понимаю, — начала она, не открывая век и хмуря лоб, — вы, должно быть, удивлены всем происходящим. Сейчас, одну минуту, мне…немного трудно говорить. Сняв с кистей перчатки, Нарцисса бросила их на стол и начала говорить: — Здесь нам никто не помешает. Даже не знаю с чего начать… Простите, я не совсем знаю ваших имен, вы… — Джинни. — Сказала Уизли. — Невилл. Женщина едва приподняла уголок рта и начала говорить: — Когда все это началось, когда Сами-Знаете-Кто напал на замок, возвел над ним барьер, именно тогда я и поняла, что действовать нужно как можно скорее. Я знала, что, так или иначе, мне необходима будет чья-то помощь, я верила, что смогу найти достойных и верных людей. — Но вы же были на его стороне. — Возразила спокойным тоном Джинни. — Так и есть. — Кивнув головой, согласилась блондинка. — Формально, я и сейчас воюю против вас. Ребята переглянулись, но Нарци усмехнулась: — Не волнуйтесь, я же говорю — формально. Я ненавижу Темного Лорда больше, чем каждый из вас. — Почему? — спросил Долгопупс. Женщина опустила голову, положив руки на стол. — Потому что из-за него я могу умереть, потому что из-за него погибло множество невинных людей, потому что из-за него рушится моя семья. Ей было слишком трудно говорить, но эмоции так и зашкаливали, заставляя давление пульсировать по венам. — Что случилось, миссис Малфой? Расскажите же нам все. Джинни смиренно и уравновешенно сдерживала свой пыл, ожидая ответа. — В день блокады, когда только начиналась вся эта бойня, ОН вызвал меня к себе. Барьер, который отделяет нас от внешнего мира, был создан мной. Шок на столь юных лицах вызвал опасение у женщины, ведь все же у нее присутствовал инстинкт самосохранения. Они без особых усилий могут избавиться от нее после услышанного. Кроме того, их двое, а она одна, да и плюс ко всему, ослабленная. Впрочем, если бы Нарцисса не понимала бы всего риска встречи с ними, то не стала бы рассказывать. — Значит, это вы заперли нас здесь? — Нахмурившись, спросил Долгопупс. Кивок. — За свою жизнь, я совершила немало ошибок, которые, к сожалению, исправить уже не могу. Однако, этот купол — не только моя оплошность. Эта стена энергии состоит из светлой и темной магии. Волан-де-Морт поставил меня перед выбором: либо я отдам часть своей магии на создание этого барьера, либо Драко умрет. Я не хотела этого делать, но я мать. И вы должны меня понять. В глазах этого человека было отчаяние и страх. Сожаление и боль. Тоска от безысходности. — Позвольте спросить, — решил поинтересоваться Невилл. — Кто же тогда согласился помогать Темному Лорду с нашей стороны? Миссис Малфой усмехнулась и подняла глаза: — Ты задал неправильный вопрос. Правильный: «кто был с его стороны? …» Ничего не понимая, Долгопупс кашлянул. Все через чур запутанно. — А разве вы не… — едва смогла сказать Джинни, как женщина опередила ее. — Нет, я же говорю, формально. Свою темную магию отдала Белатрисса. Дети уставились на нее, как на сумасшедшую. Что за бред говорит эта несчастная женщина? Кто же так сломал ее дух? Кажется, она и вовсе не понимает, о чем твердит. — Что, вам трудно поверить в то, что у меня светлая магия? Не просто трудно. Невыносимо трудно! — Да, так бывает. Очень редко. И все же, Темный Лорд выбрал меня, потому как считал, что я самый мягкий человек среди его войска. Мой муж долго не хотел этого, уговаривая меня отказаться. — Он хотел, чтобы Драко умер? — ошарашено спросила Уизли. — Нет… — Качнув головой, ответила блондинка. — Он хотел, чтобы мы сбежали. Все вместе, но мы не успели. И у меня не осталось выбора. — А что так повлияло на ваше здоровье? — решил выяснить парень. — Обряд создание такого купола — дело непростое. Нужно чем-то жертвовать. Когда Тот-Кого-Нельзя-Называть достал нож, чтобы мы пролили капли своей крови, он намазал на лезвие яд. Но только мы об этом не знали. Яд нужен был для того, чтобы мы с сестрой регулярно приносили энергию этому барьеру. А отрава — была «страховка», чтобы мы не убили себя. — То есть…? — Яд блокирует восстановление, уничтожает клетки, но при этом до конца не убивает. — Сказал Долгопупс, вспоминая один из уроков Слизнорта о противоядиях. — Да. — Грустно согласившись, сказала Нарцисса. — Моя кровь поддерживает эту серую материю магии, делая ее слишком сильной для каких-либо заклинаний, потому что она тесно переплетается с черной магией. — Как же от нее тогда избавиться? — спросила рыжеволосая. — До тех пор, пока сам Лорд не пожелает этого, барьер не исчезнет. Он создавался для того, чтобы держать вас всех взаперти, дабы никто не мог помешать ему разрушить Лондон. — Что же тогда делать? — в голос произнесли ребята. — К счастью, некоторые места в замке доступны для трансгрессии и туннель, по которому вы сейчас шли — не исключение. — Выходит, мы можем перенестись отсюда? В любой момент? — Невилл было подорвался с места. Однако женщина выставила ладонь и сказала: — Да, но не торопись. Позволь для начала показать тебе то, ради чего я вас сюда привела. Гриффиндорец присел обратно, а миссис Малфой вновь тяжело вдохнула воздух. — Нарцисса, — раздумывающим взглядом глядя в пол, начала Джинни. — А почему Гермиона может касаться барьера, а остальные нет? В этот момент Долгопупс задумался, ведь вопрос действительно был интересным. Если уж перед тобой человек, знающий ответ на все, что происходит вокруг тебя, то почему бы и не узнать? — Она последняя из магглорожденных. Волшебники, которые приходят к нам из мира магглов, по определению все с чистой магией, потому что они изначально не умеют и не знают как использовать темную. Без сомнений, есть волшебники, которые перешли на сторону зла, будучи не чистокровными, но в большинстве случаев, такие люди всегда светлы. Ну и вообще, на мой взгляд, нет в замке светлее человека, чем Гермиона Грейнджер. — Почему вы так в этом уверены? — спросила Уизли. Блондинка искренне улыбнулась, чего не видел, пожалуй, никто вот уже несколько месяцев.  — Потому что она приняла Драко. Молчание. Глаза женщины наполнились слезами. — Из всех, она первая повернулась к нему. Смогла одолеть мрак в его душе, пропитанной демонами с самого детства. Она не побоялась этого. И я видела, как меняется мой мальчик, как начинает мыслить по-другому. — Вы знали, что они вместе? — приподняв бровь, спросил Долгопупс. — О, конечно, я знала. Это ведь мой сын. Трудно не заметить, насколько сильно влюбляется твой ребенок, возможно для других это и не видно, так как Драко никогда никому не показывает себя настоящего, но я знаю о нем все. Вытирая платком мокрые дорожки на щеках, Нарцисса продолжает: — В чем-то, я ей даже по-хорошему, завидую. Ей удалось сделать то, чего мне не удалось сделать на протяжении всей его жизни. Подумать только, а ведь я же — мама… Эта девушка подарила ему жизнь, которую он действительно сможет прожить. За это я ей благодарна. Миссис Малфой не на шутку расплакалась, но, прикоснувшись к ее ладони, Джинни крепко сжала пальцы и погладила женщину по спине. Было непривычно видеть сожаление со стороны гриффиндорцев. Нарцисса взглянула сначала на девушку, а затем на ее руку. На лице Джинни была легкая улыбка, а во взгляде не читались никакие признаки ненависти. Ровно так же как и у Невилла. Все же, гриффиндор был куда лучше слизерина. И почему-то сейчас, она очень пожалела, что Драко не поступил на этот факультет. Эти ребята… Они смогли воспринять ту, что была на стороне Темного Лорда, они смогли простить человека, чьи союзники убили их близких. Они смогли простить. Подумать только, а ведь эти дети смогли бы стать отличными друзьями для Драко. И может быть, ему бы не пришлось пережить весь тот ужас, в котором он находился на протяжении 10 лет. — Простите, — успокоившись, блондинка вытерла слезы и встала со стула. — Что-то мы с вами засиделись. Вам уже пора идти. — Куда? — задал вопрос Долгопупс. На что Миссис Малфой повернулась и, усмехаясь, ответила: — Туда, куда нужно. Так искренне и просто. Она чувствовала облегчение, потому что была счастлива поговорить с этими людьми, высказать им все, о чем она думала, и при этом быть на сто процентов уверенной в том, что они надежные, ведь в их глазах читалась ответственность и самообладание. И именно в эти минуты, Миссис Малфой осознала: их дети выросли слишком быстро. Женщина указала рукой туда, куда вели ступеньки, но сама почему-то шла в другую сторону. — Вы не пойдете с нами? — Нет. — Улыбаясь, ответила Нарци и добавила, — сейчас мне нужно приготовить смесь лекарств. Ребята пожали плечами и развернулись, однако стоило им ступить на первую ступень, как Нарцисса окликнула их: — Джинни, Невилл… — Да? — Перед тем как вы войдете в эту дверь, я хочу попросить вас кое о чем. Сказанное блондинкой поставило детей в ступор, однако они клятвенно пообещали выполнить ее просьбу. — Удачи вам. Нахмурившись, оба почувствовали некую тревогу, потому как они не знали, зачем они туда идут и что их там ждет. Они снова посмотрели друг на друга. И в глазах море вопросов, переживание. А что там? А вдруг ловушка? Вдруг все было зря и их ожидает смерть? Что ж, несмотря на все, они вместе. И поддержат друг друга. Долгопупс повернул ручку двери. В глаза стал бить свет. Небольшая каменная комната, освещающаяся только одной свечой. Кровати и темень. Было не понятно, чего ожидать здесь. Вдруг показалось, что справа от них заскрипела кровать. Уизли вцепилась в плечо парня, квадратными глазами уставившись на темный угол. После пары секунд стало ясно — там кто-то сидел. Силуэт встал, делая шаги навстречу ребятам. Тело показалось — мужское. Темная кофта и штаны. Еще шаг и… Свеча осветила лицо. По рукам и ногам прошли мурашки, страшно щекотливое чувство и холод по спине. Губы затряслись, зрачки расширились, а язык онемел. В легких словно не хватало воздуха. Не хватало силы сказать что-либо, тело как будто парализовало. Долгопупс сжал кулак. Невозможно. Просто невозможно… — Гарри?!