При свете мрак всегда светлее

Несколько недель назад Боль… Невыносимый шум в ушах и тяжесть в груди. Попытки пошевелить пальцами заканчиваются дикой, тянущей мукой. Мышцы не поддаются, оттекая и дрожа. Тело не слушается. Такое чувство, словно оно прибито ржавыми гвоздями к холодному столу, намертво закованное в кандалы. Подобно сонному параличу. Не хватает воздуха. Похоже на то, что кто-то сжимает горло, пытаясь задушить, лишить последней возможности вдохнуть кислород еще раз. Но глаза в порядке. Глаза не слепы. С каждой секундой полоса света пробирается под веки, заставляя их подниматься. Все расплывается, но мозг упорно борется за то, чтобы, наконец обрести зрение и проснуться. Еще минута и… Легкие раскрываются, раскрываются с болью, в подушечки пальцев начинает колоть сотня иголок, во рту появляется первое ощущение слюны, а тело само поднимается. Очнулся. Страх и неадаптация к происходящему. Боязливый нервный бегающий по комнате взгляд. Прямо перед лицом мелькает зелень, похожая на траву. Запах корицы и мяты пробуждает обоняние. Но окружение все ещё нечеткое. Рука по привычке начинает судорожно мечется по твердой поверхности стола. Где? Где же они? В ту же секунду пальцы нащупали круги и длинные палочки с изгибом на конце. Нашел. Кисти смогли поместить очки на переносицу носа, а картинка что была перед глазами, начинала понемногу становиться на свое место. — Что? Что… Где я? Что за…где? — язык зашевелился, словно пробудившись от долгого сна. Легкое головокружение не дало собраться с мыслями. Взгляд упал на поднос и чашку с водой. Инстинктивно, рука потянулась за ней. Вот, наконец, губы чувствуют прохладный привкус жизни, а по шее текут капли. Такая сильная жажда, что в буквальном смысле прожигала горло, сейчас моментально тушилась, облегчая возможность полностью оклематься. Теперь, наконец, мозг готов полностью принимать и переваривать всю информацию, которую получит в ближайшее время. Главное понять, ЧТО происходит. Ноги спустились на пол, ощущая приятное щекотание пушистого ковра. Наткнувшись на тапочки, стопы влезли внутрь, а локти оттолкнулись от стола. Грохот, ноги не слушаются. Видимо все еще не восстановились. Руки хватаются за первую попавшуюся тумбу, а бедро сгибается в колене. Перед глазами выход. Дверной проем, из которого бьет по бровям и лбу свет. Рука закрывает лицо от этих ярких лучей, а ноги сами несут вперед. Ноздри наполняются свежим воздухом, прохладный ветерок бьет по пламенным щекам, мурашки проходят прямо по коже головы. Чувствуется легкость и свобода. Пение птиц и журчание воды где-то там неподалеку. Но вдруг левое ухо ловит звук и голова сама по себе поворачивается в сторону треснувшей ветки. — Гарри! Слава Мерлину, ты очнулся! Знакомый голос. До жути знакомый, вот только память никак не может вспомнить где он звучал. И только глаза помогают вспомнить. — Мистер Лавгуд? Мужчина выглядел обеспокоенным. Холодная ладонь прижалась к разгоряченному лбу и щекам. Вдруг на что-то напоровшись, пальцы дернулись, словно прикасались впервые. Шрам. Все еще с ним. Все еще болит. Все еще напоминает о том горе, что сидело глубоко в душе. — Что ты помнишь? — раздался вопрос со стороны Ксенофилиуса. Поттер напряг память, хмуря брови. — Помню, что направил палочку на Волан-де-Морта, а потом… Какое-то колкое ощущение в груди и темнота. Совсем ничего. На что Нарцисса и мистер Лавгуд переглянулись и это слишком насторожило парня. — Что? Что, почему вы так смотрите? — Ты был при смерти, Гарри. — Сиплым голосом ответил Ксенофилиус. — Мы…нашли тебя на дне пропасти. Ты едва дышал. Мы сразу поняли, что дело дрянь и перенесли тебя сюда. Парень осмотрелся и Ксенофилиус предугадал следующий вопрос. — Это небольшая хижина, когда-то здесь был старый сарай, где хранились лодки и брёвна. Теперь же — это наше убежище. Мы здесь уже довольно долгое время. Почему-то эта фраза прозвучала слишком обжигающе, потому Поттер нахмурился и спросил: — Сколько я был без сознания? Сглотнув, Лавгуд ответил: — Практически две недели. Сегодня был бы двенадцатый день. Глаза парня округлились, а мышцы как-то непонятно сжались. — Это вообще возможно? — Нет, мой мальчик. — Покачал головой отец Полоумной. — Однако твоё сердце, удивительным образом билось. Это позволяло поддерживать жизнь в твоём теле. Карл помогал тебе и следил за тобой все это время. — Кто такой этот Карл? — спросил Гарри. Из-за спины послышался голос: — Вэльсон. Карл Вэльсон. Гриффиндорец не успел обернуться, как мужчина тут же оказался возле него, пожимая руку. — Для меня большая честь говорить с Вами, мистер Поттер! Этому тощему, на вид сорокалетнему мужчине, было довольно трудно стоять на ногах, это Гарри почувствовал, когда тот чуть было, потянул его руку на себя. Растеряно, он ответил: — И для меня. Спасибо, что спасли мне жизнь. На его лице впервые блеснул какой-то счастливый взгляд, однако как только парень увидел стоящую рядом Нарциссу, брови сами собой исказились. — А Вы что здесь делаете, миссис Малфой? Женщина улыбнулась и опустила глаза: — Понимаю, ты не доверяешь мне. И это вполне логично. Но поверь, я не причиню тебе вреда. Все, чего я хочу — это спасти своего сына. И помочь тебе спасти твоих друзей. И тут что-то щёлкнуло в груди. Ребята… Гарри с испугом и переживанием посмотрел на Ксенофилиуса, а тот, в свою очередь опечалено опустил глаза. — Что там произошло, мистер Лавгуд? — Думаю, тебе лучше присесть. — Предложил Карл брюнету, указывая на стоящий рядом диван. Усевшись, Поттер пристально стал слушать. — Пока ты…кхм, был в отключке, Сам-Знаешь-Кто напал на Хогвартс. Более того, как бы прискорбно это ни звучало, он избавился от всех маглорожденных учеников. Очкарик раскрыл рот, а по спине пробежали мурашки. — Нет-нет, — замахал руками Лавгуд. — С мисс Грейнджер все в порядке, не переживай. Проблема в другом: в школе появились новые учителя, а именно — Пожиратели. Они всячески издеваются над детьми, заставляют использовать непростительные заклятия. И что самое страшное — весь школьный состав педагогов не в силах бороться с ними. — А как же соседние школы? Как же Министерство? Почему никто ничего не делает?! - возмущённым, повышенным тоном спросил Поттер. — Потому что Министр — это человек Тёмного Лорда, а в мире никто и понятия не имеет о том, что творится в замке. — Как это? — Над школой возведен непробиваемый барьер. — Объяснила Нарцисса. — На него не действует ни одна магия, те, кто сейчас там... Они подобно кроликам в клетке, которая, к тому же, отнимает их силы. Гарри с сожалением осмотрел женщину: она явно была взволнована состоянием сына. — Однако я знаю, как остановить это. Все присутствующие окинули блондинку вопросительным поворотом головы. Тогда женщина вздохнула: — Я слышала пару дней назад, как Драко и Гермиона трансгрессировали ночью. И как я поняла позже, они нашли способ связаться с одним человеком, который точно бы смог помочь. — Каким человеком? — задал вопрос гриффиндорец. — Точно сказать не могу. То ли Видор, то ли Виктор и… — Крам… — глухо прошептал губами Поттер, облокотившись на колени. В голове была неразбериха, очкарик с трудом понимал, что происходит вокруг, надеясь, что спит. — Не знаю, удалось ли им отыскать его, но я знаю, что наши апартаменты и кабинет Амбридж — единственные места, в которых можно трансгрессировать из школы. — Вы хотите сказать, что Малфой помогает нам? — прищурившись, перебил Нарци парень. Ахнув, женщина возмутительно поджала губы, так как не хотела чтобы её сына воспринимали как предателя. — Ты его не знаешь, Гарри. Драко изменился. Действительно. Он пошёл против отца, не раз спасал твоих друзей, заступился за Рона и… Мне кажется, он полюбил эту девушку. Брюнет поднял глаза, прекрасно понимая, о ком она говорит. Но все это казалось до горя странным, непонятным и невозможным, что мозги в прямом смысле кипели. Малфой и Гермиона… Гермиона и Малфой… Остановите эту планету. — И что мы будем делать? — Гарри потёр ладони. — Для начала тебе нужно восстановить свои силы. — Сказал Ксенофилиус. — А мы пока оповестим твоих друзей о том, чтобы они ждали помощи и были готовы. Никто не знает, что ты жив. Тёмный Лорд готовится уничтожить весь Лондон и всех магглов, а потому мы обязаны во время остановить его.

***

Стеклянная ваза со всей силы разбилась о стену. — Драко, успокойся, прошу тебя! Забини едва успел уклониться от осколков, летящих прямо на него. Блондин был в бешенстве. Его пронзающий крик слышался, наверное, в радиусе 20 метров. Истерично бегая по комнате, Малфой сметал все на своём пути, не жалея ни единой мелочи. Все, что попадалось под руку — моментально разбивалось на тысячи мелких кусков. — Твою мать! Черт! черт! черт! АААААА! От отчаяния он зарывался пальцами в волосы, сжимая голову с невероятной силой. Глаза бегали по апартаментам, в суматохе пытаясь найти что-то, что ещё можно разбить. Блейз стоял за камином, прикрываясь руками. Мулат никогда не видел парня в таком состоянии и тот факт, что спокойный, безразличный некогда Малфой теперь стал неадекватным и бешеным зверем, пугал даже его. — Да как так-то??? АААА! Сука! Нет! Нет! Нет! Рыча и сметая все стоящие бокалы и статуэтки наверху камина, парень агрессивно швырнул оставшиеся часы. Ударив кулаками по уже пустой полке и опустив голову, слизеринец стал тяжело дышать. Шоковое состояние ввело в настоящую панику. Он развернулся и пнул кожаный диван, от чего Блейз шарахнулся. Не выдержав, Забини схватил друга за воротник и попытался привести в чувства: — Драко, перестань истерить! Успокойся! Словно достучавшись до блондина, который находился где-то внутри, мулат взглянул на парня: тот, безумными, испуганными глазами рассматривал его, как будто видел в первый раз. Бледный, злой, напряжённый, с растрёпанными волосами и гримасой на лице. Расторможенный. Раздавленный. Лишенный надежды. Потерял все, что так упорно строил все это время. Доверие, уважение, любовь… Все исчезло так же внезапно, как и пришло. Обняв Малфоя, Блейз закрыл глаза, подбадривая его. Хлопки по плечу и щекам постепенно возвращали слизеринца к жизни. — Посмотри на меня, Драко, посмотри на меня! Все нормально, успокойся, все хорошо. Слышишь? — Нет, это моя вина, Блейз! — Трясущимися руками пытался закрыть лицо тот. — Я во всем виноват! Он убьет ее! Убьет их всех. Из-за меня! Блондин присел на пол, кладя локти на колени и откидывая голову на спинку дивана. Мулат поджал губы и вздохнул. — Какой же я идиот! Мерлин! Пиздец, просто. Забини присел рядом, становясь на одно колено. Самое главное сейчас было вывести его из этого состояния и вернуть умение соображать. — Брат, послушай меня! Да, ты, может быть, и слажал, но я не позволю тебе скатиться до уровня тряпки, не способной здраво мыслить. О последствиях будешь думать потом, сейчас нужно спасти Грейнджер и остальных. — Нет, нет, нет. — Качая головой, отрицал Малфой, виновато искажая брови. — Она ненавидит меня! И никогда не простит. — Да пойми ты, — разозлился Блейз, — не важно, что произошло, важно то, что меньше чем через 10 часов все они погибнут и ты — единственный, кто может помочь. Темный Лорд тебе все еще доверяет, а значит у тебя преимущество. Драко молчал. Еле видная слеза скатилась с его щеки, и стоило ей коснуться пола, как парень поднял глаза, полные агонии. — Мерлин, да почему в жизни все так херово? Мать пропала, отец предал. И ты мне еще говоришь, чтобы я пытался им помочь? Грейнджер и Крам ни за что не примут мою помощь. Закатив глаза, Блейз отвернул голову, подавляя гнев. Затем протянул, сквозь зубы: — Да твою ж мать, Драко, когда ты успел превратиться в такое уныло говно?! — момент и полетела пощечина. — Возьми себя в руки! Ты же — Малфой. Ты хочешь, чтобы Грейнджер погибла? И что ты потом скажешь себе, когда увидишь ее горящее в огне тело? Хочешь жалеть об этом всю жизнь? О том, что мог, но ничего не сделал. Лучше рискнуть и иметь возможность победить, чем не попробовать вовсе. И знаешь что? Я не собираюсь сидеть и смотреть, как ты здесь распускаешь нюни! Поэтому поднимай свою задницу, Драко Малфой, и покажи им всем кто ты и на что ты способен! Блондин шокировано слушал мулата. Первый раз за всю жизнь он видел столько поддержки с его стороны. В душе разбушевавшееся море, стало постепенно стихать. Появилось ощущение, что рядом настоящий друг. Такой, о котором Драко мог только мечтать. И что это? Дружба? Слизеринская дружба? Забини взглянул в глаза другу: там как будто загорелся свет надежды. Тяжело вдохнув, блондин потер ладони и облизнул губы. Он пристально глядел в пол, мысленно сверля дыру, а затем поднял в глаза, сжав кулак. — Ты прав. — Он встал на ноги и ещё раз повторил: — Ты прав, Забини. Действительно, чего это я, как девчонка? Поправляя свой пиджак и судорожно скрывая волнение, Малфой дрожащими губами убеждал в первую очередь себя: — Я же Драко. Я всегда что-нибудь придумаю. А что? Бывали ситуации и похуже, правда? В этот момент интонация ясно давала понять, что вопрос адресовался Блейзу. Мулат как-то неуверенно кивнул, хлопая друга по плечу: — Ну да. — Ничего, прорвёмся. Я сам эту кашу заварил, сам и разгребать буду. Блейз усмехнулся. — Другое дело. Окончательно собравшись силами, слизеринец вздохнул и сказал: — Нужно придумать план.