3 Скверна
14 июля 2015 г., 07:52
3 Скверна
Эдмонд вернулся в свои апартаменты. Конечно, он знал, что после подобного спектакля отец вызовет его к себе для серьёзного, мужского разговора отца с сыном, но это его совершенно не волновало. От того, что он взбунтовался, поступив наперекор отцу, ему стало немного легче. Несколько лет его мучил тот факт, что он не такой, как все. И наконец, это прорвалось таким образом наружу. И стало всем известно. Он расстегнул надоевший ему сюртук и скинул его с плеч, повесив на спинку стула. Эдмонд сел на край постели и обхватил голову руками. Не совершил ли он ошибку, сделав подобное признание? Звук поворачивающейся ручки двери прервал его размышления. Эдмонд поднял голову и увидел медленно направляющегося к нему Винсента. Он пересёк комнату и опустился рядом с ним на кровать. Они оба молчали. Эдмонд молчал просто потому, что не знал, что сказать своему другу после произошедшего события. – Здорово ты выступил перед отцом, – наконец нарушил неловкое молчание Винсент. Он пристально посмотрел на Эдмонда, отчего у него во рту пересохло. Серо-зелёные глаза друга Эдмонд находил невероятно привлекательными. Он облизнул губы и зарылся пальцами в чёрные волосы. Рядом с Винсентом, когда тот был так близко, Эдмонд всегда начинал нервничать и теряться. В особенности потому, что он не знал, как Винсент воспримет сложившуюся ситуацию. В своих чувствах он не собирался ему признаваться, стыдясь и их, и самого себя. Для родного отца он был разочарованием всей жизни. Герман возлагал на него, как на старшего сына, как на наследника и продолжателя рода, большие надежды. А Эдмонд разрушил это всё. Он совсем не то, что хотел его отец. – После такого выступления меня теперь волнует твоё мнение обо мне, Винсент, – нерешительно начал Эдмонд, заставляя себя посмотреть в глаза друга. – Я всё пойму, если ты решишь прекратить нашу дружбу. Я ведь странный. Наверняка ты считаешь меня таким. Ответ Винсента немало удивил Эдмонда. Он не ожидал от него подобных слов. – Я считаю, что ты очень храбрый. Но признаюсь, я не ожидал этого от тебя. Обычно ты всегда и во всём соглашался со своим отцом, а сегодня…вдруг взбунтовался. Ты просто удивительный, – Винсент улыбнулся, и в спальне словно бы стало светлее. Эдмонд только промолчал и отвернулся. Винсент ошеломил его своими словами, и он не знал, что ответить на это. – А у тебя тут довольно уютно, – Винсент окинул взглядом спальню. – Особенно милы эти шёлковые обои. Эдмонд обратил внимание на серебристые шёлковые обои в комнате в модный на тот момент в Лондоне цветочек, на тёмно-синий ковёр на полу, на бархатные гардины, подхваченные серебристыми лентами и вздохнул. Никто не мог знать и даже не догадывался, как ему на самом деле осточертело это место. Он ощущал себя здесь пленником, брошенным в темницу. Он жаждал свободы. Герман никогда не позволял своим детям устраивать свою жизнь самим. Он никогда не интересовался их мнением, считая свои решения за Авторитет. Эдмонд чувствовал себя в этом месте словно пойманная птица, посаженная в золотую клетку. – Да, уютно, – хмыкнул Эдмонд и откинулся спиной на постель. Он прикрыл рукой глаза и с негодованием добавил. – Так же уютно как в золотой клетке. – Как странно… Ты должен быть счастлив, ведь у тебя есть всё, – голос Винсента звучал удивлённо. Эдмонд только усмехнулся. Винсенту никогда не понять, что с ним происходит. Всё, что его друг видит, это только оболочка, выставленная на обозрение. Красивая картинка, чтоб показать всем, что они благонравная и приличная семья аристократов. Стоило только гостям разъехаться, а дверям поместья Вайлдов закрыться, как начиналась настоящая жизнь. Обратная сторона монеты. – Здесь нет главного. Здесь нет свободы. Я словно заключенный, заточенный в это место. И единственное, что может меня спасти – это брак с дочерью какого-нибудь знатного семейства. Только тогда отец даст мне возможность распоряжаться своей жизнью самому. Но я не способен на это. Я просто…не испытываю интереса к этому, понимаешь? – Эдмонд тщетно понадеялся, что Винсент его поймёт. Винсент был такой же, как его отец. Не видел дальше собственного носа, не задумывался о чувствах окружающих. Он такой же эгоист, как и все окружающие его люди. – Я готов стать твоим самым близким другом, Эдмонд, – Винсент взял его за руку и слегка сжал его ладонь в своей. – Ты вовсе не в клетке. Твоя душа неистова, свободна. Я предлагаю тебе… – он не успел договорить, потому что за дверью послышались шум, грохот и топот множества ног. Раздался пронзительный женский крик и резко всё стихло. Эдмонд отнял руку от лица и сел на кровати. Винсент прижал к своим губам палец, призывая его к молчанию. Эдмонд прислушался и ничего не услышал. За дверью было подозрительно тихо. Винсент быстро поднялся с кровати и беспокойно принялся озираться по сторонам. Его взгляд приметил комод средних размеров, который Винсент тут же начал передвигать к входной двери. В одиночку он не справлялся, и Эдмонд пришёл ему на помощь. Вдвоём они передвинули комод к двери и забаррикадировали её. – Что происходит? – тихо проговорил Эдмонд. Он пребывал в растерянности и искренне не понимал, зачем они это делают. Услышанные за дверью звуки настораживали его, но ведь на то у них были слуги и охрана. Винсент кинул на него быстрый взгляд. – Мои действия продиктованы необходимостью. Если ты будешь меня слушаться и делать только то, что я скажу, возможно, мы даже выживем. – Возможно? – переспросил Эдмонд. Он встревожился, его друг никогда не шутил такими вещами. Значит ли это, что произошло нечто серьёзное? Возможно даже, что нападение на поместье. Он перевёл взгляд на Винсента, который был мрачнее тучи. Флинт ни на что не обращал внимания, погружённый в свои размышления. Внезапно дверь дрогнула под тяжёлым ударом снаружи. Жалобно заскрипел лак, раздираемый когтями. По спине Эдмонда пробежался лёгкий холодок. Они не держали никаких животных. Эдмонд даже не мог себе представить, какое животное способно на подобные удары. Зато, казалось, Винсент знал. Он побледнел и бросился к гардеробу. Винсент распахнул створки платяного шкафа и принялся бесцеремонно рыться в его отделениях. На постель полетели нарядные костюмы из шёлка, парчи и бархата. Пол у кровати усеяли простыни и покрывала. Шёлк измялся, не выдержав такого грубого обращения. Эдмонд знал, что Винсент занят важным делом, поэтому он не стал останавливать своего друга от казавшихся, на первый взгляд, безрассудных действий. На самом деле всё было тщательно продумано. Дверь дрогнула с большей силой. Доски жалобно заскрипели, готовясь треснуть под чудовищным напором снаружи. – Готово, – возвестил Винсент и взял стул, швырнув его в модное широкое окно в форме арки. Он сорвал шторы и рукой убирал лишние осколки. Винсент перебросил импровизированную верёвку из связанных вместе простыней, тканей, шарфов и галстуков через деревянную раму окна. Эдмонд помог ему закрепить верёвку на подоконнике. Винсент, понизив голос до полушёпота, приказал ему спускаться. У них не было времени проверять прочность верёвки. Дверь зашаталась, угрожая слететь с петель. У них было два варианта: остаться и столкнуться с неизбежным, умерев, или же попытаться спастись, если им повезёт. Эдмонд взял обеими руками самодельную верёвку и перескочил через подоконник, спускаясь вниз и отталкиваясь ногами от стены особняка. Ветер засвистел у него в ушах. Винсент быстро разобрался с верёвкой и даже опередил его, спрыгнув вниз. Он поторапливал его спускаться быстрее. Эдмонд взглянул на разбитое окно своей спальни и ужаснулся. На его глазах дверь сорвалась с петель и разнесла комод вдребезги. Щепки разлетелись по комнате, в которую тут же ворвался сгусток черноты. Эдмонд увидел лиловые глаза, они смотрели на него с нескрываемой ненавистью. От этого взгляда у него всё похолодело внутри. Холод начал подниматься с ног, медленно приближаясь к сердцу. Винсент продолжал его звать. Тварь перегнулась над подоконником и потянулась к нему. Сгустки чёрного поползли по белой стене, медленно приближаясь. Эдмонд резко задохнулся от обжигающего холода в груди и выпустил из онемевших пальцев верёвку. Уши разрывал полный отчаяния крик Винсента…۩צּאּ√
Колокольный звон разбудил его. Эдмонд поморщился и повернулся на другой бок. Он слышал, как по стеклу окна забарабанили капли дождя. Где-то вдалеке громыхнуло. Он нехотя открыл глаза и первым делом увидел потолок с выложенными фресками, расписанными под райские картины. Вот там пухлощёкий купидон выглядывает из-за розоватого, пышного словно сахарная вата облака. Звон колокола повторился. Эдмонд понял, что он находится в церкви или где-то неподалёку. Рядом возле его кровати на стуле сидел Винсент. Эдмонд попытался подняться, но тут же улёгся обратно. В его спину словно воткнули тысячи раскалённых и одновременно обжигающих холодом иголок. Ведь не только огонь способен жечь. – Винсент…– просипел Эдмонд слабым голосом и закашлялся. Он не узнал собственного голоса. Он звучал хрипло. В горле Эдмонда пересохло, а ему самому ужасно хотелось пить. Винсент спохватился, взял кувшин с водой, стоявший на столике у кровати, налил воды в стакан и подал ему. Эдмонд выхватил стакан из рук друга и жадно его опустошил. Винсент укоризненно посмотрел на него. – Тебе на самом деле крупно повезло. Ты упал всего лишь с высоты первого этажа. Ничего не сломал, жить будешь, но здорово ушибся. – Где мы? – В относительной безопасности. У демона не хватит наглости заявиться в обитель Создателя. – Так мы всё-таки в церкви…– пробормотал Эдмонд. Он попытался снова подняться, но его внезапно согнул приступ кашля. В серо-зелёных глазах Винсента отразилась тревога. – Да, мы в церкви. Местный викарий, отец Витто согласился предоставить нам временный приют. Что с тобой? Ты в порядке? – спросил он обеспокоенно. Эдмонд слишком устал, чтоб сердиться на глупые вопросы друга. Он промолчал и сжал пальцами одеяло. Винсент устало зачесал волосы назад, проведя по ним ладонью. На одном из его пальцев сверкнул перстень с изумрудом. Эдмонд только сейчас заметил, что его друг выглядит немного помятым, а под глазами у него залегли тени. Очень было похоже, что Винсент всё время дежурил возле него, пока он не очнулся. Его друг заботится о нём. Уголки рта Эдмонда дрогнули в слабой улыбке. – Интересно, что же произошло в моём доме… Винсент устало зевнул и потянулся. Бессонные ночи плохо на нём сказывались. – Мне и самому интересно. Но я знаю немногое. – К примеру? – После того, как ты ушёл, твой отец здорово разозлился. Он даже сорвался на твоей сестре, которая, сам знаешь, бывает острой на язык. Эдмонд вздохнул. Винсент продолжил свой рассказ. – А потом они все вышли, а я остался один. Мне даже не пришлось таиться, когда в столовую вошли лакей и конюх. Они были так поглощены своим разговором, что не обратили на меня внимания. Они разговаривали на неизвестном мне языке, но я сумел различить всего пару слов: «девчонка» и «выпускай его». После этого я отправился к тебе. Что ж, теперь мне всё ясно, с чем мы столкнулись, – Винсент прищурил глаза и посмотрел на Эдмонда. – Та тварь была демоном. – Демоном? – Эдмонд пренебрежительно фыркнул. – Их не существует. – Однако твой отец подчинил себе такую зверушку и держал у себя. А нам «повезло» столкнуться с ней. И ты сам лично видел эту тварь. Ты не можешь после такого отрицать существование демонов. Эдмонд бессильно застонал и уткнулся лицом в подушку. Мир, в котором он прожил восемнадцать лет, внезапно покрылся трещинами и рушился прямо на глазах. Его окружающая реальность преподнесла ему сюрприз: она вывернулась наизнанку, демонстрируя свою внутреннюю сторону. – О твоём отце ходят некоторые слухи. Теперь эти слухи подтвердились. Герман Вайлд увлекался оккультными науками, магией, тауматургией* и прочим. Напоследок он примкнул к секте чернокнижников и поставил свою семью под риск, призвав демона для своих целей. – Ты говоришь о моём отце, – возмутился Эдмонд. Винсент только хмыкнул. – Он неидеален, но он мой отец. Родителей не выбирают. Что за секта? – Они зовут себя Орденом Золотой Зари.۩צּאּ√
Ева проснулась на закате. Она очнулась в какой-то просторной комнате, уставленной односпальными кроватями. Потолок был выполнен из белого мрамора, как и стены. Пол покрывал толстый махровый ковёр тёмно-бежевого цвета. На окнах висели шторы из прозрачной ткани, что пропускало в комнату достаточно солнечного света. От заходящего солнца помещение озарилось лёгким золотым сиянием. А в стекле окон отражалась радуга после прошедшего дождя. В воздухе витал лёгкий аромат орхидей и медикаментов. Ева потянулась и села в постели. Она не без удовольствия отметила, что на ней надета удобная ночная рубашка, правда, на пару размеров больше, чем нужно. Шёлк приятно струился по её коже, облегая тело. Поверхность ткани украшала вышивка в виде рисунка китайского дракона и незнакомых ей цветов. Ева осмотрелась и увидела сложенную аккуратной стопкой одежду на тумбочке, около кровати. Там же стояла ваза с кремово-жёлтыми орхидеями. Ева поднялась с постели и взяла в руки одежду, рассматривая её. Это оказалось строгое платье с турнюром, тёмно-зелёного цвета. Высокий воротник украшала крупная брошь из обсидиана, использовавшаяся вместо пуговицы. В узкие чёрные рукава вставлены куски зелёной ткани и чёрное кружево. Ткань была приятна на ощупь, нечто среднее между парчой и полубархатом. Также ко всему этому прилагались чёрные кружевные перчатки и лента из тёмно-зелёного атласа. На полу стояли причудливые сапоги на шнуровке. Вся одежда являла собой образец одежды знатных леди в Викторианской Англии. Ева переоделась в любезно предоставленные ей вещи и заплела волосы в длинную косу, перевязав их изумрудной лентой. Она успела привести себя в порядок, когда в дверь осторожно постучали. Не дождавшись ответа, в комнату вошла высокая девушка её возраста. Тёмно-синее платье подчёркивало её стройную фигуру, а декольте Ева сочла несколько откровенным. Волосы цвета эбенового дерева длинными завитками спускались на грудь. Ева ощутила неловкость и отвела взгляд. Она бы никогда не надела такое откровенное платье. Незнакомка, казалось, ничуть не смутилась. Она поправила корсаж и, приблизившись, окинула Еву надменным взглядом холодных серо-голубых глаз. – Я…привет, – решила поздороваться Ева для начала. Незнакомка молча прошла к окну и задёрнула занавески, ухватившись за золотистый шнур. Тут же поверх тюли опустились тяжёлые бархатные шторы. После этого брюнетка удостоила Еву взглядом. – Вижу, платье тебе пришлось как раз в пору. – Как раз об этом… Спасибо, – робко поблагодарила Ева. Она терялась рядом с незнакомыми людьми. Особенно с людьми, которые знают о своём превосходстве над другими. Девушка только поджала губы. – Меня зовут Изабелла. Я пришла тебе сообщить, что ты находишься в Убежище следопытов. – Ева Гринвальд, рада знакомству. – Я бы на твоём месте не торопила события. Знакомство с тобой у меня произошло помимо моей воли, и я ничуть этому не рада. Общаться с тобой сейчас мне тоже не в удовольствие. И ты могла бы не представляться, я знаю, кто ты такая. – Максвелл…– Еву охватило беспокойство. В их последнюю встречу её спаситель был ранен. – Он… – Как раз он меня и отправил за тобой, – Изабелла с раздражением откинула со лба выбившуюся из причёски прядь. – Макс всегда был знаменит тем, что притаскивал с улицы всех, кто вызывал у него жалость. Бездомных котят, щенков… Рассердившись, что её новая знакомая говорит с ней в таком тоне, Ева перебила Изабеллу: – Я не какой-то там бездомный котёнок с улицы! Я не просила, чтоб меня спасали, хотя и благодарна этому очень. И я здесь не по своему желанию, так что отстань от меня. Стерва. Изабелла выглядела удивлённой. Казалось, она не ожидала подобного выпада в свою сторону. Брюнетка одарила Еву холодной улыбкой. – Но ты и не будешь отрицать, что свалилась с неба. Ева собиралась что-то возразить ей на это, но девушка вскинула руку, останавливая её. Ева сразу подумала, как же трудно будет с ней ужиться. От Изабеллы исходили волны холода и безудержного снобизма. Своей неприязни к ней она даже не скрывала. – К слову, кто ты вообще? Ты – маг? – Что? Я не… – Ева растерялась. Этот день слишком странный. Сперва она каким-то чудом после неудачной игры с доской Уиджа попадает в Викторианский Лондон, где на неё нападает существо, которое называют демоном. Теперь её обвиняют в том, что она свалилась с неба и владеет магией. Так «интересно» её дни рождения никогда не проходили. Она ощутила себя словно в дурацкой книжке. – В любом случае, это неважно, – хмыкнула Изабелла, надменно задирая точёный подбородок. Ева начала втихую завидовать её идеальной внешности. Но при этом её раздражал скверный характер новой знакомой. – После Совета Старших ты тут надолго не задержишься, я уверена в этом. Макс просил тебе передать, что он ждёт в бальном зале. Иди туда немедленно. – Но я даже не знаю, где это! Изабелла подошла к двери и, перед тем как уйти, небрежно обронила, даже не взглянув в сторону Евы. – Это не мои проблемы.۩צּאּ√
После того, как Винсент ушёл, с Эдмондом стали происходить какие-то странные и необъяснимые удивительные вещи. Перед его лицом мелькали знакомые и незнакомые лица, образы быстро сменяли один другой. До него отдалённо донеслись отголоски чужих чувств и эмоций. Эдмонд увидел своего лучшего друга в компании незнакомцев. Он чувствовал, как от них исходили волны тепла и дружбы. После столкновения с демоном Вайлд стал на удивление восприимчивым. Далее ему улыбнулась девушка с тёмными, словно арабский кофе, волосами. Её глаза удивительным образом переливались, меняя цвета, и мерцали, отражая в своей глубине их бесконечную Вселенную. Эдмонду показалось, что он разглядел в глазах этой девушки крошечные точки звёзд. Далее картина сменилась танцующими. Он был на балу, он веселился и танцевал. Его сестра танцевала в объятиях незнакомца со светлыми волосами. Сам Эдмонд распивал вино в компании своих новых друзей. Перед ним мелькнуло лицо незнакомого ему мужчины, чьи глаза светились в полумраке золотом, как у кошки и имели столь же необычные вытянутые зрачки. Он улыбнулся ему, вызвав у Эдмонда необычные чувства. Затем Эдмонд ощутил надвигающуюся опасность. Он испытал на вкус горечь предательства и боль от обмана. Страх перед смертью. Обсидиановый зал озарила вспышка, и он проснулся. – Я думал, ты вечность проспишь, – отшутился Винсент. Он улыбался, но это была неискренняя улыбка, быстрая, только одними уголками рта. Эдмонд обречённо застонал. Всё казалось настолько реальным, а на деле оказалось всего лишь сумбурным сном. – Сколько времени я проспал? – собственный голос спросонья был неузнаваем. Винсент протянул ему стакан воды, и Эдмонд благодарно принял его, опустошая в два глотка. Винсент забрал стакан обратно и поставил на тумбу. – Два дня. Ты спал, словно сурок. Его слова привели Эдмонда в ужас. Он потерял зря столько времени, а ведь мог заняться поисками отца и сестры. Он мог обратиться в Скотленд-Ярд за помощью. Но после всего случившегося теперь обращение в Скотленд-Ярд казалось ему до невозможности нелепым. Внезапно Эдмонд согнулся в приступе кашля. Он зажал ладонью рот и зажмурился. Дышать стало невыносимо трудно, словно его поместили в холодную воду, постепенно покрывающуюся коркой льда. В груди всё сдавило от тяжести. Сердце бешено и громко колотилось. Открыв глаза, Эдмонд увидел кровь у себя на ладони. Алые капли ярко контрастировали с его белоснежной кожей. В груди резко заболело, и он закашлялся снова, выплёвывая ещё больше крови на ладонь. Винсент подскочил к нему с тревогой в глазах. – Что…происходит? – еле выговорил Эдмонд между перерывами кашля. – Я болен туберкулёзом? У меня чахотка? Я умираю?.. – он испуганно уставился в серо-зелёные глаза Винсента, казавшиеся сейчас просто серыми. Лицо Винсента мгновенно посерьёзнело. – Нет, Эдмонд, это не чахотка и не туберкулёз. У этой болезни нет названия. Дело в том, что это не обычная болезнь, – он по-братски положил руку на плечо Эдмонда. – Как ты, держишься? – Словно наглотался ледяных иголок. Конечно, я в полном порядке, – огрызнулся Эдмонд и дёрнул плечом. Винсент убрал руку. – Я не до конца рассказал тебе всё, – добавил он мрачно и отвернулся. Эдмонд просто взбесился от такого поведения. Внутри него что-то оборвалось, выплескивая растущее раздражение наружу. Он ощущал, как его друг изворотливо ему лжёт, что-то утаивает от него, но у него не было ни сил, ни уверенности, ни доказательств. Теперь ему нечего терять, когда он умирает. – Мне об этом сообщил отец Витто. После того, как я рассказал ему, как всё было, викарий заметил, что есть риск, что ты заразился скверной от демона. Эдмонда словно окатили холодной водой. Он ожидал услышать всё, что угодно, но только не это. – Я не верю тебе, – раздражённо произнёс он, метнув на друга злой взгляд. Холод внутри морозил его, подбирался к его сердцу и выходил наружу с вязкими сгустками крови. – От того, веришь ты или нет, ничего не изменится. Викарий только предполагал, что проклятье обошло тебя стороной. Теперь мы убедились в обратном, – Винсент замолчал и задумался. Эдмонд совсем не был рад попасть под проклятие. Он поднялся с кровати и принялся искать свои вещи. Винсент устало одёрнул его. – Напрасно ищешь свою одежду. Её пришлось сжечь. В этот момент Эдмонд пожалел, что не обладает способностью поджигать взглядом. Винсент заметил это и спокойным голосом добавил, медленно подходя к нему. – Это была необходимость, пойми, Эд. Но не переживай, пока ты спал, я съездил в город и договорился с портным о приличном костюме. С минуты на минуту он должен прибыть сюда. – Чудесно, – мрачно произнёс Эдмонд и опустился на ковёр. – В гроб меня положат в новой сорочке, только что сшитой по особому заказу. Посмотри, как я рад, – он опустил голову и уставился взглядом в пол. Чёлка лезла ему в глаза, но Эдмонду сейчас было на это всё равно. Его жизнь перестала иметь для него значение. Она вот-вот должна была оборваться от скверны демона. От проклятья, съедающего его душу. Эдмонд никогда не верил в демонов и магических существ, но вот ирония, конец его жизни положил демон. Винсент не обманул, дверь открылась, и в келью вошёл викарий. В руках мужчина нёс стопку одежды. Он подошёл к Эдмонду и коснулся ладонью его плеча. Священник протянул ему одежу и сцепил пальцы рук в замок. На груди у него Эдмонд разглядел жемчужные чётки. – Дитя, должно быть тебе уже известно, что ты попал под демоническое проклятье. Эдмонд поднялся с колен и принял одежду. Аристократу его положения не пристало сидеть ниже плебея. – Сколько мне осталось?.. – тихо спросил он, стараясь не смотреть в глаза викария. Мужчина пожал плечами. – К сожалению, мне неизвестно. Но так просто сдаваться нельзя. Борись, мальчик мой. Сражайся со злом в своей душе. – Это не какой-то пустяк. Я могу умереть в любой момент. Я уже умираю, – Эдмонд поднял взгляд на викария и поблагодарил его, прежде чем уйти переодеваться. – Спасибо. Винсент только покачал головой и обратился к изумлённому грубостью своего друга священнику. – Поймите его. Он шокирован этой ужасной новостью. Если ли какой-нибудь способ излечиться от проклятия демона? Викарий вздохнул, между его бровями пролегла глубокая складка. – Насколько мне известно, единственный способ – это стать следопытом. – Вы знаете, как до них добраться? – Нет, но к счастью, я могу написать письмо своему давнему знакомому. Он попробует договориться с Архивариусом ордена насчёт случившегося, – викарий замолчал, а потом неожиданно добавил. – Скажите, вас и правда так волнует судьба этого юноши? – Конечно, – холодно отрезал Винсент. – Ведь он мой лучший друг. Позади раздалось покашливание. Эдмонд упал на колени, прижимая ко рту ладонь. Изящная трость с набалдашником в форме головы змеи выпала из его ослабевших пальцев. На небесно-синий шарф из шёлка, подчёркивающий цвет его удивительных глаз, попали капельки крови. Эдмонд едва держался на ногах от слабости. Винсент понял, что медлить нельзя. – Пишите письмо своему другу.۩צּאּ√
Ева стояла в проходе очередного коридора. После того как Изабелла заботливо её бросила на произвол судьбы, она взялась за поиски нужного места самой. Пока все её попытки заканчивались неудачей. Мысленно Ева успела обругать Изабеллу и стервой, и дрянью, и избалованной девчонкой. И также другими, более яркими, эпитетами. Она уже совсем отчаялась отыскать бальный зал, как до её слуха донеслась грациозная мелодия. Она напоминала раскачивающиеся ветром качели. Пассаж вверх, пассаж вниз. Ева поспешила на заинтересовавший её звук. Она прошла пару поворотов, спустилась по лестнице и, повернув налево, остановилась перед большими панельными дверями из розового дерева. Мелодия за ними зазвучала громче. Ева нажала на ручку и толкнула дверь. В правом углу бального зала стоял большой чёрный старинный рояль, за которым кто-то сидел. Подойдя поближе, она узнала незнакомца. Максвелл был облачён в чёрный брючный костюм. Манжеты его белой рубашки были закатаны, обнажая слегка загорелые запястья. По чёрным и белым клавишам рояля уверенно бегали его тонкие длинные пальцы. Пальцы пианиста. Лёгкая и грациозная мелодия, в которой была толика кокетства, сменилась новой, более печальной и неистовой. Максвелл был настолько погружён в свою музыку, словно слился с инструментом. Рояль разговаривал с ним и отвечал ему на понятном только им двоим языке. Максвелл ничего не замечал. Его локоны карамельного оттенка растрепались, он наклонился вперёд, весь погружаясь в свою музыку. Его пальцы быстро бегали по клавишам, извлекая из них грандиозную и мрачную мелодию, напомнив Еве бушующее море. Как волны безжалостно плещутся об острые скалы, стачивая камень со временем. В этом мире нет ничего вечного. Ева подошла поближе, чтоб получше рассмотреть музыканта. Рояль эмоционально отзывался на настроение молодого человека. Мелодия стала роковой, словно достигая своего пика, своей кульминации. Вдруг Максвелл промахнулся мимо нужной ноты, и клавиши издали явный диссонанс, резко и неприятно бьющий по ушам. Он вздрогнул от собственной фальши и обернулся. – Я же сказал, чтоб меня не беспокоили! Недовольство в медовых глазах тут же сменилось удивлением, когда он столкнулся с её горящим взглядом. Ева прокашлялась и неловко выдала: – Прости, что отвлекла тебя, но я услышала, как кто-то играет и пришла. Хотя меня на самом деле к тебе отправила Изабелла. Максвелл задумчиво потёр подбородок. – А я отправил её к тебе, чтоб она проводила тебя ко мне, – он с извиняющейся улыбкой продолжил, – Мне следовало догадаться, что она своенравно ослушается, и отправить за тобой более сговорчивую личность. Пока он говорил, Ева огляделась. Бальный зал поражал своим великолепием. Пол был выполнен из серого мрамора, плитки переливались в свете огней хрустальной люстры. Поверх камня лежала тёмно-синяя ковровая дорожка. Высокие окна украшали синие с золотым шитьём шторы. В правом углу имелась лестница, которая вела на балкон. Стены отделали голубыми панелями с серебром. Потолок поддерживали четыре массивные мраморные колонны. Мерцание свечей люстры отражалось в мраморе белоснежных колонн. Площадка у рояля спускалась вниз, и такие же лестницы стояли в нескольких местах. Танцевальную площадку предусмотрительно огородили небольшим заборчиком. От увиденного у Евы захватило дух. Бальный зал казался ей грандиозным и великолепным местом. Его роскошь была сродни с королевской. – Эй, ты меня вообще слушаешь? – Максвелл помахал рукой перед лицом Евы, заставляя отвлечься на себя. – Я? А, да… Да, конечно. – Тогда повтори, что я только что сказал. Ну? – Ты сказал… а, кстати, а что ты играл? – Это был этюд до минор, опус 10, номер 12, Шопена. – Он великолепен! – искренне восхитилась Ева, стоя поодаль него. Максвелл усмехнулся и закрыл нотный сборник. – Он среди моих любимых. Однако ты невнимательна, – парень вздохнул. – Обычно я никогда не повторяю дважды, но ради тебя, так и быть, сделаю исключение. – О, я никогда не забуду этого и постараюсь отблагодарить тебя так, как ты того заслуживаешь, – фыркнула Ева. Она нарочно вложила в свои слова больше сарказма. Самодовольство Максвелла раздражало её. Он пропустил её укол мимо ушей. – Нам пора встретиться с Архивариусом.
Примечания:
*Наука, связанная с использованием магии крови. Заклинатель должен использовать некоторое количество своей крови для достижения желаемых им эффектов. В тауматургии практикуют кровавые ритуалы и принесения людей в жертву демонам. Она считается позорным извращением истинной магии для тех, кто знаком с ней.
