Девять месяцев с Полом и Рейчел

– Пол! Посмотри, у меня джинсы не застёгиваются! – радостно закричала крутившаяся у зеркала Рейчел. Честно говоря, я впервые вижу, чтобы девушки по этому поводу так радовались. Разве что беременные. Однако Рейчел всего лишь на третьем месяце, и, как по мне, вырос у неё не только живот (и вовсе не по той причине, по которой она радуется), просто вместе с животом у неё округлилась и попа, и ножки, и щёки как результат её неожиданной любви к гамбургерам и ночным перекусам всякими йогуртами, творожными десертами и кексами с изюмом. Хорошо, я вовремя прикусил язык и сказал не то, что думал, а то, что от меня ожидали услышать: – Ты удивительно похорошела, любимая! Рейчел расцвела и послала мне воздушный поцелуй. Как мало, однако, нужно для поднятия у жены настроения на целый день! – И в чём же мне теперь идти в кино? – задумчиво проговорила она и стянула с себя джинсы. Задрала футболку и принялась крутиться и так, и эдак, любуясь своим животиком. Никогда она столько времени не проводила перед зеркалом. Как девочка-подросток, которая налюбоваться собой не может, честное слово. – По-моему, мне уже пора попросить у Эмили брюки для беременных. Такие удобные, с мягкой вставкой для животика и резиночкой с шестью пуговками… И купить новый бюстгальтер, этот мне уже становится мал, видишь, как грудь налилась, почти как у порнозвезды, – с гордостью констатировала Рейчел, сняла футболку и осталась в одних розовых трусиках. – Кстати, Эмили говорила, что на моём сроке у неё уже выделялось молозиво. А у меня ещё нет, хотя я давлю-давлю!.. – И она подтвердила свои слова действием. Я не могу спокойно на это смотреть. Решительно отложив планшет в сторону, даже не сохранив игру, поднялся с кресла. Но выйти не успел. – Пол, ты куда? – Ну… э… – Я как раз хотела тебя попросить. Как я раньше до этого не додумалась? Столько времени зря ушло!.. Я хочу фотосессию, вот. Каждый месяц… Нет, лучше каждую неделю, скажем, по субботам или воскресеньям, когда у тебя более-менее есть на меня время. По фотке в неделю с определённого ракурса – и будет видна динамика изменений роста животика. Девять месяцев быстро пролетят, чувства притупятся, ощущения забудутся, а фото останутся. Сделаем специальный альбом. Ведь так интересно будет потом взглянуть на беременный животик, не правда ли? Только сейчас я, кажется, обрёл дар речи. – Ты хочешь, чтобы я фотографировал тебя так? В таком виде? Каждый уикенд? – Именно! – Рейчел на секунду-другую задержала на мне свой лучистый взгляд, а затем снова стала любоваться собой в зеркало. Вот это да. Помню, я всё никак не мог раскрутить её на эротическую фотосессию, а теперь она сама мне это предлагает! – Эм… ну, ладно, – я специально изобразил равнодушие, чтобы она не заподозрила моей радости, – только ты, пожалуйста, не забывай напоминать мне об этом, о’кей? – Ты что, как я могу забыть о том, что беременна? Сглотнув слюну, кажется, излишне громко, я побежал за фотоаппаратом, по пути врезавшись ногой в комод. Ноге даже не больно, а в комоде – новая дыра, сквозь которую виднеются заботливо сложенные рукой любимой жены мои разноцветные боксёры. С приездом Рейчел в этот дом мужские вещи потеснились в комоде в самый нижний ящик, а вещи в шкафу – на самую нижнюю полку. Да я не против, наоборот, мне нравится, как она хозяйничает. Ведь раньше в этих шкафах вообще ничего невозможно было найти, а теперь я знаю, что всё моё барахло аккуратно сложено в самых труднодоступных местах. – Я починю. Сегодня же! – бросил я и принялся копаться в настройках дорогущего «Sony», подаренного кем-то из Калленов нам с Рейчел на свадьбу. – Ловлю на слове, – подхватила жена. – Как мне стать? Боком? А потом вполоборота, да? Кое-как, дрожащими руками, я сделал несколько не совсем удачных снимков. А потом вошёл во вкус. – Повернись. Убери руки, – командовал я. – Стань рядом с кроватью. Отлично. Сделай вид, будто поправляешь волосы… Улыбнись. Замри. Супер. Повернись бочком и немного наклонись. – Эй, фотограф, ты там, случаем, не увлёкся? Я же не для журнала «Playboy» позирую, в самом деле! – Ой, прости… Отличные кадры! Ты в камере просто сногсшибательно смотришься! – Дай взглянуть. Она подошла и встала рядом со мной, отобрала фотик. Я, как околдованный, вдыхал её запах, такой новый, но неимоверно приятный, тёплый, как парное молоко, родной, любимый, манящий. К чёрту всё на свете, я хочу провести вечность рядом со своей женой – разве я многого прошу?.. – Ужас, – между тем говорила Рейчел, – какой неудачный ракурс… Этот кадр ничего вроде… Ой, какой у меня прелестный животик!.. Вот эту я удалю – слишком вульгарно… А здесь я толстая… – Ты не толстая, а беременная, – поправил я. – Нет, именно толстая. Жирная. У меня огромная жирная задница! Почему ты мне не сказал?! – Она надула губки. Я не самоубийца, чтобы говорить такое родной жене. Но она реально преувеличивает! – У Бейонсе задница больше. – Я полагал, будто нашёл выход из затруднительного положения. Рейчел медленно, как в замедленной киносъёмке, повернулась. Вот не сойти мне с места, если вру, но у неё было такое лицо, будто сейчас мне съездят по физиономии. Я приготовился немного отстраниться, чтобы любимая ненароком не повредила руку. Но Рейчел с недавних пор увлеклась йогой для беременных. Она громко задышала, поморгала глазами. Потом улыбнулась во все тридцать два, обняла меня за шею и произнесла: – Всё в порядке. Может, она и в порядке, а я точно нет. Уж больно она соблазнительно выглядит, а мне остаётся только облизываться, ибо Рейчел страшилась, чтобы у неё не случилось выкидыша. Поэтому о сексе не могло быть и речи. И у нас, можно сказать, начался новый конфетно-букетный период. Ни в какое кино мы не пошли: за окном снова пошёл дождь, и ни одни джинсы на Рейчел больше не застёгивались. Мы решили посмотреть кино дома – устроились в постели с горой подушек и ведёрком попкорна, только вот с выбором фильма Рейчел немного промахнулась. После «Хатико» она так горько разрыдалась, что мне пришлось отпрашиваться у Сэма и меняться дежурством с Джаредом, что повлекло за собой кое-какие мелкие неудобства в виде недосыпа и опоздания на работу. Но я ведь не мог оставить Рейчел одну в таком состоянии! Предложил посмотреть комедию, и мы, продолжая собачью тему, включили «Бетховена». Всё вроде бы шло отлично, настроение у моей ненаглядной улучшилось, глаза высохли, и после шестой или седьмой отлучки в туалет (Рейчел как-то объясняла мне, мол, увеличившаяся матка давит на мочевой пузырь, а тот в свою очередь из-за прилива крови к органам малого таза становится чересчур чувствительным и реагирует сокращением на меньший объём мочи), она, наконец, уснула, склонив уставшую головку мне на плечо. Уснул и я, опьянённый цветочно-молочным ароматом её кожи и волос. А что же дальнейшая фотосессия? То, что поначалу начиналось так хорошо, обернулось для меня настоящим испытанием. Не знаю, всё ли со мной в порядке, но одна только мысль о полуобнаженной Рейчел с быстро растущим животиком необычайно меня заводит. И хотя секс – последнее, о чём сейчас думает моя жена, но стала она ещё более сексуальной, чем прежде, серьёзно. Всё, что было у неё кругленького, округлилось ещё больше, а лицо приобрело такое неописуемо-вдохновенное выражение, что, будь я Рафаэлем или кем там ещё, написал бы с неё портрет Мадонны, парящей в облаках. – Рейч, я в душ, – объявил я после очередной воскресной фотосессии. – Я с тобой! – Главное, в этих словах ни намёка на интересное времяпрепровождение, одна детская непосредственность. – Мне нужен холодный. – А мне – контрастный. Значит, найдём компромисс. – Она перекинула махровое полотенце через плечо и, выпячивая вперёд основательно подросший живот, утиной походкой засеменила в ванную. – Давай по очереди, а? Я уступлю тебе первенство, – не сдавался я. – Пол, какой же ты всё-таки непонятливый! – Мы остановились в дверях, и живот Рейчел коснулся моего пресса. – Тебе что, прямым текстом сказать? – Что такое? – я потерялся в догадках. Новая, беременная Рейчел может огорошить меня чем угодно. Так и случилось. – Я боюсь. – Чего? – Как чего! Всего! Боюсь поскользнуться, упасть, удариться животом о край ванны… Боюсь садиться за руль, боюсь крутых ступенек, собак, кошек, съесть что-нибудь не то или заболеть гриппом… Боюсь ходить по школьным коридорам на переменках… Господи, я как представлю, сколько всего может случиться!.. – Не переживай! Всё будет хорошо! Я с тобой. – Я притянул её к себе и стал гладить по волосам, плечам, спине. Хотел развеять её необоснованные страхи, даже, может, где-то немного посмеяться над ними, над её излишней тревожностью, сентиментальностью, непонятливостью в каких-то вещах, но не стал. Всё, что ей сейчас нужно – это моя поддержка и понимание. И это я могу ей дать. Сколько угодно.